Больно не будет

10 класс, зима Антон ненавидел болеть, а ещё больше ходить в поликлинику и сдавать всякие анализы. Самым нелюбимым являлся забор крови. Сейчас, сидя возле процедурного кабинета, Шастун ощущал предательскую дрожь в коленях. Рядом то и для дело плакали испуганные дети, отлично дополняя унылую атмосферу. Шастун искренне не понимал, зачем оно ему надо. Температура, заметно снизившаяся в ходе лечения, кажется, опять стала подниматься. Антон ощущал неприятный озноб, хотя продолжал сидеть в куртке. Спустя пять минут подошла его очередь. Шастун медленно и обречённо снял куртку, повесил её на спинку твёрдого железного стула. Тяжело вздохнув и коротко постучав в дверь, юноша зашёл внутрь процедурного кабинета. – Здравствуйте, – сказал Антон охрипшим то ли от болезни, то ли от страха голосом, так и не поднимая головы. Такой поистине ужасающий запах едкого антисептика ударил в нос, и Шастуну показалось, что у него подкосились и без того ватные ноги. – О, Антошка. Не ожидал тебя тут увидеть. – раздался знакомый голос. Антон поднял голову и глянул на их школьного медбрата, находясь при этом в лёгком шоке. – А вы тут как? А где же Валентина Олеговна? – с интересом спросил Шастун, наивно надеясь, что с помощью разговора он сможет немного оттянуть неприятную процедуру. – Так получилось. Валентина Олеговна на больничном, поэтому я тут. – неторопливо рассказал Арсений. – Направление давай. Шастун понуро подошёл к Попову и протянул бумажку, выписанную педиатром, продолжая насторожено оглядываться. Он знал, что Арсений профессионал своего дела, но очень уж давно у него не брали кровь из вены. А это для Антона было сравнительно хуже, чем из пальца. – Кофту лучше снять. Потом можешь садиться на стул, руку вот сюда. – медбрат кивнул на небольшую подушку, лежащую на краю стола, и принялся ловко обрабатывать свои ладони кожным антисептиком. Резко усилившийся запах вновь стал испытанием для нервной системы юноши, однако Антон старался сохранять спокойствие, пока снимал любимый свитер и удобно устраивался на мягком чёрном стуле. Его левая рука оказалась на подушке, открытая к манипуляциям и совершенно беззащитная. Арсений же уже надевал перчатки, не замечая, каким отчаянным взглядом Шастун смотрел на дверь. – Так, Антош, помнишь наши правила? Я здесь для твоего блага, ничего страшного не будет, обещаю. Ты же слушаешься меня и стараешься сильно не бояться. Договорились? – Попов, конечно, видел, как быстро бегали зрачки Антона. И это его уже совершенно не удивляло, очень уж давно он знал Шастуна. – Д-договорились, – выдавил из себя Антон. Страх колотился где-то на краю сознания, но пока не мешал трезво мыслить. Однако когда в руках Арсения оказалось непонятное приспособление, Шастун не смог сдержать судорожный вздох, а сердце стало учащенно отбивать ритм. Выглядело оно безобидно, но Антону, как ятрофобу, внушало опасения, как и большинство вещей в этом кабинете. – Сейчас я затяну жгут. Это не страшно и не больно, думаю, тебе знакомо. – медбрат ловко прикрепил жгут поверх хлопковой футболки. – Сожми несколько раз кулачок, Антош. Шастун метнул в сторону Арсения забитый взгляд. Он чувствовал себя загнанным зверьком, который бился в углу, не зная, что можно предпринять для спасения своей шкуры. Как же он хотел исчезнуть отсюда и оказаться где-нибудь в другом месте. Где нет никаких уколов и медицинских процедур. – Ну-ну, все в порядке будет, солнце. Чуть-чуть неприятно, да и только. Помнишь мои слова? Мне нет смысла врать. Давай, сожми пальцы несколько раз, так все быстрее закончится. Антон слушается, не спуская с собственной перетянутой руки внимательного взгляда. Подступающая паника оседала где-то в горле и спускалась до самого желудка. Шастун старался успокоиться, делая равномерные вдохи, но вместо этого у него начала кружиться голова. – А теперь отвернись, Антош. Тут нет ничего интересного, честно тебе говорю. – Шастун слушается, все ещё очень напряжённо и настороженно. Антон не знал, что с ним сегодня происходило, но к глазам уже начали подкатывать слезы, хотя они ещё даже толком не начали. Арсений тем временем вставляет иглу в специальный держатель и, промазав антисептиком необходимый участок, немного растягивает двумя пальцами кожу и ловким движением вводит иглу в вену. Антон, который в последний момент все-таки не удержался и посмотрел на свою руку, очень не кстати застал тот момент, когда игла стала входить внутрь. Выглядело это по-настоящему жутко. Он закричал от ужаса и дёрнул конечность на себя, но это ни к чему не привело, благо Арсений в последний момент успел зафиксировать руку на месте. Почувствовав чужую силу, удерживающую его, Антон затихнул и беззвучно заплакал, не поднимая головы. – Антоня, все нормально. Слышишь? Тебе ведь не больно, это просто страх. Я с тобой, не плачь, солнце. – Арсений немного растерялся, однако продолжил делать свою работу чётко и быстро. Присоединив пробирку, он подождал положенные пару секунд до заполнения и снял её, откладывая в сторону. Жгут мужчина ослаблял уже на громко всхлипывающем Антоне. Арсений, чувствующий себя немного не в своей тарелке из-за такой эмоциональной реакции, осторожно вынимает иглу и прижимает к месту прокола ватку. – Ну все-все. Ты огромный молодец, Антон. – похвалил его Арсений, стягивая ненужные перчатки и прижимая подрагивающего Шастуна к себе. – Тош, все в порядке. Посмотри на меня. Шастун послушался, поднимая на Попова покрасневшие зелёные глаза. – Что случилось? Ты так испугался? Я ведь попросил отвернуться, Антон. – Не обращайте внимания. Просто я тряпка, не способная прилично себя вести. Реву и боюсь, как пятилетка. – искренне сказал Антон и уткнулся Арсению в такую ненавистную униформу. Даже несмотря на её противный зелёный цвет, одежда успокаивающе пахла самим мужчиной. – Зачем ты так, мм? Страхи свойственны не только детям. И твоя ятрофобия не делает тебя хуже или слабее. – мягко возразил Попов, поглаживая Антона по волосам. – Нет. Это слабость. – упрямо стоит на своём парень. – Грустно, что ты так считаешь. Надеюсь, когда-нибудь твоё мнение изменится. – Арсений спустился рукой ниже, поглаживая худую спину. Он мысленно ещё раз удивился худобе Антона, ведь можно было прочувствовать каждый его позвонок, однако продолжил как ни в чем не бывало тереть ему спинку. – Вряд ли. Антон чувствовал себя сравнительно лучше, чем несколько минут назад. Но картинка, как игла медленно и необратимо прокалывает его кожу и входит внутрь, все равно стояла перед глазами. Желудок Шастуна был пуст, но в тот момент парню казалось, что его от этого зрелища стошнит. Тело все ещё мелко подрагивало, однако слезы кончились. Парень вытер остатки влаги под глазами и с щёк, громко шмыгая носом при этом. – Кто знает, Антош. У меня есть яблочный сок и вкусная конфетка. Будешь? Небось не ел ничего утром. – Арсений в последний провёл рукой по мягким волосам и отошёл к столу, с тяжелым сердцем понимая, что впереди у него еще несколько пациентов. Антон, благодарно кивнув, аккуратно встал, придержавшись за стену на случай, если его ноги решать отказать, и надел на себя свитер. Ватку он все ещё крепко прижимал к месту прокола, опасаясь испачкать одежду кровью. А конфету Чио Рио Шастун принял с довольной улыбкой. Все-таки Арсений знает, как поднять ему настроение. – Спасибо. – Не за что, Тош. Ты точно хорошо себя чувствуешь? Голова не кружится? Антон прислушался к себе, прежде чем ответить. – Более-менее. – Ладно уж. Очень надеюсь увидеть тебя в этом месяце в школе. Как выпишут - приходи на переменке, в карты поиграем. – легко улыбнулся Арсений, распределяя весь мусор по отсекам и подписывая пробирку с кровью. – Обязательно! – улыбнулся Антон Попову, уже выходя из процедурного кабинета навстречу другим пациентам. Может быть, надежда на хороший день ещё не потеряна окончательно.