Разлученные хаосом

      — Мгмх…       Девушка постанывала, смяв между ногами свое одеяло. И тут её как ледяной водой облило. Она стремительно вскочила с кровати, распахнув глаза. Ее телефон вибрировал уже около двадцати минут. Она свайпнула вверх, отключив раздражающий своим звоном будильник.       Ника побежала в ванную, мысленно надеясь, что она будет никем не занята. Ванная была свободна, но Никкаль забыла, что потратила всю воду, и теперь дергала ручку поскрипывающего старого крана в надежде получить хоть капельку воды из него.       — Лахаму! Соседи из других общежитий здания не дадут воды, должно быть им уже насплетничали о том, как я потратила всю воду.       У неё не было времени на раздумья дальнейших действий, она просто подбежала к кровати соседки и нагло стала рыться в её розовой косметичке с пайетками.       — Надеюсь, она будет не против, если я возьму несколько её влажных салфеток без спроса.       Аккуратно закрыв обратно наклейку с пачки, будто никто не брал никаких салфеток, она пошла к зеркалу.       Она торопливо терла лицо влажными салфетками вместо умывания. После этого она кинула их в ближайшую урну и стала расчесывать непослушные, запутанные ярко-огненного цвета волосы. Она морщилась, когда проводила расческой по самым тяжелым по состоянию местам, в них расческа чуть ли не кровожадно выдирала её волоски, застревая.       — Интересно, у меня такие волосы от мамы или же от папы?       Но думать об этом было некогда, она опаздывала. С грохотом положив расческу на общий шкаф, она достала оттуда строгую деловую форму университета.       Гладить время не позволяло, пришлось торопливо надеть измятые светлую рубашку и темные свободные брюки в клетку. Она не красилась. А может и красилась. Она не помнила. Но впрочем, ни времени, ни косметики у неё не было.       С растрепанным видом она последняя вышла из комнаты общежития и побежала в нужную аудиторию. Под ней громко и грубо скрипела половица, звук которой прерывал серьезный низкий голос её преподавателя из аудитории с распахнутой настежь дверью. Она добежала и вошла, виновато встав у двери. Преподаватель одарил её недовольным и осуждающим, грозным взглядом оторвавшись от объяснения первокурсникам.       — Ваш первый день обучения был вчера, а сегодня вы уже не новенькая, поэтому никаких поблажек не будет. Сядьте, — строго приказным тоном произнес он.       Девушка не знала куда именно ей садится, но чувствовала, что если еще хоть слово скажет, то ей будет плохо. Преподаватель достал ручку из ящика стола и стал непонятным, словно у врача, почерком, писать что-то на бумаге красными как кровь чернилами.       — Фамилия? — спросил он, не поднимая на неё глаза, и тут она поняла, что он пишет замечание.       — Я не знаю свою фамилию, — с дрожью тихо проговорила Никкаль и сглотнула.       Он поднял на неё глаза, свирепо посмотрел, как на добычу, испепеляя взглядом, распахнул рот и стал без остановки громко и яростно кричать, казалось, на всё здание университета, в котором училась Никкаль.       Ей хотелось провалиться сквозь землю, когда она вот так жалко стояла перед столом грозного преподавателя, который вальяжно сидел на кожаном черном кресле, а он ее отчитывал оглушительным криком, который был слышен всем из университета, в том числе и ректору.       Колени дрожали, но она держалась, стояла и молча слушала, ожидая того, когда он закончит.       — Вы на первый курс университета или в детский сад пришли, учащаяся? О каком университете идет речь, когда вам надо в детский сад? Или же у вас отклонения в развитии, раз вы не знаете свою фамилию? — последнюю фразу он отчеканил, намекая, что она была не вопросительной.       Студенты перешептывались между собой, бурно обсуждая эту ситуацию.       Никкаль сжала зубы, она еле сдерживалась, ей хотелось постоять за себя и ответить на публичное унижение от преподавателя, но она понимала, что может лишиться бесплатного обучения в университете, если в попытке постоять за себя ляпнет что-то, что не следовало говорить. Но ей и не потребовалось, ведь на шум криков разъяренного преподавателя пришел ректор.       Он уже встал из-за стола и открыл рот, чтобы оправдаться за свои слова и обернуть всё против студентки, но Ниалл властным жестом руки показал ему замолчать и сесть на место. Когда преподаватель снова сидел, Ниалл облокотился на стол и свирепо посмотрел на преподавателя.       — Студенты пришли на пару слушать то, как вы жестоко унижаете их однокурсницу?       — Нет, — испуганным шепотом промолвил преподаватель, сильно вжавшись в кресло.       — А для чего они тогда пришли сюда?       Ниалл смотрел на него испытывающим, хмурым, тяжелым взглядом. Под таким давлением на морщинистом лице преподавателя появились капельки пота, стекавшие по его гладкому лбу.       — Учиться, господин ректор.       — Правильно. А чья обязанность их учить?       Ректор был похож на родителя, который подталкивал маленького ребенка к ответу. Студенты с интересом наблюдали за этим спектаклем, а растерянная Никкаль не знала что ей делать, садится или так и стоять столбом возле преподавателя с ректором.       — У Никкаль амнезия, так же как у меня, поэтому это возмутительно — повышать на неё голос за то, что она не знает свою фамилию.       То, что у их однокурсницы амнезия, не было новостью для студентов, а вот то, что у их ректора тоже такой диагноз, вызвало множество перешептываний у студентов.       — А теперь вы должны продолжить пару, и чтобы больше такого не повторялось, иначе я сообщу о просьбе вашего увольнения.       Ни сказав больше ни слова, ректор вышел, напоследок взглянув на Никкаль, убеждаясь, что с ней все в порядке. Когда ректор вышел, девушка наконец-то села, подальше от всех, но одна из студенток дружелюбно с улыбкой поманила её, похлопала стул возле себя рукой. Никкаль ответила вежливым кивком и махнула рукой, отказываясь, она уже не хотела вставать с места во время пары без спроса, не хотелось бóльших проблем. За такое короткое время их у неё было достаточно.       Ей тяжело было слушать низкий голос преподавателя после того, как он этим же голосом и кричал на неё.       Она была благодарна ректору, за то время, как она его узнала, он уже не мало раз показал себя как хороший человек. Когда пара наконец-то завершилась, девушка вышла в коридор, ища кафетерий. В поисках она ненароком уловила разговор двух голосов, издающихся из кабинета ректора. Один из голосов несомненно принадлежал ректору, второй, как она поняла по диалогу, принадлежал новому преподавателю, устраивающемуся на работу сюда.       — У вас такая фамилия. Историческая.       — Энки?       — Да-да, я как человек с образованием историка не мог не подметить это.       — У меня амнезия, и мои фамилия и имя единственные вещи, которые я помню о себе, у меня есть студентка, которой повезло меньше, у неё тоже амнезия, но она припоминает лишь имя.       — Почему полиция не выделило ей новую фамилию?       — Не знаю, она не упоминала об этом.       Услышав то, что они говорили о ней, она теперь уже намеренно прижалась к двери и стала слушать. Но, к её сожалению, они больше не говорили о ней, беседа перешла на исключительно деловые темы.       Кафетерий был наполнен юными студентами, проголодавшиеся молодые люди толпились возле раздачи питания. Когда Никкаль, заходя в кафетерий, увидела внушительную очередь из учащихся, есть что-то перехотелось…       — Мда-а, что-то все разом оголодали, — она неуверенно присоединилась к концу бесконечной очереди.       Ароматный запах стоял на всё помещение. Свежая сдобная румяная выпечка, мясной, пахнущий копченостями, гуляш с гарниром из благоухающей горячей мягкой картошки, отваренный рис с маринованными солеными овощами, томатная паста с упругими мясистыми фрикадельками по-итальянски, рыба, запеченная в особом перечно-сливочном соусе…       Блюда, приготовленные талантливыми поварами, выглядели и пахли как из изысканного дорогого ресторана.       — А я ведь сюда попала бесплатно…       Казалось, очередь до Никкаль не дойдет или ей достанутся скромные остатки, но добрая пожилая повариха, видя, как проголодавшаяся девушка истекает слюной и с горящими глазами рассматривает каждый кусочек блюда, терпеливо ожидая очереди, по-тихому пропустила её вне очереди.       Когда Никкаль увидела, что женщина пропустила её, она растерялась и застыла. Сзади её подтолкнул студент, и до неё наконец-то дошло, что повариха пропустила ее, чтобы не задерживать людей, она просто кивнула поварихе с улыбкой благодарности и взяла поднос со стойки.       Оголодавшей девушке хотелось попробовать все блюда, но размер подноса для еды и размер её желудка явно были против этой идеи, поэтому девушка взяла самые приглянувшиеся и аппетитные ей блюда.       Когда поднос был полон, она еле его держала. Она неторопливо и медленно шла к столу, возле которого сидели её однокурсники, чтобы случайно не опрокинуть поднос. Однокурсники за столом относились к ней дружелюбно и благожелательно, они выразили сочувствие за случай на утренней паре.       Никкаль, в отличие от привыкших к еде однокурсников, наслаждалась ею, и мало болтала. Она хотела взять салфетку с соседнего стола, потому что на их столе стояла пустая салфетница.       Когда Ника обернулась и взяла салфетку, она почувствовала чей-то взгляд на себе и подняла глаза. Черноволосый парень с бледной кожей и медовыми янтарными глазами стоял в углу возле входа и пожирал взглядом девушку. Стало неуютно, парень смотрел внаглую и не стесняясь. Новая подруга Никкаль заметила это.       — Оу, похоже он влюбился в тебя, — она кокетливо захихикала, словно маленькая девочка.       — Или он просто хочет поговорить с ней, — незаметный однокурсник впервые за долгое время подал голос, с ним никто не дружил, поэтому он сидел либо один, либо с однокурсниками за компанию.       На самом деле однокурсник был неплохой, играл на флейте, рисовал, но это не сделало его заметнее.       — Он на меня так кровожадно смотрит, что-то мне не хочется говорить с ним наедине.       Парень услышал обрывки фраз и выгнул бровь, демонстративно отвернувшись. Никкаль ошибочно посчитала, что он больше не смотрит на неё, и забыла о нем. Позднее, когда она поела, то отнесла поднос и вышла из кафетерия.       До этого внимательно смотрящий на неё парень окликнул её, но из-за шума в помещении она его не услышала и поспешила на пару.       На этот раз она села в первый ряд, вел ректор. Когда все сели на места, он начал рассказывать. Всем было интересно его слушать, никто не сидел в телефоне, никто не разговаривал, все студенты внимательно слушали и пристально наблюдали. Было тихо, лишь звонкий голос ректора звучал в аудитории. Кто-то тронул сосредоточенную Никкаль за плечо. Она обернулась и увидела того парня из кафетерия, он сидел рядом с ней.       Она нахмурилась и наклонилась к его уху.       — Преследуешь меня?       Он едко рассмеялся и осмотрел её снизу вверх.       — Мне нужно поговорить с тобой. Срочно.       — Я не уверена, что это настолько срочно, чтобы по-тихому сбежать с лекции и поговорить… — она надула губы и отвернулась от незнакомца.       — А если я скажу, что настолько? Это всё меняет?       Она обозлено повернулась, ожидая снова увидеть его, надоедающую ей, насмешливую хищную улыбку, но на этот раз он был серьезен и мрачен, как никто другой.       — Ладно. Твоя взяла, но если это откажется не настолько важно, то сам будешь отчитываться перед ректором, почему мы сбежали.       Он кивнул с согласием и пониманием и протянул ей руку, чтобы провести в уединенное место. Она без всякой эротики вложила свою руку в его.       От его рук исходило знакомое тепло, она доверилась ему и дала вести себя непонятно куда.       Он незаметно повел её по ряду к выходу из аудитории. Именно в этот момент ректор обернулся в их сторону на шум, но они пригнулись, спрятавшись за столом. Когда он снова не смотрел в их сторону, он вывел её к выходу. Парень мягко и не торопясь надавил на ручку двери, чтобы бесшумно открыть её и выйти, но дверь заскрипела как в фильме ужасов. Он выругался и дернул её за руку, спешно утаскивая из аудитории, пока ректор не заметил их побега, но когда они выбегали, ректор заметил ярко-огненную прядь исчезающую за дверью, и сразу понял, кто сбегает.       Он вздохнул, но идти за ней не стал, потому что, рано или поздно, она окажется в его кабинете. Поэтому он решил просто продолжить лекцию, как небывало, в голове глубоко гадая, зачем она сбежала. Тем временем они с топотом и громким шумом половиц, скрипучих под их ногами, бежали по длинным коридорам здания, она не знала, куда они бегут, но доверяла ему, хоть и было страшновато.       — Неизвестный мне студент, которого я раньше не видела, ведет меня непонятно куда, ничего не говорит и не объясняет.       Он догадывался о её мыслях, и поэтому представился, не доходя до тайного места.       — Я Кингу. Твой друг до твоей потери памяти.       То что он маг, он не стал пока говорить, боясь, что она потеряет сознание от шока. Нужно было её морально подготовить к этому. Она замерла. Она забыла его, не знала, насколько он был ей дорог, поэтому не знала как реагировать. Остановила его и глубоко взглянула в его янтарно-медовые блестящие глаза.       — Вот как. Кингу, — она любопытно осматривала его словно музейный экспонат, гадая врет ли он или нет.       Пока она гадала, он снова взял её за руку и повел дальше по коридорам, чтобы ответить на все её вопросы. Когда они дошли, Кингу убедился, что никто их не слышит, и она, не теряя ни секунды, завалила его вопросами.       — Кто мои родители? Где они? Они живы? Я в отношениях? Где я живу? Сколько мне лет? Какой мой любимый цвет? Что с моими друзьями?       Он проигнорировал её многочисленные вопросы, снял черные изящные перчатки со своих рук, ему было неудобно без них, но с ними бы ничего не вышло, и молча приложил холодную руку к её груди.       — Позволь.       Она напряглась, но позволила ему и не убрала руку, хоть ей было и некомфортно. Вдруг её голова стала заполняться потерянными забытыми воспоминаниями, каждый прошедший момент, каждое былое прикосновение, Ниалл, Кингу, Ияр, Су, Этан промелькнули перед её глазами, а глаза наполнились осознанием и глубоким пониманием.       Ей совсем не верилось. Она все вспомнила… абсолютно все.       Загадочный мрачный Кингу, невредимый, живой, здоровый стоит прямо перед ней в земном мире, а ничего не подозревающий родной Ниалл в этот момент ведет лекцию для юных студентов, не Дома Льва, а обычного людского университета, даже не догадываясь, что эта рыжеволосая стройная миловидная девушка, у которой он ведет лекции, могла быть его забытой из-за хаоса Кингу любовью. Янтарные глаза Кингу блестели и переливались, он заворожено наблюдал за реакцией девушки, ожидая от неё ярких эмоций, но она просто застыла перед ним и смотрела изумленными и округлившимися глазами в пустоту. Она была в сильном шоке и никак не реагировала. Её глаза дергались от волнения и испытанного стресса за раз смешанного с изумлением.       Челюсть задрожала от волнения. Когда воспоминания снова заполнили ее голову, она не выдерживала такого потока разом, голова раскалывалась. Никкаль застонала от сильной боли и осела на пол. Воспоминания потоком пронзили её до этого беззаботную голову. В глазах потемнело, ей казалось, что она упадет в обморок от сильной боли в голове, но Кингу стремительно подбежал к ней, чтобы поймать её в падении, и бережно подал руку, чтобы она встала.       Она ухватилась за нее и собралась с силами, чтобы преодолеть обморок. Ника хорошенько быстро проморгалась и попыталась успокоиться, Кингу стоял чуть поодаль и ждал, когда она придет в себя, чтобы рассказать ей то, что произошло в её отсутствие. Он чувствовал, что если расскажет ей сейчас, когда она чересчур тревожная, то она может запросто сойти с ума.       — Мне оставить тебя на время? — аккуратно спросил он спустя долгое молчание.       — Нет, останься.       Кингу выпрямился и кивнул, он продолжил терпеливо ждать. Никкаль тихо напевала себе какую-то неизвестную Кингу песенку под нос.       — Что за песенка?       — Мне её пела мама. В детстве. Эта детская песенка помогала мне успокоиться. Было бы прекрасно услышать её в исполнении Ияра, — добавила она.       И так бледный цвет кожи Кингу побледнел еще сильнее, и он быстро сморгнул, его темные брови слегка нахмурились и опустились.       Никкаль смотрящая в этот момент на него, как на собеседника, заметила его явные изменения в лице.       — Что-то не так, Кингу?       Парень напряжено сжал губы и промолчал.       — Я то думала, что за то время, как мы с тобой не виделись, ты изменился, а тут ты снова что-то скрываешь! — раздражено прорычала Никкаль.       — Тебе не следует сейчас нервничать.       — Нет! Следует! Выражение твоего лица явно изменилось, когда я сказала про Ияра! Что, лахаму возьми, происходит?       — У меня такой же вопрос.       Кингу и Никкаль удивленно обернулись, у прохода в тайную комнату стоял никто иной, как Ниалл.       — Ниалл, мы все тебе объясним.       — Кхм-кхм, что за неуважительное обращение к ректору, студентка Никкаль?       — Да нет, Ниалл! Кингу заставь его вспомнить всё, как ты сделал со мной!       Кингу уже как раз направлялся к озадаченному Ниаллу. Он опешил, когда тот положил руку ему на грудь, и смутился. Но тут он прозрел. Глаза заблестели, и взгляд стал живее.       — Искорка!       — Ниалл!       Возлюбленные бросились к друг другу и мягко соприкоснулись теплыми ладонями. Это был как свежий глоток воды для них, они вспомнили друг друга, и теперь они никуда не денутся друг от друга. Теперь они будут рядом. Всегда. Навечно.       Они размеренно дышали и смотрели друг на друга как в первый раз, в первое знакомство, сердца их горели от любви и стремительно бились. Она сжала его руку покрепче и заплакала не сдержав порыва эмоций.       — Ниалл, я скучала.       — Нет, Искорка, ты не могла скучать, потому что мы забыли друг друга.       — Ой, да не порть ты момент.       Ниалл усмехнулся, золотистая шелковая прядь волос упала на лоб, он попытался её сдуть, но не получилось, и на лоб свалилась вторая прядь. Девушка улыбнулась и заправила ему её за ухо. Кингу напомнил о своем существовании деликатным кашлем, привлекая их внимание.       — Ур беспощадно разрушен. Горожане пытались скрыться от жестокой Матери, но она их настигла. Ияр жив.       Ниалл и Никкаль синхронно облегченно вздохнули.       — Но твоя подруга Су мертва. Она не такой опытный маг, как Ияр, поэтому у нее не получилось обхитрить Тиамат. Мои соболезнования.       Ему тяжело было говорить это ей, зная, как родна ей Су, но и врать или молчать он не мог. Когда девушка услышала, что подруга погибла, сразу стало мерзко на душе, глаза заслезились, и она села на пол, оперевшись об стену.       — Су… моя милая Су…       Из глаз полились слезы, и она слабо и тихо застонала. Ниалл присел рядом с ней и положил её голову к себе на колени, он плавно гладил её своими заботливыми руками и время от времени целовал ее горячий от стресса лоб, пытаясь успокоить.       Под поддержкой её Ниалла ей удалось взять себя в руки.       — Я должна пересилить себя. Кингу, отправь меня обратно в Ур. Я должна отыскать Ияра.       — Ты уверена? Тут вы в безопасности, а если вернешься, мать тебя безжалостно уничтожит.       При словах «безжалостно уничтожит» Ниалл поежился, с тревогой и беспокойством глядя на Никкаль.       — Я не позволю тебе подвергнуться такой опасности! — Ниалл покачал головой и нахмурился.       — Нет, Ниалл, Ияру нужна помощь, пока он жив, то я спасу его.       — Ты спятила? Тогда я иду с тобой.       Девушка не возражала, потому что сейчас не хотела отходить от Ниалла никуда и рядом с ним чувствовала себя в полной безопасности.       Кингу создал бездонную, глубокую, ужасающую дыру, которая переливалась фиолетовым сиянием хаоса. С Ниаллом прыгать туда было совсем не страшно, он подал ей руку, и она крепко сжала её. Они оттолкнулись и прыгнули прямо в центр внушительной дыры. Хаос забрал их…