Это моя борьба, Йозеф

Всего лишь прилипала. Ели слышно входит в кабинет, кладёт на стол отчёт и уходит. При этом не забывая восторженно взглянуть на своего фюрера. Хромой ублюдок. Вечно мерещиться перед глазами, хочет мне угодить, прилипала. - Да когда же ты сдохнешь... Достал.. - казалось, министр пропаганды сейчас задохнётся. Держа в руках папку с документами он трясся перед Гитлером. Трясся от обожания, верности, привязанности. Как собака. Запихнут собаки кусок мяса в горло, смотрят как она мучается, бьют, морят голодом. А собака с обожанием смотрит в глаза своему хозяину. Так и Геббельс. Верный пёс до конца с фюрером. Снаружи стены больницы белы и чисты. Внутри окрашены алой краской - кровью. Свастика на стенах перед глазами врачей, свастика наблюдает как люди выживают, как гибнут, как раненых солдатов с Восточного фронта кладут в цинковые гроба. Свастика - второй Бог в Германии. Бледный Геббельс лежал в полудрёме, и бормотал какие - то несвязные фразы. - Йозеф... прости меня. - Гитлер с тревожным лицом неловко мял уголок одеяла. - Я не думал, что ты воспримешь это всерьёз, что ты попытаешься застрелиться... Ответа не последовало. Геббельс был в бреду, и мутным взглядом смотрел сквозь Гитлера. Фюрер внимательно посмотрел на своего министра, и ушёл из палаты, ели сдерживая крик, в окружении своих генералов и Хайнца. *** - Понимаешь, Йозеф, когда я умру Третий Рейх падёт. После меня останутся только горы трупов... - Да, Сталинград мы проиграли. Но это не конец, Адольф. - Геббельс гладил подавленного Гитлера, и прекрасно понимал, что эту войну они проиграли. *** - Евреи, свиньи поганые, уничтожили всё. Сжечь. Сжечь, к чертям всех... Фюрер на трясущихся ногах подошёл к Рохусу и взглянул на все кресты. Резко оторвав крест с груди своего телохранителя Гитлер упал. По Морщинистому лицу текли слёзы. Никто к нему не подошёл, все со страхом смотрели как их фюрер плакал. Быстрее всех очнулся Геббельс, он подбежал к Гитлеру и помог ему подняться. Генералы были в ужасе. *** - Йозеф, Йозеф, ты останешься со мной? - Трясущиеся руки Гитлера гладили мёртво-бледное лицо своего друга, - Не оставишь? Геббельс молча смотрел на фюрера и молился. Впервые в жизни. Всё, что они прожили вместе - обернулось вот так. Мечты о мировом господстве, планы захвата СССР кончились здесь. В бункере. Берлин защищают дети. Дети, которые не знают, что такое война, не знают, что такое убивать. Миллионы евреев, русских, тысячи цыган, уничтожены просто так, за идеи морально больного человека. Даже в бункере слышны звуки Советских бомбардировок. Всё кончилось так. - Нет, - судорога пробежала по лицу Геббельса. - никогда не оставлю. Никогда. Веришь? - слёзы покатились и по лицу Йозефа. *** Адольф Гитлер пожимал руки самым преданным ему людям: Хайнц, Гюнше, Ева Браун, фрау Юнгер. Все они остались верны ему до конца. Чёрная форма, кресты, всё это теперь не имело никого значения. Бутылка красного вина - подаренная самим Сталином в 1939, стояла пустая на железном столе. А тогда они разделили Польшу и перебили стольку народу... Последний разговор перед смертью. Все курили, несмотря на то, что Гитлер ненавидел сигареты. Теперь, всё потеряно. Теперь, ничего не имеет смысла. - Сегодня Третий Рейх, - Гитлер сидел во главе стола и пил вино. Левая рука сильно тряслась, скрывать это было уже бесполезно. - пал. Голос Гитлера сорвался. Все молчали. *** - Йозеф? - Да мой фюрер. - Как ты оправдаешь горы трупов перед Богом? Геббельс засмеялся и сделал глоток душистого чая. - Знаешь, Адольф, я задался себе этим вопросом с самого начала, когда пошёл за тобой. Ты был словно мессия. Когда я увидел тебя, сразу понял, что мы потопим в крови всю Германию, уничтожим кучу людей. Ради чего я пойду в ад? - Геббельс продолжал улыбаться. - Ради тебя. Ради тебя убью, не пожалею никого, не ребёнка, ни взрослого. На моей совести будут миллионы жертв. Возможно, мы будем самыми известными злодеями 20 века, правда, почётное звание? Гитлер стоял спиной к Йозефу и смотрел на фотографию повешенных Евреев на фоне свастики. На иногда он сам ужасался тому, что он творит. И сам задавался вопросом: "Зачем?" Затем, что евреи уничтожили Германию. Его народ. Его армию. Уничтожили всё. - Геббельс? - Фюрер медленно повернулся к своему министру. Его руки тряслись. - Геббельс? Министр пропаганды смотрел прямо в глаза своему Фюреру, и плакал. *** - Прости... - Приглушённый звук выстрела еле донесся до Геббельса. Мёртвое тело Гитлера обнимал Йозеф, и кричал, кричал как безумный, он не мог остановиться, его руки были в крови. От боли Йозеф согнулся пополам, слёзы капали на пол. Дышать он не мог, боль - как открытая рана. Кровь хлещет и даже если рану можно закрыть, не полегчает. Не полегчает. Йозеф бился головой об пол, бровь была рассечена. Истерика продолжалась довольно долго. Только доползти. Там - пистолет, с одной пулей. Только не оборачиваться. Не оборачиваться. Холодная сталь привела Йозефа в экстаз, из которого он так и не вышел. Теперь мёртвый взгляд Гитлера, не пугал его. - Скоро я разделю с тобой все муки загробного мира. - дуло пистолета медленно поворачивалась к виску геббельса. Геббельс улыбнулся, и раздался выстрел.