Эммануэль и «Антикварная лавка ”Наследие”»

Байкер брутальный в цветах чёрно-красных, Так опасно красив, дьявол, искушает умело. Наедине с ним остаюсь совсем не напрасно: Отключаю я разум и слушать буду лишь тело.

      — Внимание! — Юнги несколько раз громко хлопнул в ладоши и пробежался глазами по немногочисленной съёмочной группе на площадке. — Кажется, все на местах. У меня для вас очень важное сообщение! — он остановил взгляд на актёре в гриме вампира, стоявшем в углу у окна, и нахмурил брови. — Чонгук, а тебя, как исполнителя главной роли, это касается особенно! И хватит уже пялиться на прелестную шейку Мира. Бедняжка скоро начнёт шарахаться от тебя, как от настоящей нечисти — уже четыре дубля, блять, запороли. Ты должен смотреть на неё как на стейк слабой прожарки, от которого хочешь оттяпать кусок побольше. А ты, вампир хренов, мило улыбаешься симпатичной девушке. Где твой профессионализм? Включи фантазию, в конце концов. Нам ещё и постельную сцену с вами нужно будет снимать. Давай настраивайся уже!       — Так я специально смотрю на её шею, чтобы представить свои ощущения при укусе. А утром я очень плотно позавтракал и есть совсем не хочу, поэтому и взгляд голодным не получается, — сразу начал оправдываться Чонгук. Ему было неловко за свой актёрский промах, ведь не первый день работает в кинематографе. — В следующем дубле я обязательно постараюсь сыграть убедительно.       — Очень на это надеюсь! — режиссёр отвернулся от него и продолжил. — Итак, друзья мои, хочу сообщить вам пренеприятнейшее известие: наш уважаемый оператор Сухо на некоторое время выпал из творческой обоймы. Вчера он решил вместе с сыном покататься на роликах в парке, а в результате налетел со всего маху на скамейку и сломал ногу.       По площадке пролетел нестройный гулкий шёпот. Все присутствующие были явно огорошены этой новостью.       — Чёрт, значит, съёмки придётся остановить, а сроки сдачи фильма сдвинуть на более поздний срок… — поморщился Чимин. — Жаль, конечно, что нога пострадала. Но ещё больше, кажется, пострадает наш фильм — теперь неизвестно, когда мы его закончим. Нам ведь осталось всего три сцены доснимать: кусь-кусь кровопивца, интимчик с вечным Дон Жуаном и прогулка по ночному саду, — огорчённо вздохнул Пак, ведь именно он занимался монтажом отснятого материала и выпуском убойных ярких трейлеров, просмотрев которые, сразу же появлялось желание увидеть фильм целиком. — Эх, значит, и новогодняя премьера тоже откладывается. Пипец подкрался незаметно, старанья наши оказались тщетны. Закрываем лавочку и расходимся? А как надолго, интересно?       — Вот куда, блять, ты всегда торопишься, Чимин? Я ещё не успел договорить, а ты уже побежал впереди паровоза, посыпая голову пеплом, — режиссёр осуждающе взглянул на него и бодро продолжил. — Вместо нашего Сухо мне порекомендовали молодого креативного парня. Сказали, что он просто невероятно талантлив, как оскароносный кинооператор Эммануэль Любецки, часто использует необычные методы съёмки откровенных сцен, да и вообще схватывает всё на лету. Надеюсь, нас он тоже не подведёт, а отснятый им материал станет лучшим и добавит фильму новых красок, — с улыбкой проговорил Юнги, энергично потирая руки. И вдруг его лицо внезапно скукожилось, брови поехали на лоб, глаза прикрылись, а рот, наоборот, широко открылся и раздалось громогласное: — А-а-а-апч-ху-у-уй!       — Будьте здоровы! — понеслось вразнобой по всему помещению сквозь тоненькое хихиканье девушек.       — Кстати, я кое-что вспомнил! — вытерев губы платком, он продолжил. — Среди кинематографистов за этим парнем закрепилось прозвище Эммануэль. Говорят, в честь того самого знаменитого оператора. Посмотрим, так ли уж хорош наш новичок в работе, как все о нём говорят.       — Так мы всё-таки можем уже разойтись по домам? — молодой гримёр выжидающе смотрел на главного.       — Хоби, ты что, хочешь слинять следом за Чимином? Не выйдет, дорогой. Домой он собрался. Ага, как же! — хмыкнул Мин и погрозил ему пальцем. — Знаю я, к какому «дому» ты уже свои лыжи навострил: опять поедешь в клуб к Джину, разыгрывать очередную партеечку в бильярд.       — Почему это сразу туда-то? — Хосок состроил обиженное лицо и решил всё отрицать, как на допросе у врага. — Может, я на самом деле поеду домой. Отсыпаться, например.       — Да неужели? — съехидничал Юнги. — Этим своим «может» ты себя уже выдал, дружище. И вообще, за те восемь лет, что мы знакомы, я успел изучить тебя вдоль и поперёк. Особенно твою страсть играть в бильярд на деньги. И прекрасно знаю, что сначала ты зальёшься коктейлями по самую маковку, потом устроишь танцы-шманцы-обниманцы, потом с кем-нибудь трах-тибидохнешься в отдельном кабинете, потом продуешься в пух и прах за бильярдным столом. А наутро припрёшься сюда с жутким перегаром, головной болью и просьбой одолжить денег.       Хосок опустил глаза и обречённо махнул рукой, понимая, что с Юнги спорить бесполезно. Ведь тот и правда знал его как облупленного.       — Короче, все остаются на своих рабочих местах. Новый оператор появится здесь через полчаса. Так что подключайте аппаратуру, выставляйте свет и делайте всё остальное, что нужно для качественной съёмки, чтобы не ударить в грязь лицом, — закончив свою речь, режиссёр взял бутылку воды и сделал несколько жадных глотков, глухо крякнув напоследок.       Чимин едва заметно хмыкнул, наблюдая за водопоем этого рычащего на работе, но такого мягкого по ночам домашнего хищника. Уж он-то знал истинную причину этой жажды. Вчера они тусовались вместе с Сокджином и его любовником Намджуном, который по совместительству был ещё и продюсером их нового фильма «Антикварная лавка «Наследие».       — Чонгук, тебе нужно подправить грим, а то синяки вокруг глаз какие-то невыразительные получились, да и «кровушки» по губам размазано маловато. Кто вообще тобой сегодня занимался? — недовольно проворчал Хосок, бесцеремонно тыча пальцами в бледное лицо главного актёра.       — А ты бы ещё позже на работу заявился, — возмутился режиссёр. — Глядишь, к этому времени мы бы уже всё даже и отснять успели. И прекрати уже катить баллоны на своего стажёра. Джихён, как смог, так его и загримировал. Сам виноват, обучать нужно было лучше, — видимо, Юнги доставляло особое удовольствие цеплять друга по любому поводу.       Хоби уже давно привык к вечному ворчанию Мина и абсолютно не обращал внимания на его выпады. Подняв руку, он поманил за собой Чонгука и пошёл в сторону гримёрки, размышляя о том, как вечером опять завалится в клуб и попытается в очередной раз не проиграть партию. Ну когда-то же должно ему всё-таки повезти, чёрт побери!       На съёмочной площадке, как в большом муравейнике, кипела киношная жизнь: суетились устанавливающие декорации и галдящие на разные голоса рабочие; раздавался негромкий смех группы актёров массовки, обсуждающих отсутствие аппетита у главного героя фильма; а со стороны большого витражного окна монотонно звучало тихое «бу-бу-бу» прохаживающейся туда-сюда и повторяющей слова роли Мира. Хорошо, что она не репетировала звуки страсти постельной сцены, к съёмкам которой у стены уже поставили широкую кровать с голубым бархатным покрывалом и мягким изголовьем. Иначе в перерывах между тихими стонами можно было бы услышать, как от стены к окну и обратно летала, противно жужжа, большая муха, которая нелегально проникла на съёмки фильма и с нетерпением потирала лапки в ожидании просмотра эротики…       — Так, всем занять свои места! — постучал ладонью по столу режиссёр и бросил взгляд на часы. — Через пять минут появится оператор, и мы начнём снимать, — и вдруг заорал во всё горло, заставив дружно вздрогнуть от неожиданности всю съёмочную группу. — Чонгу-у-ук, ты гото-о-ов? Выходи на свет, «вампир», и покажи нам свою искрящуюся кожу!       — Уже идёт. От твоего оглушительного ора с него сейчас весь грим осыплется, — Хосок пропустил вперёд шедшего за ним актёра.       — Ёперный театр! Вот это, я понимаю, работа… — Юнги с неподдельным восторгом смотрел на главного героя своей картины. — Чон Хосок, чёрт возьми, не зря твои руки называют золотыми. Я тебя потом поцелую, если ты, конечно, захочешь.       Действительно, гримёр постарался на славу.       Лицо Чонгука было фарфорово-белым, а под кожей, выглядевшей прозрачной, извивались голубые нити сосудов. Почти чёрные выразительные глаза, вокруг которых лежали серо-коричневые тени, казались какими-то болезненно-огромными. Идеально очерченные пухлые губы пугали ярко-красной «кровью», а одна тонкая струйка даже как будто вытекала из уголка рта вниз, к острому подбородку.       Тёмные, блестящие атласом волосы красиво обрамляли бледное лицо, а несколько игривых прядок эффектно спускались с высокого лба к прямой переносице. Кольцо в нижней губе, штанга в брови и ряды серёжек в ушах отливали золотистым блеском и совсем не выбивались из общей картины, а скорее наоборот, придавали дополнительной сексуальности образу вампира.       Россыпь кровавых пятен казалась красными звёздами на белых шёлковых облаках рубашки с большим, ниспадающим крупными волнами жабо и широкими рукавами, складками собранными над манжетами. Вместо пуговиц на груди пересекались линии редкой шнуровки, открывая довольно соблазнительный вид на оголённую искрящуюся кожу. Рубашка была свободно заправлена в угольно-чёрные бархатные брюки, которые плотно обтягивали аппетитные ягодицы и удачно подчёркивали крепкие мускулистые бёдра. И совершенно сногсшибательно выглядели высокие, сверкающие глянцем сапоги с пряжками на голенищах.       — А тепе-е-ерь улыбни-и-ись! — довольно протянул визажист, театрально взмахнув рукой. В этот момент он стал похож на фокусника, выступающего на арене цирка.       Чонгук широко улыбнулся, показав два ряда ровных белоснежных зубов, среди которых сверкнули острые клыки.       В опасность этого великолепного чувственного оскала поверили все. Кое-кто даже инстинктивно наклонил голову в сторону, с готовностью открывая шею для укуса.       — Браво, Чонгук! Похоже, в этом гриме и таком чувственном наряде ты уже вживаешься в роль. Не подведи, голубчик, — подойдя к актёру, Юнги обхватил его лицо руками и звонко чмокнул в лоб, а потом начал аплодировать. К нему присоединилась вся съёмочная группа, явно впечатлённая увиденным.       А Хосок, довольный произведённым эффектом, гордо улыбался, оглаживая ладонями рубашку Чонгука, будто расправлял только лишь ему одному видимые складки.       — Здравствуйте! — в помещение влетел молодой высокий парень и своим внезапным появлением резко оборвал аплодисменты. Он положил на стол мотоциклетный шлем и сбросил с плеча рюкзак с эмблемой мотоклуба. Пытаясь уложить пальцами непослушные пряди чёрных волос, он встал возле камеры. — Кто здесь главный?       Взгляды абсолютно всех, кто в этот момент находился на съёмочной площадке, мгновенно будто бы примагнитились к этому красавцу в чёрном аутфите.       Распахнутая косуха с чуть потёртыми манжетами… Красиво облегающая широкие плечи и подчеркивающая мускулистую грудь футболка… Почти новые кожаные штаны, рассматривая которые, многие непроизвольно опустили взгляд ниже… Ещё чуть-чуть ниже… О-о-о, да-а-а… В общем, намного ниже гладкого матового ремня Harley Davidson из буйволиной кожи. Чёрт, как там всё это умещалось?!       Ну-ка, быстренько все подняли глаза повыше! Нефига таращиться куда не надо!       Итак, продолжаем… Красная бандана с белым рисунком, повязанная вокруг лба, горела ярким пятном на фоне чёрной одежды. В одном ухе сверкала серьга с крупным красным камнем, а массивные кольца украшали длинные ухоженные пальцы с… чёрным маникюром. А почему бы и нет? Красиво же!       Новенькие, судя по виду, чёрно-красные мотоботы отлично уравновешивали этот сногсшибательный образ, соединяя цветовой гаммой весь наряд сверху донизу.       Публика выдохнула, облизнулась и… подавилась слюной, когда Юнги неожиданно заорал, смешно засеменив в сторону новичка и на ходу протягивая руку для приветствия:       — Я! Я здесь главный режиссёр! Мин Юнги. Очень рад, что вы согласились поработать с нами несколько дней.       — Ким Тэхён. Можно на «ты», так будет проще общаться. Расскажи, что уже отснято, а какие сцены нужно ещё доснимать.       Главреж начал рассказывать ему концепцию фильма, периодически указывая на Чонгука и Мира. Новенький один раз бросил взгляд на актрису, а потом перевёл его на колоритного «вампира». Пока Юнги без умолку говорил и говорил, Тэхён всё время смотрел на актёра, почти не отрываясь и даже не моргая.       Чону стало немного не по себе от такого пристального внимания. Правда, стоя у окна, он и сам с любопытством рассматривал этого молодого, красивого и талантливого.       «Хорош, чего уж там… А смотрит-то как — будто раздевает. Интересно, а в чём заключается его креативный подход? А как долго он будет с нами работать? А он женат? Или, быть может, у этого красавца есть парень?.. Стоп, что-то слишком много мыслей о человеке, которого видишь впервые. Ладно, поживём — узнаем…»       — Ну что же, друзья, не будем терять моё драгоценное время. Приступим! — сменив мотоботы на удобные кроссовки, Тэхён внимательно оглядел группу и энергично потёр ладони. — Итак, сейчас будем снимать прямо-таки заколдованную сцену эротического укуса.       — Все заняли свои места! — гаркнул Мин и засуетился, наивно надеясь, что на этот раз всё получится и шестого дубля не понадобится.       — Дубль пятый, сцена шестьдесят девять! — девушка оглушила всех громким звуком «хлопушки».       — Мотор!       И оператор начал съёмку…       Чонгук честно-честно старался максимально вжиться в образ кровожадного любовника-вампира, охваченного желанием обладать девушкой, а не просто присосаться пиявкой к изящной шейке Мира, ну а потом на кровати изобразить сцену бурной страсти. Он томно, как ему казалось, смотрел на девушку, оглаживая руками её хрупкое тело. Даже разочек, будто бы случайно, его ладонь соскользнула с шеи на небольшую грудь партнерши по фильму. Актриса ойкнула от неожиданности и… улыбнулась, а потом резко прижалась к его крепкой груди. С вожделением заглянула в глаза, показывая свою готовность перейти к более откровенным действиям, предусмотренным сценарием. Чонгук медленно прикрыл веки и неторопливо поцеловал девушку в губы…       — Сто-о-оп!!! — громко взвизгнул Юнги, потеряв терпение. Он с такой силой стукнул кулаком по столу, что его телефон, лежавший на самом краю, подпрыгнул и свалился на бетонный пол, где тут же развалился на части. — Чонгу-у-у-ук!!! Мы не сопливую дораму снимаем, а мистический триллер, твою мать! Вот почему игре Мира я верю, а твоей — ни на грамм, а? Где твоя страсть, ёпта? Похоже, что ты не только жрать не хочешь, но и трахаться тоже! Ты похож на деревянного Буратино! Но я не папа Карло и не смогу выстругать из тебя сексуального вампира, чтобы зрителям снесло крышу, и они захотели бы умереть от дикого и безудержного секса под тобой! — режиссёр был откровенно взбешён. — Запороли пятый дубль… Ну что тебе, блять, опять не так?! Может тебя напоить и спьяну сыграешь лучше, а?       Бедный Чонгук стоял, понуро опустив голову, и уже готов был провалиться сквозь землю от этих слов. И совсем не хотелось видеть на себе осуждающие или сочувствующие взгляды группы. Стыдобища-то какая. Впервые так прокололся на съёмках одной грёбаной сцены. Ему даже показалось, что Юнги, не выдержав, сейчас выгонит его с площадки. Или же он сам сбежит от этого позора.       — Спокойствие, только спокойствие, — раздался низкий голос Тэхёна из-за камеры. — От наших громких криков и грозного топанья ногами актёр лучше играть не станет. Нужно просто каким-то образом разбудить его чувства и желания.       — Да как же я разбужу этого спящего красавца? Целовать его в сахарные уста, что ли? — Мин в отчаянии запустил обе руки в волосы и, как умалишённый, начал подвывать и раскачиваться из стороны в сторону. — У-у-у-у!!! Это какая-то сука неподатливая, а не сцена фильма… А-а-а-а!!! Самому застрелиться или лучше его пристрелить, чтоб сам не мучился и меня не мучил? Что посоветуешь, креативщик?       — Я предлагаю ненадолго заменить партнёршу Чонгука. И всю аппаратуру пока можно выключить, — Тэхён заскользил взглядом по лицу и фигуре «вампира», будто бы что-то оценивая или к чему-то примериваясь. Резко вытянул из-за пояса кожаных штанов края футболки и опустил, прикрывая пах, а потом чуть слышно произнёс. — Когда актёру нужно войти в образ, то все средства хороши…       Онтрешительно выключил камеру и встал перед ней, сложив руки на груди в ожидании решения Юнги.       — Да где же я сейчас найду замену-то? — ошарашенно поинтересовался Юнги и съехидничал следом. — Может, мне самому встать вместо любовницы?       — Ну зачем же вам утруждаться? — Ким расправил широкие плечи. — Я уверен, что и сам вполне справлюсь. Предлагаю всем сделать перерыв на полчасика, — он снова остановил свой внимательный взгляд на главном герое фильма, всё ещё рассматривающего мыски своих начищенных до зеркального блеска сапог, и быстро уточнил. — Нет, на час. Думаю, этого времени хватит, чтобы… хм-м, разбудить этого красавца.       На последних словах этой фразы Чонгук поднял глаза на Тэхёна и они встретились взглядами.       Вмиг зацепились чёрными веерами ресниц, заглядывая в нутро друг друга, пытаясь прочитать то, что никогда не лежит на поверхности, и кружа по краю радужки, как по орбите неизвестной прекрасной планеты.       — Все свободны! На площадке соберёмся ровно через час и продолжим съёмку, — скомандовал режиссёр, чертыхнулся и, подобрав с пола части своего разбитого мобильника, повернулся к Киму. — Надеюсь, ты точно знаешь, что делать.       — Ну, пока лишь в общих чертах, — протянул Тэхён. — Но очень надеюсь, что мой метод всё-таки сработает, — отвернувшись от Чонгука, он дернул уголком губ, с трудом сдерживая рвущуюся на лицо довольную улыбку.

***

      Через пять минут на съёмочной площадке остались лишь двое: тот, кто пока так и не смог сыграть страстный поцелуй, и тот, кто очень хотел его снять. Чёрт, как-то это двусмысленно звучит, однако… Нет, не актёра себе «снять», а сцену фильма. Да-да, он хотел, конечно же, снимать сцену поцелуя. Он много чего хотел, честно говоря.       — Так в чём проблема, наследник Дракулы? М-м? Поделись, может быть, я смогу чем-нибудь помочь, — игриво подмигнув, Тэхён подошёл к стоявшему у окна актёру.       — Я и сам не пойму, почему не получилось сыграть эту сцену. Даже с пятого дубля. Со мной такое случилось впервые. Как будто я жду какого-то озарения, а оно всё никак не появляется. Странное чувство… — расстроенный неудачей Чонгук говорил очень тихо и было заметно, что ему неловко делиться этим с чужим человеком.       — Что-что? Ты очень тихо говоришь. Я не расслышал, — Ким хитро прищурил глаза и почти вплотную подошёл к парню. — Повтори, пожалуйста, что ты сказал.       — Я… Мне… Я жду то, что никак не появляется… — отчего-то смутившись, Чонгук заглянул в глаза напротив. Они были теперь так близко, что он заметил тёмные крапинки на светло-карей радужке. «Как красиво, будто пятна на полной луне», — промелькнуло у Чона в голове, и он ещё больше растерялся от собственных мыслей и внезапного чувства невесомости в груди.       — Может быть, ты ждёшь не что-то абстрактное, а кого-то конкретного? — едва слышно произнёс хриплым голосом Тэхён, наклонившись к самому уху и опалив его жаром на выдохе.       Чонгук, дёрнувшись от провокационного вопроса, резко повернул голову и… впечатался губами и носом в гладкую щёку Кима.       — Чёрт, прости! — распахнув глаза от испуга, Чон отступил на шаг, прижимаясь задницей к подоконнику.       — За что ты извиняешься? — Тэхён вновь шагнул навстречу, упрямо сокращая расстояние между ними. — За то, что промахнулся? Ведь нужно было попасть вот сюда, — он резко подался вперёд и коснулся своими губами раскрывшихся от неожиданности губ Чонгука.       Вдох… В актёрской голове яркой искрой вспыхнула мысль «Нужно сейчас же отстраниться!» и… медленно погасла во влажном поцелуе. Выдох…       Сердце безудержно понеслось вскачь, когда Тэхён скинул косуху на пол и, обхватив его за плечи, крепко прижал к себе, выбивая остатки воздуха из лёгких.       Чонгук не только не сопротивлялся, сам подался навстречу, обвивая шею обеими руками и жадно впиваясь в губы. Ему безумно понравилось, как властно Тэхён держал его в своих крепких руках, как по-хозяйски исследовал языком горячий рот, будто поощряя делать то же самое в ответ.       — Подожди, мы опасно играем, — Тэхён внезапно отстранился и, развернувшись, пошёл к двери.       — Прости, если напугал тебя, — «вампир» растерялся от такого поворота событий. — Я вообще-то никогда не кидаюсь на первых встречных. Просто подумал, что ты тоже этого хочешь, — быстро проговорил Чонгук, глядя в удаляющуюся спину Кима. И с досадой добавил, ругая себя за несдержанность. — Блять, что я наделал.       Он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул. Это какой-то кошмар. Кажется, сегодняшний день решил добить его окончательно, поставив в такое идиотское положение. Растаял под чужими руками, будто масло, и теперь стекал с подоконника на пол. Захотелось заорать во всё горло, выплёскивая наружу спонтанное желание близости, неуверенность, страх, неловкость, сомнения в своих актёрских способностях. Всё, что сейчас бурлило в груди и обжигало натянутые нервы.       Чонгук уселся под окном, положив голову на колени, и сцепил дрожащие руки на затылке. Глаза предательски заблестели влагой…       Неудачник!       Услышав приближающиеся шаги, он медленно опустил руки и нехотя открыл глаза. Тэхён не ушёл? Вернулся?       — Я думал, ты хочешь уйти…       — А ты что, хотел заняться кое-чем при открытых дверях? Признаюсь, я от тебя сразу же офигел, только взглянув. Хорошо, что футболка длинная и за камерой никто не увидел моей «заинтересованности».       Тэхён быстрым шагом подошёл к нему, наклонился, молча подхватил и посадил на подоконник. Раздвинув ноги Чонгука и встав между ними, схватил его за талию и резко придвинул к себе, прижимаясь пахом к паху.       — Что ты делаешь? — Чон вцепился в его предплечья, чтобы не завалиться назад.       — А на что это по-твоему похоже? — и Ким прижался ещё плотнее, чтобы тот почувствовал полностью возбуждённый член.       — Упс… Неожиданно, — Чонгук ощутил, как и его собственная плоть радостно приветствует собрата окончательным поднятием крепкого флагштока.       — Ну что, поможем тебе раскрепоститься, а мне освободиться? У нас есть сорок пять минут.       — А как же грим? А клыки мешать не будут?       — Костюм попытаемся не помять, грим постараемся сохранить, а если и поплывёт, то подправим. А с клыками даже интереснее целоваться — ощущения острее. Время идёт, а ты болтаешь. Не уверен в себе или не хочешь расслабиться?       — С таким, как ты? Только идиот откажется! — и Чонгук, схватив Тэхёна за затылок, по-вампирски присосался своими «кровавыми» губами к его растянувшемуся в прямоугольной улыбке рту.       Они жадно и самозабвенно целовались, как любовники после долгой разлуки, будто хотели насытиться друг другом по самую макушку. Заполняли каждую клетку тела страстью и удовольствием, а руками ласкали уже давно возбуждённую плоть.       — Хочешь, я тебе классный минет сделаю? — вдруг поинтересовался Тэхён, на несколько секунд отрываясь от губ Чонгука.       — Но…       — Да или нет?       — Да, да, да! Конечно, да!       Чон едва успел спуститься с подоконника и встать на ноги, как Тэхён сразу же бросился расстёгивать его ремень. Следом быстро вжикнула молния на бархатных брюках, и они вместе с бельём были сдёрнуты до середины бёдер. Тэхён опустился на колени, с вожделением взглянул на ровный член с налившейся головкой и, облизнув губы влажным языком, поднял глаза на «вампира».       — Ох, Тэ… — от этого взгляда у Чонгука перехватило дыхание. Он пошире расставил ноги в ожидании и запустил пальцы в густые волнистые волосы.       Ким взял его член в руку и сдвинул крайнюю плоть, освободив головку полностью. Увидев каплю выделившегося предэякулята, он медленно её слизнул. Немного поиграл острым кончиком языка с уздечкой. Поднял глаза на «вампира» и усмехнулся его откровенному восторгу. Несколько раз неторопливо провёл мягким языком вокруг блестевшей головки, а потом и по всей длине налившейся кровью плоти.       — А-ах-хм… — само собой вырвалось у Чонгука, прикрывшего в этот момент глаза.       — Постарайся быть не слишком громким, вампир, — и Тэхён, опустившись ртом до середины члена, начал его посасывать, издавая чмокающие звуки. Через минуту он умело заглотил его полностью, и ритмично двигал головой вверх-вниз, одновременно поглаживая руками внутреннюю сторону бёдер.       У Чона от удовольствия каждый волосок на теле встал дыбом.       — Ч-чёрт, м-м-м… — он всё-таки не сдержался, громко и протяжно застонав.       Ким низко прогудел в ответ, запуская вибрацию, отчего у Чонгука моментально снесло крышу. Вцепившись пятернёй в волосы Тэхёна, он попытался задать тому свой собственный, более быстрый темп, за что получил смачный шлёпок по руке и строгий взгляд снизу. И Чонгук сразу же безропотно подчинился, позволив Киму самому устанавливать свои правила.       Оргазм накрыл «вампира» внезапно, когда он увидел, как Тэхён, размеренно двигая головой, резко втянул щёки и простонал, прикрывая глаза. Дрожь пошла волнами по телу Чонгука, живот начал судорожно сжиматься и он, тяжело дыша и выдав долгий стон на высоких нотах, излился в его горло.       Спустя пятнадцать горяченьких минут Тэхён тоже был полностью удовлетворён…       Когда он наклонился за косухой, небрежно валявшейся на полу, Чонгук заметил полоску красного кружева, медленно выползающую из-под ремня кожаных штанов. От увиденного он шокированно похлопал глазами и резко помотал головой, сбрасывая мелькнувшее видение.       У него от этих съёмок уже крыша едет?!!       А задавать вопросы он всё-таки побоялся, чтобы не выглядеть придурком…

***

      Сотрудники съёмочной группы дружно возвращались на площадку. Некоторые с подозрением поглядывали на потерявшую форму шевелюру Чонгука и какой-то странный блеск в его глазах. Он что-то принял втихаря во время перерыва? Другие умилялись яркому румянцу, так красиво расплывшемуся по щекам красавца-оператора. А губы-то, губы — красные, припухшие, будто их кто-то терзал целый час. Но были и такие, кто многозначительно хмыкал, переводя понимающие взгляды с Чонгука на Тэхёна и обратно. Кажется, в отсутствие сотрудников эти двое времени даром не теряли.       — Ну как, поговорили о сложностях актёрской карьеры? — Юнги плюхнулся на стул, посмотрев на него с любопытством.       — Да, мы всё обсудили в самых мельчайших подробностях, — Ким взглянул на «вампира». — Нашли нужные точки соприкосновения.       — Хорошо, что вы нашли общий язык. А что за запах… — Мин принюхался, а потом осёкся, вздёрнув брови, и тихо добавил, глядя на опустившего глаза Чонгука. — Кажется, я понял, о чём вы тут горячо «беседовали». Вот ведь… — он зажмурился и мелко захихикал, часто похлопывая ладонью по столу.       — Давайте уже вернёмся к съёмке, — скороговоркой произнёс Тэхён, решив поскорее сменить скользкую тему разговора.       — Дайте мне пять минут, — Хосок с ехидной улыбочкой стоял возле Чонгука, осматривая его со всех сторон. — Нужно чуть-чуть подправить грим. Тут очень жарко, он поплыл, — и было непонятно, это его «поплыл» относилось к актёру или же гриму.       — Хорошо, ты быстренько приведи его в порядок, — режиссёр «дал отмашку» Хосоку и оглядел присутствующих. — А остальные занимают свои места и настраиваются на работу.

***

      Через десять минут всё было готово для продолжения съёмок никак не удававшейся актёру эротической сцены фильма.       — Минуточку! Извините, я кое-что забыл, — Тэхён стремительно подошёл к Чонгуку и тихо, чтобы кроме него никто ничего не услышал, быстро прошептал что-то ему на ухо, а потом громко произнёс для всех остальных. — Пустите немного дыма на площадку и направьте на актёра прожекторы с красными светофильтрами.       Прошло совсем немного времени, а площадку уже было не узнать: главные герои стояли в клубах кровавого дыма на фоне красных портьер и это было… восхитительно и страшно. Да, теперь одни снимали, а другие играли настоящий мистический триллер.       — Дубль шестой, сцена семьдесят! — и трудолюбивая «хлопушка» дала разрешение на продолжение работы творческого коллектива.       Заработала камера. А Чонгук, бросив мимолётный взгляд на Тэхёна, внезапно преобразился. Он хищно улыбнулся, глядя на стоящую напротив него Мира, одной рукой властно обнял её за талию и резко прижал к себе. Другую руку дерзко запустил в волосы и наклонил голову актрисы назад и в сторону, открывая вид на бьющуюся артерию на изящной шейке. Припав к ней губами, Чонгук поднял глаза и пристально посмотрел в камеру. Или всё-таки он пытался заглянуть прямо в душу оператора?..       Ну а дальше вся съёмочная группа, затаив дыхание, наблюдала за горячей и бурной игрой этой колоритной пары молодых актёров.       Чонгук был в творческом ударе и выдал столько страсти, что ахали не только наивные девушки, прижимая руки к груди, но и умудрённые опытом женщины, с вожделением наблюдающие за игрой. Даже некоторые парни нервно сглатывали слюнки и натягивали свои футболочки пониже.

***

      — Стоп! Снято! — прямо-таки расплылся в улыбке Юнги, вскочил с режиссёрского стула и бурно зааплодировал. — Чонгук, браво! Это было убедительно. Даже я захотел тебе отдаться. Хорош, чёрт тебя побери!       Вся площадка мгновенно утонула в громком шуме рукоплесканий и криках восхищения в адрес главного героя фильма. На этот раз тот был действительно великолепен.       Чонгук пристально смотрел на Тэхёна и загадочно улыбался, показывая совсем не страшные для того клыки вампира.       Через пару часов работы две оставшиеся сцены фильма были успешно сняты с первого же дубля.

***

      — Чонгук, может, сходим в бар, отметим наше знакомство и удачное окончание съёмок? — довольный Тэхён стоял, расслабленно прислонившись к двери гримёрки, и ожидал «героя дня», который заканчивал переодеваться.       — С удовольствием! Я готов уйти в отрыв вместе с тобой, — Чон вышел из-за ширмы. На нём были надеты голубые джинсы-трубы, белая футболка с большим фиолетовым сердцем на груди, а на ногах — чёрные гриндерсы. — Может поедем на такси? А то мы напьёмся там, потом не сядешь за руль байка.       — Не-е-ет, я хочу прокатить тебя с ветерком! Чтобы ты свой заплесневелый адреналин наружу выплеснул, — Ким приобнял его за плечи и с жадностью поцеловал. — Мы поедем в клуб моего брата, а байк я потом оставлю у него в гараже.       Покинув съёмочный павильон, парни двинулись к выходу с территории студии.       Шикарный чёрно-красный нейкид Honda CB 1100 стоял у ворот и ожидал двух горячих пассажиров.       Тэхён ловко надел свой чёрный шлем, достал из боковой сумки байка другой, ярко-красного цвета, и протянул его Чонгуку.       — О-о-о, я уже успел заметить, что именно эти два цвета, судя по всему, твои любимые, — Чонгук забрал шлем и покрутил его в руках, с любопытством рассматривая со всех сторон.       — Это точно, ты не ошибся. Я люблю контрасты. Надевай, Гук. Можно тебя так называть?       — Конечно, можно. Переходим на новый уровень отношений, — Чонгук тут же смутился своих собственных слов, так быстро слетевших с его губ, и искоса взглянул на Кима. — Нет, настоящих отношений у нас пока нет…       — Кто сказал, что нет? — улыбнувшись, быстро парировал тот. — Вот прямо сейчас я тебе их и предлагаю. Ну что, согласен?       — Да, — не раздумывая ни секунды, тотчас ответил Чонгук и чмокнул Тэхёна в мягкие припухшие губы. — Тогда я буду называть тебя Тэ-Тэ.       — А мне нра-а-вится! — протянул тот, ловко усаживаясь на любимый байк. — Залезай, мой смелый вампир. И держись за меня покрепче, чтобы по дороге ветром не сдуло.       Гук уселся позади и поёрзал немного, устраиваясь поудобнее. И только собрался обхватить талию Кима руками, как тот вдруг резко нагнулся, решив расправить складку на кожаных штанах. Край футболки приподнялся. И перед Чонгуком снова появилась дразнящая полоска красного кружева.       — Нет, я всё-таки спрошу! — не выдержал Чонгук, хлопнув себя ладонью по бедру. — Мне показалось… Что у тебя под штанами?       Тэхён развернулся к нему лицом и ухмыльнулся:       — Заметил-таки? Ммм… Красные кружевные стринги. Мой любимый цвет — будоражит желания. Ты ведь слышал, наверное, что меня в наших кругах называют Эммануэль. Все думают, что я так себя назвал в честь именитого кинооператора. А на самом деле я имел в виду своё пристрастие к красивому женскому белью. Но об этом знаем только мы с тобой, — улыбнулся с хитринкой в глазах Тэхён и снова ласково поцеловал в ответ. — Надеюсь, тебя это не смущает?       — Нисколечко! — довольно выдохнул Чонгук, ещё крепче обнимая его за талию. — Поехали, Эмма!..