Шибари судьбы

Красная нить судьбы, по сути, бесконечная. Чимину нравится подтягивать её к себе, намотать небольшой клубок, а потом медленно оплетать нитью тело используя найденные в интернете узоры шибари. В одиночку ему удаётся только что-то несложное: связать ногу или руку, торс или, например, несколько тонких узорчатых плетений на шее. Обычно это всё держится день, а после сна расплетается и нить обратно натягивается, соединяя его с невидимым предназначенным. — Что вы с Гуком делаете с нитью? — Чимин надеется, что он не единственный, кто плетёт бантики и связывает себя. — Не просто же так она болтается между вами. — Просто так, — Тэхён пожимает плечами и смотрит на мизинец, — она даже не болтается, всегда натянута. Даже сейчас она не опускается на землю или типа того, она очень плотно натянута и сейчас проходит сквозь тебя. У тебя не так? Чимин смотрит на свою растянутую нить судьбы, которая сейчас мало того, что оплетает тонким узором кисть, так еще и её хвостик плетётся по земле. Словно никто на той стороне не натягивает её на себя. Словно он никому не нужен. — Так, — Чимин слабо улыбается и смотрит на ладонь, где все пальцы обвязаны красной нитью. Можно даже ощутить узелки если сжать в кулак. — Просто подумал, может у других иначе, разное можно услышать или прочитать. — Понимаю, — Тэхён кивает и машет в сторону входа в кафе — к ним пришёл Чонгук, — мы как-то фильм видели, где нить использовали, чтобы подвешивать на ней подарки, как гирлянду, понимаешь? — Чимин кивает и здоровается с Чоном. — Но это же бред, так просто невозможно. Я даже схватить нить не могу, она проходит сквозь пальцы. Тэхён, словно желая доказать, обхватывает пальцами воздух. Чимин вежливо улыбается, когда оба его друга подтверждают, что нить просто проходит сквозь них, не задерживаясь. Он смотрит на свою — его, почему-то, задерживается. Им редко удаётся выбраться, чтобы посидеть всем втроём, всё же зачётная неделя и не по каждому предмету у них автомат, так что Чимин выбрасывает из головы мысли о красной нити. Он слушает последние сплетни в кампусе, делится тем, что слышал сам. Смеётся над шутками Тэхёна и старается не слишком завидовать, когда они с Чонгуком на мгновение замирают и смотрят друг другу в глаза. Это нечестно, что у Чимина не только бракованная нить, но и нет партнёра, который мог бы помочь с ней разобраться. — Кстати, Юнги-хён возвращается, — говорит Чонгук, когда отмирает, — я хотел спросить, Чимин-а, может приютишь его у себя? Хотя бы на пару недель, пока он не найдёт съёмное жильё. В общагу всё равно не пустят уже. — Без проблем, — Чимин соглашается, ему нечего терять, — Сокк-и как раз съехал и мне как-то скучно. Не с кем смотреть кулинарные шоу и потом пытаться повторить все эти шедевры. — Ну с хёном у тебя получится, — Чонгук очаровательно улыбается и достаёт телефон, — он умеет готовить… так, запиши его номер, на всякий. Я твой ему тоже скину, чтобы вы напрямую могли общаться, а не через меня. Чимин записывает и смотрит на серый значок вместо фотографии. Можно было бы попросить Чонгука что-то переслать, но он решает спросить Юнги напрямую. Им вместе жить какое-то время, надо знакомиться. Вспоминает Чимин об этом своём желании далеко не сразу. Сначала он зависает над билетами для экзаменов, потом долго отмокает в ванной, болтая обо всём на свете с Тэхёном. И уже засыпая он подпрыгивает на постели, вспоминая о желании написать Юнги. Открыв их переписку, Чимин несколько мгновений гипнотизирует новое сообщение. Юнги-хён: Привет. Чонгук дал твой номер… надеюсь он не решил потроллить меня, потому что иначе я его убью. В любом случае — я Юнги и просто хотел узнать адрес, что ли, куда мне ехать после аэропорта. — Кто пишет правильно и с запятыми в переписках, — Чимин перечитывает сообщение раз за разом и понимает, что не знает даже, когда Юнги прилетает. Он пишет и стирает сообщение несколько раз, прежде, чем решается отправить что-то средне-нейтральное. Чимин: У меня есть твой номер. Если скажешь, когда ты прилетаешь и какой у тебя рейс, то я просто заеду за тобой. Типа. У меня есть машина. Чимину непривычно смотреть на настолько идеальное сообщение, но он смиряется. Как ни как — они два незнакомца, которые пытаются быть вежливыми, правда? Чимин откладывает телефон в сторону и возвращается ко сну — усталость накатывает настолько сильно, что в этот раз он даже не делает уже рутинного ритуала. Не связывает себя.

***

Чимин барабанит пальцами по рулю. Он подавляет желание подтянуть немного красную нить и оплести ею себя, руль, сиденье и, если хватит, рычаг на коробке передач. Достаточно того, что по утру, вспомнив, что вчера он не связал себя, Чимин судорожно принялся подтягивать нить, чтобы хватило для узора на ноге. С мизинчика левой руки нить свободно свисает до бедра, а потом обхватывает кожу. Он ощущает, как нить натягивается, как узелки впиваются в чувствительные места, как на внутренней стороне бедра узелок скользит выше, упираясь в стык ноги и паха. Обычно Чимин почти не чувствует нить — она невесомая, едва ли сдавливает сильнее лёгкого рукопожатия, но сейчас творится что-то странное. Нить, обхватывающая лодыжку, давит так, словно хочет прорезать ногу. Чимин гулко сглатывает, посматривая на часы — он не успеет снять джинсы, развязать узор красной нити, натянуть джинсы обратно и все так, чтобы до прихода Юнги. Его самолёт уже сел и вот-вот Юнги должен будет выскочить из аэропорта, выискивая красную тайоту. И совсем неловко будет встретить его в полуголом виде. Чимин наклоняется, чтобы хоть немного ослабить нить и замечает, что она натянута. Не как обычно свисает и волочится по земле, а очень крепко натянута и ведёт куда-то в сторону входа в здание. Неприятный холодок пробегается вдоль позвоночника Чимина, когда он ловит себя на первой спонтанной мысли: «это Юнги?». Может ли быть так, что его предназначенный это тот, кто сейчас возвращается с другого конца света и… Чимин замечает нить за лобовым стеклом. Она немного пружинит и соединяется концом с силуэтом приближающегося человека. Хочется сползти по креслу вниз, спрятаться и не показываться на свет. Он не готов. Чертовски не готов вот так, неожиданно и совершенно случайно познакомиться… Они, формально, знакомы. Чимин сглатывает и смотрит, как Юнги переводит взгляд с красной нити на такую же красную машину, на водительское сиденье и обратно на нить. В его глазах мелькает осознание, смешанное с растерянностью, и Чимин от этого, чувствует себя спокойней. — Привет, — Чимин натянуто улыбается, когда Юнги заканчивает грузить вещи в багажник и усаживается на соседнее сиденье. Его взгляд сразу же упирается в ноги. — Как долетел? — Почему нить ведёт туда? — у Юнги хриплый низкий голос, и к мурашкам из-за нити добавляются новые. Чимин нервно сжимает руль и понимает, что не сможет вести прямо сейчас — ногу словно обжигает, стягивает каждый элемент узора, но не больно, а просто ощутимо. — Почему? Юнги смотрит на чиминову руку и видит там красное колечко нитки с бантиком. Приходится сдержаться, чтобы не натянуть рукав пониже и не спрятать палец. Чимин поворачивает ключ и выруливает со стоянки, старательно избегая внимательного глаза. Как назло — глаза у Юнги тоже идеальные. Словно судьба не могла лохануться и подобрать ему в партнёры менее сексуального человека. Так Чимин мог хотя бы злиться на неё, а не на себя. — Чимин? — Я связал себя, ладно, — Чимин двигает рычаг резче чем надо, и машину дёргает, — чёрт, давай мы просто доедем домой и, не знаю, я покажу. Сейчас я и так достаточно отвлечён, а мне надо не попасть в аварию и вообще. Помолчи. Юнги молчит, но взгляда не отводит. Это даже хуже слов, потому что Чимина обдаёт жаром в тех местах, где проходится его взгляд. Он легко создаст карту невербальных прикосновений: шея, оголённая ключица, руки, ладони, особенно долго — левая и мизинчик на ней, ноги. Чимин чувствует, что Юнги не просто смотрит на его бёдра, а раздевает их, словно желая пролезть сразу под ткань и увидеть, что там. Как нить сминает кожу, как остаются красные вмятины, как узелки скользят то вверх, то вниз. Чимин ёрзает, невольно возбуждаясь. Это неправильно — он клялся, что никогда не будет делать как Тэхён, не будет трахаться со своим предначертанным в первый же день знакомства. Въедливый голос внутри говорит: «это второй день, вы вчера переписывались». Чимин ненавидит свою двуличную совесть и даже готов сдаться, если Юнги будет действовать решительно. — Почти приехали, — Чимин с облегчением выдыхает это, когда выруливает на стоянку перед домом, — и даже без происшествий. — Почти, — Юнги ухмыляется, и Чимин видит это боковым зрением. Он нервно облизывает пересохшие губы и пытается заставить себя успокоиться. Член, маленький предатель, поднимается так, что ширинка джинс неприятно давит. — Из пострадавших только моё любопытство. Чимин густо краснеет и с щелчком захлопывает рот. Если он будет держать его открытым, то есть огромная такая вероятность попасться в ловушку. Потому что Юнги умеет его подлавливать. Чимин не верил рассказам Тэхёна, что, встретив Чонгука, он словно познакомился с тем, кого давно знал, но сейчас, чувствуя подходящее под это описание чувство — теряется. Ему кажется, что Юнги нравится кофе без сахара и жесткий секс. Вещи абсолютно не связанные, но сжимающая красная нить судьбы словно пульсирует, соглашаясь с чиминовыми мыслями. — Какой этаж? — спрашивает Юнги, когда они оказываются около лифта и терпеливо ждут его на первом этаже. Чимин ненавидит лифты. Ему претит одна мысль о том, чтобы оказаться в узком замкнутом пространстве с Юнги. Потому что тогда он точно сделает что-то не так. — Двенадцатый, понятно, — кивает Юнги, когда Чимин продолжает играть в молчанку и просто делает, но не говорит, — вижу, ты крайне общительный. Прям верх коммуникабельности и оптимизма. Чимин поджимает губы и складывает руки на груди, отворачиваясь. Он именно такой. Он будет тем, кто спасёт котёнка, кто приютит у себя незнакомца, кто будет десять часов кряду выслушивать нытьё друзей. Он такой. Но обхватывающая его ногу красная нить доводит до совершенно противоположного состояния. Когда хочется упасть на колени, когда хочется скулить, когда, чёрт подери, хочется раздвинуть ноги и согласиться на всё, что может предложить партнёр. Вместо всего этого, от чего мозг пухнет, а ширинка готова просто разорваться, Чимин подносит ключ-карту к электронному замку и открывает дверь в квартиру. На короткое мгновение ему хочется малодушно заскочить внутрь и закрыться, спрятаться от пронзительного и внимательного взгляда глаз Юнги, но Чимин сильнее. Он делает шаг в сторону и пропускает гостя вперёд. — Планируешь закрыть меня там и сбежать? — Юнги поигрывает бровями, но послушно заходит первым. Чимину не нравится, что даже в таком вопросе их мысли, пусть и разные, но такие похожие. — А теперь, ты ответишь хоть на что-то? — Если я не сниму штаны и не развяжу эту чёртову нить, то кончу, — выдавливает Чимин и, отчаянно краснея, стоя в прихожей, расстёгивает ремень на джинсах, — это действительно невыносимо. — Больно? — Юнги отталкивает в сторону чемодан и смотрит на Чимина. Выглядит так, словно чиминовы пальцы подчиняются его мысленным приказам и смело, развратно, расстёгивают пуговку за пуговкой, а потом и вжикают ширинкой вниз. — Или приятно? — Всё вместе, — Чимин не может подавить стона, когда раздевается. Смотреть на ногу страшно. Смотреть на Юнги страшно. Не страшно только бесстыдно сжать член через бельё, чтобы хоть немного приблизить разрядку. Прикосновение чужих ладоней подталкивает Чимина вверх, и он испуганно прыгает на месте, а потом, от неожиданности, смотрит вниз. Юнги перед ним на коленях. Его руки порхают вдоль ноги, ощупывая и, о господи, поддевая нить. — Ты можешь её трогать, — Чимин стонет, когда Юнги развязывает узелок на лодыжке и искорка от ощущения свободы наполняет всё тело, — о боже, я боялся, что только я такой ненормальный. — Мы же предначертаны друг другу, — говорит Юнги и прижимается открытым ртом к внутренней стороне бедра Чимина, скользя языком под нити. Он смачивает вмятины на коже, даря невероятное облегчение. — Я отсосу тебе. Просто чтобы ты знал, окей? — Чт-т-т- ах- Слова Юнги не расходятся с действиями. Он прижимается щекой к вставшему члену, потираясь пока что о ткань, а потом ловко, не тратя драгоценные минуты, стягивает бельё и заглатывает. Чимин никогда не кричит от того, что ему сосут, но сейчас вскрик вырывается против воли, потому что долгое ожидание и узость глотки делают своё дело. Юнги быстрый. Он заглатывает до основания, ласкает ствол по всей длине, скользит под головку, играясь с чувствительной уздечкой. Чимину приходится схватиться хоть за что-то, но всё что попадается под руку — это дверная ручка. Скользкая и ненадёжная. Ноги дрожат от напряжения — нить пульсирует ещё быстрее и яростнее, словно подстраиваясь под ритм движения рта Юнги, сжатие становится словно сильнее, надавливая на самые чувствительные точки. Чимин шарит второй рукой, но находит только чужую макушку, за которую пытается уцепиться. Шальная мысль — зафиксировать голову Юнги и толкнуться — обрывается звучащими сквозь туман наслаждения словами: — Только попробуй и ты не сможешь кончить у меня несколько часов. Мысль привлекательная, но оргазм, подкатывающий всё ближе и ближе, так соблазнительно рядом, что Чимину приходится убрать ладонь и до напряженного дрожания сдерживать бёдра. Яички поджимаются — их Юнги тоже не обходит вниманием. Выпустив член, он мягко обхватывает их губами, посасывая, но почти сразу выпускает, возвращаясь к основному занятию. Его пальцы проникают под нить, натягивая её ещё сильнее и маленький узелочек, поднявшийся на стык ноги и паха, впивается особенно сильно. Это последняя точка. Причина, заставившая Чимина кончить с длинным стоном. Юнги не даёт ему упасть прям тут — поддерживает, помогая сползти по двери на пол и устроиться задницей на прохладном полу. Он даже великодушно натягивает трусы, но сразу же переключается на изучение оплетённой нитью ноги. Чимин тоже смотрит. Кожа под ней покраснела и теперь есть небольшое ощущение свечения. Слишком красиво, чтобы хотеть развязать и отказаться от такой красоты. — Жаль нельзя сфотографировать, — задумчиво тянет Юнги и ведёт пальцем по нити, — с другой стороны мы вполне можем повторить и с обычной верёвкой, что думаешь? — Думаю, что это чертовски странно, — Чимин сгибает ногу в колене и упирается о неё подбородком. Он смотрит на Юнги и теперь, без налёта возбуждения, может вполне уверенно согласиться с тем, что его предназначенный чертовски красивый. — Но мне нравится. — Лет с шестнадцати представлял, как именно встречу свою судьбу, — Юнги со вздохом принимается развязывать нить, игнорируя чиминовы протесты, — всякое думал. И банальности, вроде того, что спасу тебя от, не знаю, маньяка какого-нибудь или гопника. И что-то совсем нереальное, например, что ты просто свалишься на меня с балкона, как в каком-нибудь нелепом мюзикле. — Ага, — Чимин не может сдержать довольного гортанного стона, когда его нога освобождается от давления, — или что мы столкнёмся лицом к лицу на каком-нибудь фестивале или просто на улице. Куча вариантов. — А в итоге я тебе отсасываю, потому что ты возбудился от шибари, который сам связал на себе нашей нитью судьбы, — Юнги качает головой, расплетая последний узелок, — как тебе это пришло в голову вообще? Чимин открывает и закрывает рот, не зная, что сказать. Однажды ему было скучно, и он начал играться с нитью, совершенно не думая о том, что на самом деле она не материальная. Ему никто не сказал, что так нельзя, и Чимин просто делал. Сначала это были невинные браслетики на запястье, потом на шее, потом он оплетал пальцы, потом как-то увидел картинку подвешенной и переплетенной красными верёвками девушку. Это было эстетично. Будоражило воображение, и Чимин понимал, что на самом деле никогда так не сможет сделать себе сам, но находил варианты попроще. — Мне было скучно, — Чимин пожимает плечами и нехотя встаёт, принимая помощь Юнги, — но теперь есть ты, так что, думаю, эта проблема определённо решена. — Ох, уверен, что вместе нам будет не просто не скучно, а очень весело, — Юнги криво ухмыляется и оглядывается, — а теперь покажи мне, где тут душ, я хочу смыть с себя перелёт. Потом можно пообедать и, не знаю, познакомиться. — Или я могу отсосать тебе, — Чимин машет рукой в сторону прохода, — как вариант. Просто вернуть должок или типа того. Но ты мойся, да. Я купил пару новых полотенец, а переодеться можешь в мои вещи. Юнги неверяще качает головой и посмеивается, пока идёт в сторону ванной комнаты. Они точно не соскучатся вместе. Чимин уверен.