С последними лучами солнца

      В народе говорят, если в день похорон, после тёплой солнечной погоды, польёт сильный дождь, значит, сами небеса оплакивали уход чистой и невинной души. Сулейман только сейчас понимал, насколько эти слова правдивы. Он стоял под проливным ливнем, в полном одиночестве, промокший насквозь, возле насыпи свежей могилы. Голубые глаза, цвета бескрайнего моря, искрящиеся когда-то светом и счастьем, потухли во мраке, губы замерли в немом молчании, уши оглохли и мир потерял краски. Осознание, словно затерялось где-то внутри него, в глубине израненного сердца. Мужчина не верил. Отказывался верить в то, что вот он — настал его судный час. Слишком быстро, слишком внезапно. Он не был к этому готов.       В ту злосчастную ночь им двигало какое-то глупое наваждение, азарт, задор, увлечение. Дьявол нашёптывал свою лепту. Ему нравилось доводить Хюррем до ревности, играть на её чувствах, ждать её реакции. Но это игра принадлежала лишь Султану. Хюррем же проживала чувства, несопоставимые с жизнью. Ему и в голову не могло придти, что безобидная шалость коснётся однажды и судьбы его возлюбленной. Он годами проверял смеющуюся Хасеки на верность, испытывал её любовь на прочность, не думая о последствиях.       Самая страшная боль для Сулеймана. Горечь, о которой он и не помышлял.       В тихом безмолвном сумраке священного четверга тело её содрогалось в рыданиях от предательства близкого и родного ей человека, единственного в этом проклятом дворце. Она ушла, ушла тихо и безвозвратно. А вместе с ней ушла радость, земля погрузилась вспять. Цветы завяли, опали листья. Птицы больше не запоют и весна не придёт. Закончилась его сказка. Перья подняты и чернила высохли. Приблизился конец.       Вспоминала ли она о нём перед смертью? Винила ли его в случившемся? Он не знал. Как и не знал о её споре с фавориткой Фирузе. Это большеглаза дива с волосами, словно шёлк, околдовала его, помутила его разум. Как он сумел проникнуться ей, её словами и сладкими речами, позабыв о столь желанной супруге. Как взглянет он теперь на детей, оставшихся без матери? На рассудительного и терпеливого Мехмеда, на единственную жемчужину Михримах. На рыжеволосого Селима, своенравного Баязида. На больного Джихангира. Что он скажет им, когда спросят они о своей Валиде? Как заглушит собственную совесть? Ведь вина, тяжёлым грузом, до скончания веков, легла на его массивные плечи.       С последними лучами садилось солнце за горизонт. Времени оставалось мало, дела государства звали обратно. Он ещё столько всего хотел ей поведать и вечности бы не хватило.       Сюмбюль-ага, едва оплакивая горючими слезами молодую госпожу, прятался за деревьями, стараясь не тревожить мысли государя. Евнух даже затаил дыхание, дабы ненароком не нарушить его уединение. Издали, некогда великий и могучий Султан семи стихий и континентов, теперь напоминал дряхлого немощного старика. От его вида трепетала душа и сжималась в тиски. Сегодня Сюмбюль увидел человека, сломленного человека, стоящего рядом со своим самым ценным владением.       Сулейман переменился с ноги на ногу, подобрал полы чёрного кафтана и опустился к деревянному надгробию. Казалось, что и природа замолкла, скорбела вместе с ним. Дождь понемногу стихал. Свинцовые тучи, подгоняемые ветром, уносились вдаль. Он потянулся к могиле, к ещё совсем сырой. Глаза не плакали. Сулейман плакал — глаза не плакали. Разгоряченный пар изо рта клубами струился вверх. Он откашлялся от хрипотцы, подкатившей к глотке и медленно прислонил голову. Какая гремучая тоска хоронить ту, без которой и дышать было нельзя.              — Знаю, теперь уже поздно. Теперь я и себя помнить перестал. Только голоса дорогих мне людей остались в голове. Ты есть в моей голове, Хюррем. Как бы не плакало сегодня моё сердце, как бы оно не страдало от потери. Смерть неизбежна для каждого живого существа на земле, рано или поздно нам с тобой пришлось бы испытать эту разлуку. Мои раны сегодня кровоточат, Хюррем. Некому на них подуть, никогда они не заживут. Ни время, ни обстоятельства неподвластны над моим горем. Нет у меня лекарства от этой болезни. Я стал пленником настоящей любви. Той любви, которую подарила мне ты. В нашем мире, где чувства потеряли свою ценность и святость — я стал свидетелем редкости, которую можно сравнить с бриллиантом в изысканной оправе. Ты подарила мне весь мир, Хюррем. И с твоим уходом, ушёл мой мир. Однажды мы снова встретимся с тобой, в дивных райских садах Аллаха. Я прижму тебя к себе и не смогу больше отпустить. До последнего своего вздоха. Я буду умирать с твоим именем на устах. За детей ты не переживай, я позабочусь о них. Спи спокойно, госпожа моего сердца.       Последняя скупая слеза скатилась по его щеке. Он целовал землю, холодную и грязную, вдыхал его аромат. Лишь молиться осталось ему о встрече с гурией своей прекрасной и жаждать её нежных объятий.