общага №3

Было четыре часа утра, когда все жители общежития номер три собрались под его окнами, замершие и заспанные. Если бы мимо кто-то проходил, у этого кого-то пошла бы кровь из ушей, никто так не матерится, как невыспавшиеся студенты. Но весь город спал, поэтому молодые люди не стеснялись и выражались довольно красноречиво и легкодоступно. Хёнджин видел пятый сон, когда на всю общагу раздалась сирена и компьютерный голос "внимание, внимание, пожарная тревога". Но Хван глупым человеком не был, потому что знал, что кто-то опять напился и решил повеселиться, потому просто накрыл голову подушкой и заснул обратно. А вот Чонин, который был сильно восприимчив к звукам, выглядел очень злым и под сирену заснуть не мог. Феликс, который вообще не спал, а готовился к экзамену, хлопал уставшими глазами. За дверью послышались крики и топот ног. - Я пойду проверю. - паникер Чонин вышел из комнаты, на что Хёнджин лишь махнул рукой - в этом месте никогда ничего серьезного не происходит. Но Яну хватило меньше минуты, чтобы залететь обратно с большими глазами и пролепетать на одном дыхании: - Мы горим! И вот Хёнджин стоит в одних тапочках на улице в декабре, закутанный в одеяле и обнимает Феликса, пытаясь согреть младшего. Чонин был одним из немногих, кто додумался взять куртку, так что ему было более менее комфортно. Насколько это возможно, когда смотришь, как в одном из окон твоего общежития полыхает огонь. - Я не сдам. - ноет Феликс, уткнувшись холодным носом в шею Хёнджина. - Тебя серьезно только это сейчас волнует? - спросил стоящий рядом Минхо. Руки Феликса сцеплялись на спине Хёнджина, и он так трясся от холода, что у Хвана болело сердце и он боялся, чтобы парень не простудился. Хёнджин думал, почему самый романтичный момент в его жизни происходит вот так, а не в положенной тому обстановке. - Ебанный Чанбин подпалил кухню. - произнес Сынмин, так чтобы услышали только компания друзей, и, желательно, чтобы не услышал Минхо. - Он что сделал?! - возмущение Ли раздалось достаточно громко даже в какофонии множеств голосов. - Я же просил не говорить! - отошел от старшекурсника Чанбин. Чат "Общага №3" ли минхо: чанбин, готовь задницу чанбин: зачем..? ли минхо: ебать тебя буду сынмин: он, конечно, придурок, но может не надо сынмин: мне его жалко чонин: а мне жалко феликс-хена который пошел на пересдачу, еще и чихает ёнбок: та ничего страшного хван: НИЧЕГО СТРАШНОГО???? хван: СО ЧАНБИН, ТЕБЯ КТО ГОТОВИТЬ УЧИЛ чанбин: это был первый раз!!!!!! сынмин: я его больше не пущу на кухню, только не бейте крис бан: как староста я должен выписать штраф ли минхо: и выселить нахуй крис бан: но чанбин не виноват, что не умеет готовить хван: да тут нужно быть просто сказочным рукожопом ли минхо: ВИНОВАТ

***

Феликс заболел буквально на следующий день, хотя собирался это скрывать, но спалился сразу же - Хёнджин не успел даже глаз открыть. В общежитие их впустили в шестом часу, следовательно, злые студенты простояли на холоде добрых полтора часа, не удивительно, что многие заболели. Чонин даже не стал ложиться спать, просто пошел в душ, а потом - собираться на пары, Феликс снова сел за подготовку и один Хёнджин благополучно на все забил и спрятался под одеялом. Заснул он быстро, как и проснулся. От чужого громкого чиха. Парень потер глаза перед тем, как увидел в проходе разбитого Феликса. Хван быстро посмотрел на телефон - было почти два часа. Ли смотрел на него красными глазами и виновато улыбался. - Я разбудил тебя, да? - проговорил парень в нос, одновременно с этим шмыгнув. - Ты хорошо себя чувствуешь? - проигнорировал вопрос Хван, поднимаясь с кровати. - Меня отправили на пересдачу. - горестно ответил младший, устало проводя рукой по лицу, будто пытаясь стереть россыпь веснушек на щеках, а заодно и мученическое выражение. Хван быстро оценил внешний вид друга: того потрясывало будто от холода, щеки горели огнем, а глаза слезились. К тому же парень явно гундосил носом и пару раз громка чихал. - Иди сюда. - Хёнджин притянул руками к себе чужое лицо и прижался ко лбу губами. У Феликса сердце, которое до этого быстро стучало от жара и долгого подъема на седьмой этаж, рухнуло в пятки, а и без того красные щеки совсем запунцовели. - Не хотел вам мешать. - послышался голос Чонина, который только зашел в комнату. Феликс, не на шутку испугавшись, отскочил от Хёнджина, хотя тот выглядел, как никогда спокойным. - Феликс заболел. - произнес парень. - Я убью Со Чанбина. - прошипел Ян, оставляя сумку рядом с кроватью. - После меня. Хёнджин достал градусник из их аптечки и передал Феликсу: - Быстро в кровать, постельный режим. Ли громко цокнул языком, но градусник подмышку сунул. - Парни, я не болею, честно. - Мы с Хваном лучшие врачи тут, - фыркнул Ян. - Так что молчи, нам виднее. Оставив Чонина следить за Феликсом, Хёнджин быстро умчался в душ, а после в аптеку за лекарством. Вернувшись, он наткнулся на испуганные глаза Чонина с градусником в руке. - Хён, тут написано 38 и 1. - осипшим голос произнес младший. - Он же не умрет? - Чонин, блин. Хёнджин присел на корточки около чужой кровати и протянул ладонь к горячим щекам, оценивая, насколько все плохо. - Как ты себя чувствуешь, солнце? - спросил парень, грустными глазами смотря на Феликса. - Как будто умираю. - прохрипел Ли. Очевидно, ему стало хуже за то время, пока Хёнджин бегал в аптеку. От этих слов, стоящий позади, Чонин громко пискнул, вымолвив что-то смутно похожее "только не при мне". - Так, - Хёнджин нахмурился, собираясь с мыслями. - Сейчас дам жаропонижающее, через минут тридцать противовирусное, а потом выпьешь сироп от кашля. - Нет, хен, оно само пройдет. - заныл голос Феликса из-под одеяла. Не смотря на все сопротивления, Хёнджин заставил Ли выпить все таблетки, а после укутал в одеяло, давая тому заснуть, а сам принялся искать в интернете, чем кормить больных. Чонин вспомнил, что, когда сам Хван болел, он с температурой 38 ходил на пары, и выкинул все таблетки, которыми его пытались напоить все время младшие. Один бог знает, как он тогда со своей температурой не помер. Феликс проспал весь день, проснувшись часам к шести. К тому времени Чонин сварил куриный супчик, потому что пускать Хёнджина на кухню было опасно, к тому же тот сам ни в какую не хотел отходить от кровати Ли, то и дело прикладывая холодное полотенце к чужому лбу. Он так жалобно наблюдал, как Феликс хмурился во сне и иногда болезненно стонал в лихорадке, что Чонин начинал уже жалеть даже его. Вообще, Чонину, глядя на своих друзей, не редко хотелось просто чисто по-человечески крикнуть "да поцелуйтесь вы уже", но, к сожалению, ему приходилось молчать. Хотя, собственно, почему он должен затыкать себя? Как только со стороны феликсовой кровати послышались копошения, Хёнджин сразу же сорвался в ту сторону. - Ты проснулся? - парень присел на край кровати и прижал свою ладонь ко лбу, проверяя температуру. - Как себя чувствуешь? - Плохо. - признался младший, не решаясь открывать глаза из-за боли в голове. - Очень холодно. Хёнджин кивнул сам себе и пошел к своей кровати стаскивать одеяло, чтобы накрыть им Феликса, и уже странно косился в сторону спального места Чонина, что заставляло младшего нервничать - спать под покрывалом в общаге зимой, пожалуй, считалось за самоубийство, если не хуже. - Холодно. - все равно пожаловался Феликс, все сильнее кутаясь в одеялах. Чонин буквально мог увидеть, как механизм внутри черепной коробки Хвана начинал работать. Парень глубоко втянул в себя воздух, чувствуя, как начинают гореть кончики ушей. - Двигайся. - Хёнджин приподнял край одеяла, чтобы лечь рядом с Феликсом. Чонин, наблюдавший за этим, захлопал глазами и проблеял "я у Сынмина", перед тем как скрыться за дверью комнаты. Феликсу, честно говоря, было плевать, как они с Хваном могут выглядеть со стороны, потому что холодно было так, что зуб на зуб не сходился. Тем не менее сам Феликс горел сильно, Хёнджин всем телом ощущал жар исходящий от Ли. Руки медленно поглаживали чужую спину, прижимая ближе к себе, хотя Феликс, нуждающийся в тепле и так прижался вплотную, спрятав нос в изгибе шеи. - Скоро будет легче. - пообещал Хван, целуя в лоб. Феликс что-то проныл в ответ, чувствуя себя абсолютно мертвым и продолжая дрожащими пальцами цепляться за Хвановы предплечья. - Но все же нужно покушать. - произнес Хёнджин, но Феликс уже сопел, согретый теплыми руками.