за сотни тысяч до того

Первое, что увидел Джисон, когда очнулся, это Йеджи, Бан Чан, Чонгук и Феликс в придачу. Он пару раз поморгал, потом покашлял, потом еще раз поморгал. Ему же не снится это? — Мы что, вернулись в седьмой класс? — хрипло спросил он, саркастично усмехаясь. Что за компания такая? И реально ли вообще то, что Бан Чан подпустил Чонгука так близко к Йеджи? Этого бы не произошло, если бы… Легкие Джисона опустели. Он снова оглядел всех. Может у него галлюцинации. Он бы не удивился такому раскладу. Бан Чан выглядел очень мрачным. И очень пьяным, что Джисон заметил сразу же. Он все понял. Но поднимать этот диалог наверно еще рано. Йеджи же выглядела так, будто плакала несколько дней подряд. Чонгук был без эмоций. По крайней мере, Джисону так казалось. — Ты был в коме, — тихо сказала Йеджи. — Ага, я знаю, — спокойно сказал он, — а где беда наша? Или не рано. Сердце Джисона на секунду сжалось. Он задержал дыхание. Если этот придурок снова... — Уехал, — ответил Бан Чан. — Сука, — тихо выругался Хан. Он пару секунд помолчал. Обдумывал. С каждой новой мыслью ему становилось больнее. Как же они это все проглядели? Почему снова не удержали его? А потом он поглядел на Феликса. — Как чувствуешь себя? — спросил парень. — Я? — тупо переспросил Феликс, будто он не здесь и к нему вопросов никаких не может быть. — А кто еще? С поступлением в клуб. — Какой еще клуб? — снова спросил Феликс с недоумением на лице. — В клуб отвергнутых, — с сарказмом усмехнулся Джисон.  Если Феликс хочет задержаться с ними подольше, то он должен будет привыкнуть к этому. Все они привыкали. И он сможет. Они сидели в молчании еще десять минут. Джисон лишь думал, зачем они все пришли к нему. Они все потрепанные и уставшие, зачем они пришли? А главное, почему не пришел еще один человек. Может это и эгоистично. Кто знает. — Вы сказали Минхо? — спросил Джисон, нарушая гробовую тишину. Спросил он это таким слабым голосом, что сам этого и испугался. — Он уже едет сюда, — ответил ему Бан Чан с закрытыми глазами. — Боже, Крис, — тяжело вздохнул Джисон, — иди домой. И прекрати изводить себя. Просто прекрати. Он не стал говорить прекрати пить, потому что прекрасно знал, что он не прекратит. — Не тебе такое говорить, — грубо кинул тот. — Пошел ты, — сказал Джисон. Механизм разрушался. Так было всегда без Хёнджина. Так было всегда, когда кто-то из этих четверых ломался. Механизм не будет работать без шестеренок. Он будет ломаться даже из-за поломки одной. Они могли существовать только вчетвером. Бан Чан, Йеджи, Хёнджин и Джисон. Только так, и никак иначе.  Наконец пришел Минхо. Он влетел в палату весь красный и взъерошенный. Сердце у Джисона снова заболело. — Джисон, — прошептал Ли, улыбаясь, и сел на колени перед кроватью. Хан тоже заулыбался. Бан Чан встал со своего места и пошел к выходу. Наверно посчитал, что его работа здесь закончена. Все остальные последовали за ним. Джисону вдруг стало противно от всего этого шоу. Минхо не обернулся на них, он смотрел только на Джисона. — Ты дурак, — сказал он шепотом. — Знаю. Правда знаю, — ответил ему Джисон. — Никогда так больше не делай. Ты испугал меня до чертиков. — Да я и сам испугался… Джисону все еще было страшно. Страшно выходить из палаты. Страшно понимать, что за ее пределами все так сильно поменялось. Бан Чан снова ушел в запой, Феликс выглядел так, будто призраков видит. Или он сам ощущал себя призраком. А Йеджи... Кто вообще знает, что с ней случится. *** Его выписали примерно через полторы недели. Ходить было сложно, разговаривать на самом деле тоже. Но он старался. Минхо был рядом, помогал со всем, с чем мог и не мог. Это ощущалось чем-то настолько интимным, будто они переходили на какой-то новый этап в их отношениях. И Джисону было ненавистно, что это происходит просто потому, что он облажался и попал в аварию. Все должно было быть не так. Но еще был Феликс. И для Джисона он был ни к месту, путался под ногами, мешался и было непонятно, что с ним делать. Потому что Феликс это… Феликс. Иначе этого не объяснить. Но Джисону было некогда разбираться с ним. Поэтому все намного выходило из под контроля. — Он бомба замедленного действия, — сказал Джисон, когда они собирали вещи по всей палате. Хан осторожно посмотрел на Феликса. Тот помолчал.  — Ты как себя чувствуешь вообще? — наконец тихо спросил Феликс и сразу же понял, что вопрос глупый. — Ох, Феликс, невинная душа, ты все еще слишком сильно беспокоишься о других? — выдохнул Джисон. Феликса задело, но он понимал, что парень просто устал. — Я просто хочу понять что происходит. Йеджи сказала, что Хёнджин просто не самый хороший человек, — проговорил Феликс, пряча свои руки в рукавах своей куртки. Джисон в мгновение поменял выражение лица. Он рассмеялся. Верил ли в это Феликс? Верил ли он в эту правду? — А ну да, а Йеджи то у нас белая и пушистая, да? — парень повел рукой в сторону, будто показывая что-то. Потом он просто покачал головой, забивая на попытки доказать что-то. — Ты ни черта не знаешь, Феликс. Сочувствую, очень сильно, но я на протяжении последних нескольких лет думаю, что лучше бы никого из них не знал. Хотел бы я оказаться на твоем месте и сьебать. Феликс молчал. Его задевали слова Джисона все больше и больше. Хан это заметил и вдруг ему стало совестно. Срываться на такую мягкую душу… Его потрепало знатно. — Господи прости, ты… ты не виноват, я просто… господи… — Джисон начал бормотать, пряча руки в сумке. — Я просто чертовски устал, мы все, и вся это история… Джисон оглядел палату. Он осторожно пошевелил пальцами руки и осторожно вздохнул. Не таким другом он должен быть. Просто все было таким неправильным, просто это все было так обидно и несправедливо. Никто из них не должен был страдать. Но страдали все и этот парадокс ненавидел каждый. — Ты хочешь, чтобы я был честен? — спросил Джисон прерывая тишину. Она не была напряженной или неловкой, она была очень нужной им обоим.  Иногда легче посидеть в тишине, чем признать правду. Феликс настойчиво кивнул. Так, будто это единственное, чего он хочет. И Хёнджина рядом, но это не совсем возможно. — Мы все прилично наследили в свое время, — наконец сказал Хан, — особенно в старшей школе. Мы все не самые хорошие люди и не самые счастливые, но мы всегда были вместе. Мы держимся вместе и помогаем друг другу. Когда Йеджи… — он вдруг остановился и проморгал, пытаясь найти правильные слова. Но для того, что произошло, нельзя было найти правильных слов. — Вообщем, — он отмахнулся от самого себя же, — когда у Йеджи все было плохо, мы ее собрали заново. Но Хёнджин… он ведь просто не подпускает нас к себе. Меня тоже вытаскивали из моего дерьма и вытащили, и его мы можем вытащить, если… — Если он захочет? — перебил Феликс. — Да… Если он захочет. Может Феликс действительно все понимал, просто придуривался. Джисон не знал, как думать об этом. Они заказали такси, потому что ни у кого, кроме Бан Чана, машины не было. А Бан Чан в запое, так что этот вариант отпадал сразу же. Ехали они в гробовом молчании. Смогли заговорить они только в самой квартире. Феликс ходил по коридору и рассматривал фотографии. На них было много незнакомых ему людей, и лишь одна фотография была с Джисоном. — У тебя есть младший брат? — спросил Феликс, чтобы удостовериться в своей догадке. — Да, — тихо ответил Джисон, даже не оборачиваясь на блондина. — Они сейчас заграницей, она увезла его на год где-то. Мне сказали, что она злилась, когда узнала, что я попал в аварию. Наорала на Криса, обвинила их во всем этом. Но не решила даже написать самому Джисону… — А ты чего ожидал? — искренне спросил Феликс. — Безразличия, — серьезно ответил Джисон. Феликс ничего не ответил. Он не знал, что ответить, поэтому просто вернулся к теме семьи. — А как его зовут? — Фред, — сказал Джисон и усмехнулся, — она вышла за какого-то американца и решила назвать его так. Чтобы соответствовать. — Так, — вдруг серьезно сказал Феликс, — про Йеджи я знаю, про Криса тоже, про Хёнджина тем более, а с тобой что? Джисон прекрасно понял, о чем спрашивал его парень. У каждого из них четверых была своя история, которая была под запретом. У Йеджи — самый первый срыв. Хотя, учитывая, что их мозг удалил это воспоминание, они по факту и не могли об этом говорить. Все, что тогда произошло, осталось в памяти у Лисы и у самой Йеджи. Парни не помнили тот день, но знали, что там произошло. Лиса рассказала им, когда поняла, что они не понимали, куда пропала Йеджи. У Бан Чана — Лиса. И детство. И его запои. И на самом деле много чего еще. Было легче вообще не разговаривать с ним, потому что каждая новая тема — старая травма. У Хёнджина — отец и еда. И тут даже говорить не о чем. — Я сбежал из дома когда она сказала что они пожениться, — наконец ответил Джисон, разглядывая фотографии на полках, — мне было десять. Бан Чан тогда пошел искать меня, а когда нашел, то повел к Лисе, а она… — парень замялся, потому что вспоминать это было неприятно. — А у нее была депрессия. Она никак не реагировала на нас. Это было… сложно. Он вспомнил, как Йеджи рассказывала про это. Что Бан Чан кричал на нее, а она ничего не отвечала. Закатывала глаза, хотела спать, не знала, что делать. Это было жутко. Еще хуже было то, что они все были детьми. Крис тоже. — Ты должен понимать, что мы все работаем, как один механизм, как шестеренки. Окружение менялось, а я, Хёнджин, Йеджи и Бан Чан оставались неизменными. А тут, — Джисон развел руками, подразумевая последние несколько месяцев, — до нас всех добрались. Ты до него, Минхо до меня, Рюджин до Йеджи, а Бан Чан весь в работе и утопает в любви к Розэ. Я вот думал, не дай бог кто-то снова сломается… Но Хёнджин сломался, мы пошатнулись, механизм снова разломан. Еще один срыв Йеджи мы можем не пережить. А учитывая ситуацию, она сломается быстрее, чем мы с Крисом. Феликс начал перебирать все свои воспоминания и, наконец, нашел то самое, за которое нужно было ухватиться. — Но прошлый же раз пережили… Джисон серьезно посмотрел на Феликса, и тот понял, что ошибся со словами. — Тебя не было там, — проговорил Джисон. — Ты не знаешь, как она пережила это. Вначале Феликс подумал, что он злится, но потом он понял, что в голосе Хана была чистая боль и грусть. — Прости. Джисон отмахнулся. Они прошли дальше по коридору и зашли в комнату парня. Феликс поставил сумку на пол и огляделся. Он заметил круглое зеркало, на котором висел маленький листочек. Почему-то Феликс подумал, что записка будет глупая, что там будет какая-нибудь шутка, которую Джисон однажды скажет вслух. Но он увидел лишь одно предложение: «Я хочу крепко полюбить и перестать убегать». Блондин смутился и нахмурился. Он быстро взглянул на Джисона, который уже начал разбирать вещи, и решил ничего не говорить. Секретами нельзя делиться. *** — Я не люблю, когда ты куришь, — шепнул Минхо, обнимая Джисона со спины. Хан устало улыбнулся. — Прости, — ответил он, стряхивая пепел, — мне сейчас это очень нужно. И это было чистой правдой, потому что с тех пор, как сбежал Хёнджин, только никотин и помогал. Минхо вдруг нахмурился и посмотрел на сигарету. — Можно попробовать? — попросил он. — Ты никогда не курил? — удивлено спросил Джисон. Ли повертел головой. С каждым днем они узнают что-то новое друг о друге, что на самом деле подобало бы знать и раньше. — Одну небольшую затяжку, — проговорил Джисон, показывая палец, — они тяжелые Минхо забрал у Джисона сигарету и оглядел ее. Он сделал маленькую затяжку и медленно выдохнул. — Вау, даже не кашляешь, — удивился Хан, усмехаясь и забирая сигарету, которую Минхо уже поспешил отдать. — Все равно гадость какая-то. — Это так же горько, как и твой кофе, — в шутку сказал Джисон, но Минхо, понятное дело, воспринял это как оскорбление. — Эй, кофе святое! Это мой храм! Они оба засмеялись в унисон. Они постояли еще пару минут в тишине, а потом Минхо осторожно поцеловал Джисона в висок и ушел, говоря Хану, чтобы тот поскорее заходил внутрь. Тот лишь кивнул и посмотрел куда-то за горизонт, чувствуя себя героем мелодрамы. «Ребенок ты, Хёнджин. Но мы без тебя пропадем. Возвращайся» Парень достал свой телефон и набрал номер. Послышались отвратительно громкие гудки. Никто не отвечал. Он ждал-ждал-ждал. И слушал-слушал-слушал. Потом выругался себе под нос, затушил сигарету и выкинул ее. Может, когда-нибудь потом все наладится. Может. По крайней мере, Джисон очень сильно на это надеялся.