Эманация, #2: Сладких снов.

      В то время, как для суеверных крестьян полная луна всегда являлась знаком опасности, страха, для учëных и прочих грамотных она не имела никакого значения. Но людской разум в критических ситуациях порой даëт сбой, заставляя их временно отречься от своих убеждений. Это и приключилось с мадам Атталь, ведущей королевской деятельницей науки.       Окружëнная множественными записками и эскизами, наспех сделанные ей самой, Жаклин Атталь рисовала на полу чернильный круг. Еë волнистые чëрные волосы были неаккуратно срезаны чуть выше плеч, но всë равно лезли ей в лицо, раздражая. Жаклин была ужасно измотана, поскольку спала всего лишь четыре часа за последние сутки. Сейчас же она искала возможность избавиться от потребности во сне. На протяжении двух дней и трёх ночей она отвергала свои первостепенные задачи, чтобы найти способ бесконечно бодрствовать. Опросы жителей двух городов и изучение старых текстов дали ей однозначный ответ: нужно вытребовать бодрствование у самого владыки сна.       Когда Атталь закончила с кругом из чернил, она села посередине и взяла в руку высокую тонкую свечу. Затем, спохватившись, она взяла из множества бумаг нужную, поверхностную, и зачитала текст с неë.       — Ego, ut coronam creaturae ipsius universitatis in mundum spiritualem introire posco, — читала она не своим голосом, а голосом чего-то более могущественного, нежели человек.       Свеча потухла, чтобы в то же мгновение зажечься фиолетовым огнëм. Этим же огнëм зажëгся чернильный круг, заставив Атталь содрогнуться в ужасе. По щекам еë покатились слëзы от осознания того, что всем еë трудам суждено сгореть дотла. Но в тот же момент, когда она в ужасе прижалась к полу, перед ней в огне возник силуэт лица.       — По какой причине ты тревожишь меня? — спросил человек из огня, обладающий мягким голосом молодого человека.       — Я, я… — в шоке Атталь почти потеряла дар речи. — Могу я узнать, с кем я говорю?       — Смело тревожить покой того, кого ты даже не знаешь. Моë имя Сомниум, владыка снов и сна как феномена.       — Поняла. Ну… С тобой-то мне и нужно поговорить. Знаешь, я и моя команда сейчас стоим на пороге, возможно, величайшего открытия в области медицины. Мы создаëм машину, способную просматривать внутренности человека с помощью недавно открытого нами излучения.       — Допускаем. Какое моë дело?       — Дело в том, что у нас критически мало времени, — сказала Атталь. — И половину этого времени мне приходится тратить на сон. Если бы не сон, я смогла бы не только закончить проект успешно и вовремя, но и смогла бы присутствовать на презентации! Поэтому я пришла к тебе. Я хочу попросить тебя лишить меня потребности во сне.       — Исключено! — ответил ей Сомниум безоговорочно. — Ради мнимых достижений я не стану прерывать баланс сна и бодрствования.       Атталь не успела возразить, как огонь бесследно потух. Ничего, кроме листов с заклинанием, не сгорело, не сдвинулось потоком горячего воздуха, да и в доме было прохладно, словно здесь и не было круга из пламени. Единственное напоминание об этом разговоре — пепел глубокого фиолетового цвета. Будучи женщиной среди учëных, Атталь привыкла получать отказы на свои требования, поэтому она не отчаялась и решила самостоятельно добиться своих целей. Разумеется, она никак не могла знать, что в тот вечер приковала к себе внимание владыки сна.       На протяжении трëх недель Атталь тщетно боролась с желанием спать, и порой ей это удавалось. Порой она не спала по двое суток; заваривала кофе вëдрами, мылась в холодной воде, постоянно находилась в каком-то движении. Эти действия повредили еë здоровье, но она верила, что это поможет ей как можно быстрее закончить тесты. Однако, ей удалось избавиться от сна окончательно только дважды. Затем, как бы Атталь не старалась, она засыпала в полночь и ничего не могло разбудить еë вплоть до того момента, когда солнце полностью поднималось на небо.       — Вот ведь прохвост! — воскликнула она, проснувшись утром в день презентации с осозданием того, что именно Сомниум не даëт ей осуществить свои планы.       В надежде встретиться с ним и переговорить насчëт принудительного сна, Атталь собрала пепел в мешочек, сжала его в руках и легла спать после полудня. Так она решила проспать нужные часы, чтобы ей не пришлось спать ночью. Презентация должна была случиться после полуночи, поскольку монарх Бругманс IV не мог вернуться в страну раньше, но ему не терпелось узреть новое открытие; против Атталь словно весь мир сговорился. Она, на самом деле, уснула без всяких трудностей.       Ей приснился ужасный позор. Машина не только не дала результата на бумаге, но и спекла внутренности испытуемого. Шокированный монарх не только уволил всю свиту Атталь с поста учëных, но и изгнал их из столицы. Однако им и в провинции не было места, ведь слухи о трагедии расходились быстрее чумы. И Атталь никуда не могла пойти, ибо каждый считал её ответственной за мучительную смерть невинного человека. Однажды, когда она попросила молодого человека о глотке воды, он ударил её ножом в грудь. Так она и проснулась.       Поздним вечером ко дворцу Атталь и её сообщника Лува подвозил личный кучер монарха. Она так и не могла отойти от своего кошмара, так что она даже не сразу услышала о том, что до неё пытались достучаться всё время.       — Ты в порядке, Жаклин? — голос Лува донёсся до неё словно издалека. — Ты, по-моему, меня даже не услышала.       — Нет, я просто задумалась, — отмахнулась Атталь. — Не сердись на меня. Что ты хотел мне сказать?       — Дело в твоей привычке игнорировать почту. Человек от короля написал мне, чтобы я передал тебе, что принцесса желает с тобой обсудить что-то тайное. Так что тебе придётся, к сожалению, пропустить презентацию.       — Знала бы эта дрянная девчонка, сколько я настрадалась из-за этой презентации, она бы нашла возможность встретиться со мной после неё…       Пусть Атталь и была взбешена, по ней этого не было видно, поэтому Лув облегчённо отпрянул и налил себе ещё шампанского.       Покои принцессы Мары не отличались аскетичностью, как и еë натура не отличалась приличием. Ей хватало наглости уплетать овощи со шпажек прямо в присутствии гостьи. Устав от ожидания, Атталь первая прервала тишину.       — Зачем я понадобилась вам, ваше высочество? — спросила она.       — У меня есть к вам дело, мадам, — ответила Мара необычайно серьëзным тоном, вытерев салфеткой рот. — Это дело куда важнее демонстрации машины, пусть она и считается вашим пока величайшим творением. И, поскольку вы никак не связаны с семьëй Гайн и с королевским двором, только вы можете мне помочь.       Она зазвонила в колокольчик. В покои вошли еë фрейлины, и самая старшая из них держала в руках подозрительный свëрток. Атталь взяла его, приоткрыла и обомлела. Это ребëнок!       — Связь с человеком, который обманул меня, навсегда опорочит репутацию нашей династии, если мой уважаемый отец узнает о ней, — сказала Мара. — Но, если мы выставим это так, словно я вызвала вас к себе, дабы обсудить феномен внезапной болезни моих предков для моего личного дневника, а затем вы нашли ребëнка на пороге своего дома…       С наступлением полуночи Атталь провалилась в сон. В этот раз она оказалась высоко в розовых небесах, а под ней был тëпный фиолетовый водоëм. Атталь приняла вертикальное положение, пролетая над водой. На еë руках всë ещë лежал ребëнок, он продолжал спать. А за еë спиной из воды возник человек.       Этот человек был высок и худощав. Его кожа была белее снега, волосы напоминали непросвечиваемую жидкость, стекающую с макушки вплоть до лопаток, где пропадала, а также чëрный дым, что расходился во все стороны. Глаза его тоже состояли из этой эссенции, только в глазницах она обретала форму и объëм, а также отражала свет. Тонкие губы и редкие ресницы казались такими же чëрными, но по правде они лишь не имели цвета. Большая часть тела человека была окутана чëрными дымчатыми тканями. Его рост был огромен, пусть он и прижимал ноги к животу.       — Всë же объявился, — хмыкнула Атталь, когда поняла, что перед ней находится не случайная персона. — Почему ты послал мне тот кошмар? Когда я очнулась от него, я думала, что сойду с ума, настолько он был правдоподобен и жесток. За что мне это наказание?       — Я не посылаю кошмары и прочие сны без причины, — ответил Сомниум. — Твой кошмар был ничем более, чем твоими собственными переживаниями.       — Хорошо. Хорошо, допустим. Но твой принудительный сон мне мешал. Я и сама знаю, сколько мне нужно спать! Да и вообще, сегодня я уже отспала нужные часы, почему я здесь?       — Сон приносит пользу не тогда, когда ты спишь столько, сколько нужно, а тогда, когда ты соблюдаешь баланс. Я устроил тебе наиболее приемлемый баланс между сном и бодрствованием, а с этим здоровый сон, предоставленный лично тебе, и возможность сохранить рассудок. Это принуждение ради твоего же блага.       — Ты говоришь, как мой отец, — заметила Атталь. — Я про это твоë «Это ради твоего же блага». Тебе некуда девать свой родительский инстинкт? Вперëд. Бери и воспитывай.       Она сунула свëрток ему в руки. Удивлëнно осмотрев его, Сомниум медленно поднëс его поближе к лицу и отодвинул ткани. Ребëнок проснулся и заплакал, заставив тем самым Сомниума содрогнуться. Он начал шикать, переворачиваться, вертеться во все стороны, потому что не знал, как успокоить ребëнка. Атталь засмеялась, наблюдая за его потугами.       — Детей нужно держать так, чтобы они не запрокидывали голову, — сказала она. — Если они плачут не от голода, их нужно покачать на руках.       — Она не может быть голодна здесь, — пробубнил Сомниум и начал укачивать. — Это чудесное и красивое дитя, но здесь ей нельзя остаться, ведь еë тело проснëтся, но… Я всë же буду воспитывать еë, пока она спит. Как еë зовут?       — Мать не дала имени. Ребëнок для неë позор.       — Тогда можешь называть еë Эмили.       Забрав с собой крошку Эмили, Сомниум погрузился под воду. А Атталь сразу же очнулась в покоях принцессы. Фрейлины окружали еë со всех сторон, да и сама принцесса Мара обеспокоено наблюдала за ней. Оказалось, что от полуночи не прошло и часа. Оглядев ребëнка у себя на руках, Атталь тихо произнесла:       — Я согласна взять еë на попечительство, ваше высочество.