Иллюзия знания

      Источником слуха всегда становится некий факт. Определённое событие самим своим явлением сталкивается с натяжением информационного поля и множеством обрывочных отголосков распространяется по умам разумных, теряя крупицы достоверности и обретая выдуманные детали. По злой иронии, чем более простым и невзрачным является факт события, тем отчаяннее его стремятся приукрасить и придать ему важности, что и приводит к зарождению лживых скрюченных информационных ростков, в будущем обретающих форму сплетен и сенсаций в газетных изданиях самого низкого ранга.       Тем примечательней становятся происшествия, не требующие приукрас ввиду необъятной предыстории причастного к событиям лица или некого феномена. Когда в первые числа месяца Холодного ветра, в самом начале осени, колоссальную городскую агломерацию оглушила серия разрушительных терактов, новость об этом в кратчайшие сроки достигла вышестоящих административных отделов. Через потайные шпионские сети, подпольные связи средств массовой информации и корпоративных функционеров, с восточного берега залива Зелёного ока весть о терактах постепенно прокралась до южных гаваней, затем до западного побережья, а оттуда – ещё дальше, за горный кряж, в бетонные джунгли районов промышленной гегемонии. Уже к концу первой недели месяца Холодного ветра о разрушительных взрывах и явлениях с очевидно потусторонним характером знали все личности, так или иначе оказывающие влияние на судьбу города. Многие из них догадывались о подоплёке событий, вспоминая о давно блуждающем мифе о загадочном Наследии. Некоторые смогли в точности узнать, по какой именно причине юная студентка Университета Искусств стала связующим звеном между всеми происшествиями.       Так, информационное поле городской среды, и без того клокочущее в непрестанных интригах и дипломатических войнах корпораций, бурлило с особой силой, когда из дальней страны с востока айлинента завершал свой путь высокий и харизматичный мужчина. Лишь недавно преодолев рубеж в тридцать один год, он, однако, излучал мудрость и силу, которой не каждый политик и одарённый предприниматель мог достигнуть даже за десятилетия саморазвития и насыщенной деятельности. Его тёмно-русые волосы хоть и не были изысканно уложены, сами собой складывались в привлекательный беспорядок, зелёные глаза пронизывали насквозь, а сильные, не смотря на свою утончённость, руки самим своим видом кричали о затерянном в веках аристократичном происхождении. Впрочем, о принадлежности к знатному обществу кричала не только утончённость кистей рук, но и титул мужчины – лорд Фалькон.       Наблюдая за ним в купе поезда, следующего по протяжённой железнодорожной магистрали с востока айлинента до самого запада, трудно было уловить отголосок его мыслей и эмоций. Непроницаемое, и всё же отдающее лёгкой меланхолией и отягощённостью опытом, лицо почти всегда было повёрнуто в сторону окна, либо в потрёпанную и потрескавшуюся записную книгу, где мужчина делал многочисленные заметки. В коротких перерывах между сном, созерцанием пейзажей за окном и записями в книжке, когда мужчина принимал не отличавшуюся роскошью пищу, появлялась возможность заговорить. Но собеседник из лорда Фалькона оказывался весьма немногословным и даже отталкивающим: ответы смущали своей сухостью, хладнокровие пугало, а проницательный взгляд зелёных глаз вызывал мурашки и желание поскорее уйти прочь, что и делали редкие попутчики мужчины.       Весть о приближении Фалькона достигла городской администрации и непосредственно лорда-губернатора Калигана Эллефира пятого числа месяца Холодного ветра, когда слухи о терактах только начинали распространяться по информационным канавам города. Когда же седьмого числа случившиеся в районах Совета Магистров происшествия предстали как факт, донесённый слух о скором приезде Фалькона вызвал искреннее недоумение: если официальной причиной приезда erdelfendar, – чужестранца, – была серия терактов, то как он мог узнать о ней за неделю до их же проистечения?       Ранним утром восьмого числа месяца Холодного ветра врата во фрактал Совета Магистров открылись и из них проследовал кортеж из нескольких транспортных средств, непривычный, хоть и притягательный вид которых, вызывал у жителей фрактала Синода панику. Сторонясь колонны из четырёх автомобилей, зеваки хмурыми взглядами провожали металлические вытянутые конструкции, отдалённо похожие на кареты, но передвигающиеся без лошадей и издающие характерный вибрирующий звук.       Потратив несколько часов на неспешное преодоление районов Синода, уже в половине двенадцатого кортеж из автомобилей показался на площади Двух Вокзалов, плавно затормозив вблизи вокзала станции «Элландан». Из транспортных средств вышло чуть больше десятка людей и эльфов в элегантных пальто цвета морской лазури и ночной синевы. Обратив лишь беглое внимание на удивлённо-испуганно глазеющих местных жителей, группа приехавших проследовала к зданию вокзала. Впереди делегации шли две особо примечательные персоны: один человек с серебряными волосами приковывал сапфирами своих умудрённых глаз, а другой – позитивным обаянием и лёгкой улыбкой, на которой, правда, чувствовалась тень от череды неких недавно пережитых болезненных травм.       Остановившись перед лифт-мостом, соединявшим перроны, магистр Норберт Элхард открыл серебристые карманные часы, проверив дату и время, что позволяло к нему присмотреться и заметить следы заживающих порезов на лице и то, что трость в руках, на которую он опирался, помогала скрыть хромоту. Роланд Гларион, остановившийся рядом, также выглядел потрёпанно и порой чуть морщась хватался за бок.       С громким шипением и металлическим лязгом, громадный локомотив затормозил у дальнего перрона, обдавая приближающуюся делегацию горячим паром, приятно согревающим в холодный осенний месяц.       – Вы уверены, что он поможет? – спросил у магистра его компаньон.       – Я ни в чём не уверен, – честно ответил Норберт. – Но ему точно будет интересно узнать о происходящем.       Поспевшая следом за делегацией пятёрка рыцарей в серебряных доспехах с багровыми плащами напряжённо осмотрела вагоны поезда, стремясь поскорее начать поборы с новоприбывших, но опасливо посторонилась, завидев высокого тёмно-русого человека в чёрном длиннополом плаще-пальто, отдалённо напоминавшем броню. За спиной у необычного пассажира висел двуручный меч, а изумрудные глаза человека внушали дополнительную тревогу, вынудившую рыцарей поспешно покинуть перрон и проследовать к зданию вокзала. Спеша прочь, те оживлённо переговаривались и оборачивались назад.       – Добро пожаловать в Лоргорот, лорд Фалькон! – магистр Элхард выразил максимум своей доброжелательности, почувствовав на себе взгляд гостя.       – Пожалуйста, – послышался глубокий харизматичный голос, – зовите меня Джаспер.       – Как Вам будет угодно, – почтительно склонил голову глава делегации.       – Злоупотреблять искажением времени весьма опасно, магистр Элхард, – тот час же прозвучал укор со стороны Фалькона. – От Вас разит неделями лишнего прожитого времени.       – Вам ли не знать, Джаспер, что этот город не терпит проволочек, – достойно принял замечание Норберт. – Как член Совета Магистров и ректор Университета Искусств, я должен был прийти в норму как можно быстрее, пусть даже и прожив несколько лишних недель за пределами общего потока времени.       – Зря, – мрачно произнёс Фалькон, вплотную подойдя к магистру. – Правила Мироздания писаны для всех без исключений.       – Однако сам факт существования Вашего ордена ставит данный тезис под сомнение, – внезапно вставил свою реплику Роланд Гларион и почти сразу вздрогнул, ощутив на себе пронизывающий взор изумрудных очей.       – Фолиманд кафедры инженерного дизайна Роланд Гларион, я полагаю, – чуть прищурившись, Фалькон подошёл к молодому профессору, с опаской опустившему глаза. – Интересно, как именно инженер стал главой факультета изобразительных искусств?       – Это наказание… для меня, – удовлетворил любопытство мужчины магистр Элхард. – Роланд Гларион проявлял нездоровую, но весьма ответственную инициативу в отношении пропавшей без вести студентки. Быть может, если бы он изначально обладал достаточным юридическим влиянием, как декан её факультета, всего случившегося можно было избежать.       – Значит, ты имеешь репутацию нереализовавшегося героя? – с усмешкой уточнил Фалькон у фолиманда.       Роланд Гларион, поправив очки и болезненно, буквально на пару мгновений, схватившись за бок, поднял свои карие глаза на харизматичного мужчину и уверенно ответил:       – Если у меня и есть некая репутация, то она не является венцом моих стремлений, можете быть уверены.       – Я знаю, – с еле уловимой горечью в голосе согласился Фалькон.       – Как раз с расчётом на Ваше знание Совет Магистров Вас и пригласил, Джаспер, – со всей силой своей убедительности сказал Элхард. – В городе произошли события, в природе которых дано разобраться только Вам.       – Ибо вы попытались разобраться самостоятельно и у вас ничего не вышло? – изумрудные глаза с тенью подозрений и укора вцепились в душу магистра.       – Вы абсолютно правы, – согласился сереброволосый. – Как причастные к событиям, мы с фолимандом Гларионом взяли на себя инициативу и попытались проанализировать показания очевидцев. Но не думаю, что это критическая оплошность с нашей стороны…       Кивнув какой-то своей мысли, Фалькон молча и уверенно зашагал по перрону. В такт его шагам лёгкий паровоз издал угрюмый звуковой сигнал и постепенно, протяжно постанывая ведущим колесом, шипя и стуча по рельсам шатуном, тронулся по внутригородскому железнодорожному маршруту. Со стеклянной крыши вокзала сорвалась, оглушительно крича, стайка белых чаек, гонимая мрачными воронами. Поровнявшись с широко шагающим Джаспером Фальконом и оставив позади неспешно движущуюся делегацию, Норберт совершил попытку развить диалог:       – Значит, это всё-таки была оплошность? Скажите…       – Пошлите запрос на аудиенцию архимагистру, – жёстко оборвал Элхарда Фалькон.       – А.. Архимагистр не даёт аудиенций, Джаспер, Вам ли этого не знать.       – Я не уточнял у Вас факт возможности аудиенции, Норберт, – изумрудные глаза вновь пронизали магистра насквозь. – Я попросил Вас её устроить.       – Вы.. Вы почётный гость Совета Магистров, Джаспер, но обладание экспертными навыками и столь ценным статусом не позволяет им злоупотреблять и заваливаться к архимагистру по велению собственной души. К тому же, Вы были приглашены, чтобы…       – Я был приглашён для того, чтобы решить проблему, с которой Вы не смогли справиться. Проблему, напрямую связанную с вопросами, в которых Вы должны быть опытнее всех на целой планете, но по факту абсолютно некомпетентны, – Фалькон резко остановился и обжёг Элхарда своим леденящим душу взглядом. – Вы искушённый до запретных знаний человек, Норберт, это Вас и губит. Вы злоупотребляете временем, что Вам отпущено. Вы тратите всё время мира на проведение личного ошибочного следствия. Вы ставите сомнительные эксперименты на тех из студентов, кто был обделён наличием достаточно влиятельной семьи, чтобы вырваться из Ваших лап. Так кто из нас злоупотребляет своим статусом?       Магистр запаниковал, но всеми силами постарался скрыть своё волнение. Сдерживая участившееся от нервов дыхание, Норберт Элхард с напускным хладнокровием взглянул в глаза Джасперу Фалькону, прорезавшему все психологические барьеры своим взором.       – Наличие компрометирующей информации о чужих злоупотреблениях не развязывает Вам руки, лорд Фалькон, – напустив максимум уверенности заявил магистр.       – Верно, – легонько улыбнулся Джаспер. – Зато их развязывает личное приглашение архимагистра Вэйлора.       Из-под полы длинного плаща-пальто показался элегантный синий конверт, в котором отправлялись послания лично верховного главы Совета Магистров. Мурашки, впившиеся в спину холодными иглами, выбили Элхарда из состояния напускного спокойствия. Фалькон же, отведя взгляд с Норберта, спрятал конверт обратно и возобновил своё движение вперёд, но шёл неспешно, чтобы магистр смог его догнать. Через несколько мгновений так и случилось:       – Но разве архимагистр не указал в приглашении время встречи?       – Он указал, что я волен сам выбрать удобное мне время, – прозвучал твёрдый ответ.       – Вы же понимаете, что это невероятная честь с его стороны? – нервно заговорил магистр.       – Я попросил Вас отправить запрос, Норберт, – напомнил Фалькон. – Назначьте встречу на завтрашний день, на четырнадцать часов. К тому моменту у меня будет достаточное количество экспертных сведений о произошедшем.       – Согласно договорённостям, мы должны Вас сопровождать по местам происшествий.       – Вы уже сопроводили одну студентку, – цинично заметил Джаспер. – И что с ней стало?       К тому моменту мужчины и делегация Совета Магистров миновали здание вокзала и вышли к четырём припаркованным автомобилям. Высоко над головой раздалось лёгкое гудение: то один из цепеллинов подавал другому некие сигналы. Ещё через мгновенье до острого слуха Фалькона донеслось ржание и отчаянный топот копыт, а внимательный взгляд выхватил фигуру молодого парня в форме почтальона с символикой Синода верхом на лошади, стремительно мчавшегося от привокзальных конюшен в неизвестном направлении и иногда озиравшегося на Джаспера.       – Допустим, Вы против нашего сопровождения, однако весть о Вашем прибытии начала свой путь по Лоргороту, – напряжённо заметил Норберт Элхард. – Не усложнит ли это Вам сбор необходимых сведений?       – В каких местах произошли теракты? – Фалькон проигнорировал манипуляцию магистра.       – Возле Северных врат во фрактал Совета Магистров со стороны Синода, в библиотечных скверах на Фейгаладе и во дворе Университета Искусств. Ещё до нас доходили слухи о теракте во фрактале Конгломерата, но мы полагаем, что это лишь следствие корпоративных …       – Я уже сейчас могу точно сказать, что это не так, – вновь оборвал Норберта Фалькон и последовал по привокзальному тротуару.       – По Лоргороту слишком долго и не особо безопасно передвигаться пешком, лорд Фалькон, особенно человеку Вашего статуса. Насколько я знаю, у Вас нет транспортного средства, поэтому лучше Вам проследовать с нами.       – Транспортное средство сейчас появится, – твёрдо ответил Джаспер.       Буквально через мгновенье с одной из боковых улиц площади Двух Вокзалов показалась массивная бронированная чёрная карета, отмеченная строгой символикой Святой Инквизиции, сопровождаемая десяткой тяжеловооруженных всадников. Лавируя между движущимися навстречу экипажами и повозками, карета вскоре остановилась перед Фальконом, отошедшим на десяток метров от делегации Совета Магистров, рассаживающейся по автомобилям. С сиденья возле кучера ловко спустился рыцарь в расшитом золотом меховом доспехе, говорившем о его высоком ранге в военной иерархии Синода и инквизиции, и легонько склонил голову в знак почтительного приветствия. Словно по команде, синхронно с кивком, всадники спустились с лошадей и встали аккуратными рядами по бокам от рыцаря и Фалькона.       – Именем Его Преосвященства архираддона Фейрана, главы Станционного округа, – провозгласил он, – Вам велено проследовать на встречу с Его Преосвященством. Немедленно.       – Боюсь, мой статус не позволяет мне доверять словам командора инквизиции, – невозмутимо заявил Джаспер, осматривая всадников.       – Его Преосвященство архираддон предусмотрел это, – с пониманием кивнул рыцарь. – Вот письменное приглашение на аудиенцию, заверенное печатью самого архираддона.       Фалькон принял из рук командора инквизиции, невысокого, но крепкого мужчины с короткой стрижкой практически на лысо, аккуратный свёрток, скреплённый печатью с символикой Синода. Вскрыв печать и пробежав глазами письмо, Джаспер периферийным зрением заметил, как дверца кареты открылась и стала различима фигура сидевшего внутри человека. Облачённый в расшитую яркими узорами и скроенную из дорогой ткани робу, синодальный чиновник, чуть наклонившись в сторону двери, улыбнулся Фалькону. Тот, вручив свёрток с письмом обратно рыцарю, с лёгким прищуром заметил:       – Вы могли пригласить меня лично.       – Боюсь, мой статус не позволяет мне в живую зазывать к себе на аудиенцию чужестранцев, – усмехнулся архираддон.       – Мы уже договорились о встрече заранее, – Джаспер подошёл чуть ближе, тогда как командор инквизиции вежливо посторонился. – Подобные представления лишь тратят время.       – Подобные представления являются неотъемлемым атрибутом и символом вездесущего контроля, – более твёрдо парировал Фейран. – Не секрет, что власть Синода заканчивается там, где начинается недовольство паствы благосостоянием церковных иерархов.       – Игрой в прятки и представлениями это недовольство точно не снизить, – заметил Фалькон, залезая в карету и садясь напротив архираддона. – Лучше бы понизили налоги и сборы на восстановление очередных храмов, которых в городе и так отбавляй.       – Не я решаю эти вопросы, Фалькон, – твёрдо заметил Фейран и несколько раз постучал по стенке позади себя. Карета тотчас же тронулась, а до слуха Джаспера донёсся вибрирующий шум автомобильных двигателей. Выглянув в окно, Фалькон увидел командора инквизиции подошедшего к магистру Элхарду и принявшемся о чём-то с ним почтительно беседовать. Вместе с ним проследовала тройка всадников, тогда как другие семь быстро вскочили в сёдла и продолжили следовать за каретой.       – Зато решаете, стоит ли Вам сотрудничать с враждебной гегемонией в неподконтрольном Вам районе города, – слегка улыбнулся Фалькон, переводя взгляд с беседующих командора инквизиции и магистра на Фейрана.       – Любая вражда носит временный характер и сохраняется только до тех пор, пока приносит выгоду, – задумчиво произнёс церковный чиновник, бросая беглый взгляд в окно. – Весть о Вашем приезде многое переменила и город постепенно адаптировался под новые реалии. В частности, я получил временное расширение собственных полномочий.       – Думаю, архираддону Хальду не особо понравились Ваши новые полномочия и ему будет не менее интересно взглянуть на место происшествия. Для следствия это может вызвать лишние проблемы.       – Проблемы будут у архираддона Хальда, а не у следствия, – с лёгким презрением сказал Фейран. – Этому кретину доверили Кирпичный округ, а он мало того, что допустил целый теракт, так ещё и спровоцировал боевое столкновение с Советом Магистров.       – Достаточно причин, чтобы сместить с должности, – поддерживающе кивнул Фалькон.       – Ха, для этого всегда было предостаточно причин, – архираддон наклонился ближе к собеседнику. – Но вот гарантий, что этот ублюдок в скором времени отправится к Эллараду или же будет понижен в должности, никаких нет, к моему огромному сожалению.       – Уверен, стань Вы патриархом, Вы бы быстро навели порядок во фрактале Синода.       – Можете не сомневаться, – довольно согласился Фейран, откидываясь обратно в своём кресле. – Под моим управлением Синод ожидает процветание, благослови его Рахилл.       – Несомненно, – почтительно кивнул Фалькон. – Правда Вы зря игнорируете прочих богов, как бы они не наслали на Вас свою небесную кару.       – Признаю, грешен, – развёл руками церковный чиновник. – Это всё финансовые и бюрократические распри с Собором Великого Пантеона. Мы проповедуем веру в весь Великий Пантеон, однако за это Синод должен платить щедрые взносы в пользу эллад-раддархата, а он этого не делает. Вследствие этого, мы официально распространяем веру лишь в Рахилла Элларада, ибо это можно делать без каких-либо денежных взносов. Я думал, Вы и так это прекрасно знаете.       – Значит, в корне греха лежат, как и всегда, деньги?       – Священнослужителям тоже надо что-то есть – это общеизвестный факт. Учитывая, что вера в Великий Пантеон охватывает миллиарды разумных, вопрос распределения средств между локальными раддархатами и эллад-раддархатом встаёт достаточно жёстко – это тоже очевидный факт.       – А нужда церковников в золоте и неописуемой роскоши тоже относится к разряду очевидных фактов, оправдывающих Вас в глазах паствы?       – Вы остры на язык, лорд Фалькон, – усмехнулся Фейран, грозя пальцем.       – Лишь констатирую факты, – непроницаемо улыбнулся Джаспер.       – И я последую Вашему примеру, – лицо архираддона исказила лукавая улыбка. – Ведь общеизвестно, что роскошь является побочным эффектом благополучия, а не отдельным уровнем достатка, к которому стремится Собор Великого Пантеона в целом или же Синод в частности.       – Именно поэтому внутри Вашей конфессии идут распри насчёт денежных отчислений и занимаемых должностей? – Фалькон с театральной наивностью поднял брови.       – Это слишком глупый провокационный вопрос. Если бы я Вас не знал, я бы решил, что у Вас проблемы с головой.       – Порой именно глупые провокационные вопросы затрагивают темы, на которые умные хладнокровные персоны предпочли бы не говорить, – в глазах Джаспера засиял огонёк превосходства, что вынудило архираддона встревожиться.       Фалькон невозмутимо перевёл взгляд в окно, созерцая проезжающие мимо экипажи и хаотические ряды домов с приятной глазу облицовкой фасадов. Несколько последующих минут прошли в полной тишине. Архираддон Фейран о чём-то напряжённо размышлял, Джаспер же сравнивал внешний вид районов с тем, который сохранился у него в памяти после предыдущего визита. В воздухе повис аромат дискуссии, побуждавший продолжить диалог, что и сделал церковный чиновник:       – Если говорить о глупых провокационных вопросах, лорд Фалькон, то позволите ли мне задать один из таких?       Джаспер лишь невозмутимо и молча перевёл взгляд с проплывающих за окном улиц и экипажей на архираддона.       – Сегодня лишь восьмое число месяца Холодного ветра. Все злоключения, связанные со студенткой Университета Искусств произошли чуть меньше недели назад. Как Вам удалось получить приглашение Совета Магистров и приехать в Лоргорот за столь короткий срок?       – Вы убеждены, что я прибыл издалека? – на лице Фалькона показалась тень усмешки.       – Вы не частый гость Лоргорота и его окрестностей, – вновь лукаво улыбнулся Фейран. – И в последнее время Вас в наших краях заметно не было.       – А может я не хотел быть заметным? – тень усмешки на лице Джаспера приобрела чуть более колкие очертания и стала излучать прохладу.       – Может и так, – кивнул архираддон. – Однако Вы прибыли на поезде дальнего следования, а не пригородного сообщения. И если уж быть честным до конца, Вас заметили в том поезде ещё задолго до прибытия той самой Элизы Штурвальд в Лоргорот.       Джаспер Фалькон легонько прищурил глаза, тень усмешки пропала и сменилась на куда более жёсткое выражение лица, пробуждавшее чувство опасности. Церковный чиновник, почувствовав дискуссионное преимущество, якобы невзначай перевёл тему:       – К слову, если говорить о поездах и приезжих, знакомо ли Вам имя Вальдо Яргуна?       – Нет, – ответил Джаспер с таким хладнокровием, что было не ясно, искренен ли он или лишь подыгрывает чувству превосходства архираддона.       – Дело в том, что этот юноша приехал в город по просьбе своего друга Максилиена Блика. А просьба заключалась в том, что их общая подруга Элиза Штурвальд в опасности и нуждается в личной помощи этого Яргуна. Хотите знать, в чём примечательность данного обстоятельства?       По лицу Фалькона трудно было определить ответ, ибо тот выражал собой абсолютное равнодушие и невероятное внимание единовременно. Казалось, что Джаспер и так прекрасно всё знает, хотя то могло быть как истинным положением вещей, так и искусной манипулятивной игрой, чтобы не признавать поражения перед осведомлённостью церковного иерарха.       – Как всем известно, Элиза Штурвальд приехала в Лоргорот первого числа текущего месяца. Её же друг Вальдо приехал спасти её от опасности ещё тридцатого числа Вечернего уюта. За два дня до того, как девчонка вообще приехала в город.       – Может Вам ещё известно, где этот юноша в данный момент? – с любопытствующим прищуром спросил Джаспер.       – Я не всезнающий, прошу прощения, – развёл руками архираддон.       – Но хотите им казаться, – улыбнулся Фалькон, тогда как Фейран осёкся и с искусно скрываемым беспокойством взглянул на собеседника. – Впрочем, это здешняя давняя традиция: стремиться казаться всезнающими.       – Весьма похвально, что будучи редким гостем Лоргорота Вы так тонко прочувствовали главное отличительное качество его жителей.       – Когда социум чем-то одержим, надо быть слепым, чтобы этого не заметить. Тем любопытней общаться с человеком, который не просто смотрит, широко открыв свои глаза, но и принуждает смотреть своих приближённых.       – Чем же это Вам любопытно? – чуть нахмурился Фейран.       – Тем, что подобная степень одержимости выдаёт Ваши мотивы. Вам так и хочется влезть и покопаться в чужих секретах.       – Всем этого хочется. Если ты знаешь секреты другого человека, ты обретаешь над ним власть, – чётко, словно молитву, произнёс архираддон.       – Если только это не секреты, которые лишь кажутся секретными, – победоносно улыбнулся Джаспер. – И не секреты, которые Вам было позволено раскопать.       Глава Станционного округа стиснул зубы и посмотрел в окно, по всей видимости вновь погружаясь в вереницу раздумий, однако почти сразу заметно встревожился и отшатнулся. Странная, необъяснимая дрожь проскользнула по корпусу кареты, неся с собой надрывающий струны души отголосок небольшого взрыва и эхо разгорающегося огня.       Фалькон не стал медлить. Переглянувшись с архираддоном, он быстро открыл ногой дверь и выпрыгнул на дорогу, осматриваясь по сторонам. По левую руку, впереди по маршруту движения, с торца небольшой площади, объятая языками неумолимого пламени постепенно чернела белая деревянная часовня, а подле неё, раздробленные и деформированные, лежали стальные скелеты боевых карет Святой Инквизиции. В чуть затянутое облаками осеннее небо поднимался чёрный столб дыма, отбрасывающий тень на близлежащие кварталы.       Преодолев расстояние в несколько десятков метров, Джаспер внимательно осмотрел остовы карет: те расположились по ровной траектории от часовни до внушительного кирпичного здания, так же пожираемого огнём. Чуть в стороне панически кричали зеваки; суетились инквизиторы, выпрыгивающие из всё прибывающих бронированных карет; пронзительно ржали встревоженные лошади и вопили пожарные, неуверенно открывающие водопроводные вентили. Фалькон не обратил на охватившую площадь панику никакого внимания и лишь хладнокровно окинул взглядом объятые пламенем окна здания. Изнутри доносился грохот разрушений и трескающегося стекла.       – Эй, ты! – послышался грубый оклик. – Проваливай отсюда, пока цел!       Джаспер обернулся и увидел молодого инквизитора в чёрном мундире с серебряными нашивками: то был простой капитан, впрочем, властность голоса давала ему потенциал дослужиться до звания командора или даже генерала.       За спиной послышался шум вибрирующих двигателей. Чуть поодаль по улице, на которой высилось горящее здание, остановился кортеж из четырёх автомобилей Совета Магистров. Дверца наиболее дорого авто открылась, и оттуда показался Норберт Элхард, встревоженно взглянувший на пожираемый пламенем дом, а потом и на всё место происшествия в целом. Ещё через несколько мгновений по той же улице промчался на лошадях командор инквизиции в сопровождении трёх всадников.       – Ты что, оглох? – вновь окрикнул Джаспера капитан инквизиции. – Проваливай!       – Отставить, капитан, – рявкнул командор, спешившись рядом с Фальконом.       Молодой офицер вздрогнул, вытянулся по струнке и отдал честь, не сумев даже вымолвить приветствие.       – Это западный Лондерверт, верно? – удостоверился Джаспер у командора.       – Так точно.       – Вызовите архираддона Кэндерли.       Командор мгновенно отдал приказ молодому капитану, всё ещё стоявшему по струнке, тогда как Джаспер всё с тем же невозмутимым и даже равнодушным выражением лица подошёл чуть ближе к пылающему жаром дому, из оконных проёмов которого, словно из пастей огнедышащих гидр, вырывались наружу клубы дыма, сопровождаемые языками пламени.       – Убереги нас Элларад, – до обострившегося слуха донёсся тихий возглас архираддона Фейрана, с ужасом в глазах осматривавшего пожарище. Чуть позади, за церковным иерархом, с не менее встревоженными лицами следовали семь тяжеловооруженных всадников.       – Что здесь случилось? – окликнул Фалькона Норберт Элхард, успевший дойти до полыхающего здания. – Вы застали..?       – Нет, – твёрдо ответил Джаспер.       Магистр на несколько секунд остановился, осматривая горящий дом, но почти сразу поспешил за Фальконом, сосредоточенно направившимся к уже догорающей церкви. Когда до смятой металлической оградки, высившейся по периметру небольшого газона, в тот момент истоптанного и пожухлого, оставалось несколько метров, послышался очередной грохот: у часовни обвалилась крыша. Словно вторя этому в отдалении показалась массивная элегантная карета, украшенная серебристыми волнистыми узорами, сопровождаемая десятком вооруженных всадников во главе с местным командором инквизиции.       Когда карета и всадники остановились на перекрёстке, а командующие обменялись почтительными приветствиями, приступив к своей оживлённой беседе, из экипажа показался чуть более юный, чем глава Станционного округа, церковный иерарх. Почесав совсем небольшую бороду и поправив полы церковной робы, архираддон Кэндерли подождал, пока к нему поспеют сопровождающие рыцари, после чего окинул место происшествия своими чуткими серыми глазами, зацепившись взглядом на Джаспере:       – Вы кто такой и на каком основании здесь находитесь?       – Это лорд Фалькон, – сразу же сообщил архираддон Фейран, не спеша подходя к спустившемуся на дорогу Кэндерли. – Он прибыл по личному приглашению Совета Магистров и согласованию со мной и Его Высокопреосвященством.       – Архираддон Фейран, – с демонстративной учтивостью склонил голову глава Лондерверта. – Большая радость видеть Вас столь далеко от Станционного округа.       – Эта радость абсолютно взаимна, – с такой же демонстративной учтивостью и улыбкой склонил голову Фейран.       – В честь кого была эта часовня? – оборвал церковных чиновников Джаспер, обращаясь к архираддону Кэндерли.       – В честь святой Луаннар, дочери Луавари Элларад, – менторским тоном ответил глава Лондерверта, подходя к Фалькону.       – Это может быть намёк, – озвучил предположение магистр Элхард, всё это время молча стоявший рядом. – Луавари Элларад входит в Великий Пантеон, тогда как её дочь – всего лишь святая, хотя могла бы обладать не менее значимым статусом…       – «Всего лишь»? – грозно спросил архираддон Кэндерли. – Чтобы заслужить ранг святой, Луаннар пришлось пройти через множество лишений.       – А в реальности она была отнята у матери и отдана на попечение приёмной семье. Борьба престолонаследия приобрела угрожающий характер для Элларадов, и путём сокрытия Луаннар они надеялись спасти свою династию, – спокойным тоном сообщил Норберт, по прежнему обращаясь к Фалькону.       – Но безуспешно, – мрачно констатировал Джаспер.       – Так и есть, – согласился магистр. – Боевые соединения Элдоров настигли девушку и…       – Не смей порочить имя святой своими еретическими бреднями, – сделал замечание Кэндерли. – Распространяй свою ересь на своей земле, покуда же ты здесь, ты обязан уважать священное писание.       – Я ректор Университета Искусств и член Совета Магистров, церковник, – жёстко ответил Элхард. – Как разумный человек, я уважаю науку. И уважаю я её, где бы ни находился.       – Разумный человек относится с уважением к мнению ближнего своего, а не упрямо следует за собственными идеалами.       – Разумный человек пользуется разумом, а религия обращается к беспочвенной вере, не предоставляя никаких объективных доказательств собственной верности…       Пока магистр и глава Лондерверта оживлённо начали идеологический спор, внимательно наблюдаемый Фейраном, Джаспер медленно проследовал к одной из смятых карет, внимательно осматривая внешние дефекты. Проведя укрытой в кожаной перчатке рукой по особенно сильной вмятине, он ощутил еле уловимый сладкий аромат. В обычное время такой аромат был способен вызвать аппетит, однако Фалькону такой запах был знаком уже давно и ассоциировался вовсе не со сладостями и кондитерской выпечкой.       Напряжённо осмотрев деформированные, словно скомканный пластилин, тела инквизиторов, по всей видимости оказавшихся внутри раздробленных карет, Джаспер обратил внимание на подозрительно бледную, с проступающими зеленоватыми кровеносными сосудами, кожу. Опустившись рядом с одним из тел на одно колено и аккуратно перевернув то на спину, он обратил внимание на глаза погибшего: они были блеклые, словно бы ослепшие. Это развеяло последние сомнения. Фалькон резко поднялся:       – Архираддон Кэндерли!       – Лорд Фалькон, – чиновник медленно повернулся. – Вам дозволено обращаться ко мне…       – Мне дозволено обращаться к Вам так, как я того пожелаю, – жёстко оборвал архираддона Джаспер, возвращаясь от деформированной кареты к оградке. – Усильте наружное наблюдение за улицами в целом и за морской гаванью в частности. В случае катастрофы у города должны быть пути эвакуации и Ваш район – один из таких.       – А какая катастрофа нам угрожает? – с лёгкой тревогой уточнил Фейран.       – Я пока не могу сказать точно, у меня есть лишь догадки, – ответил Фалькон, внимательно посмотрев на магистра Элхарда. По выражению лица Джаспера было очевидно, что тот лукавит и на самом деле уже прекрасно знает, в чём кроется подлинная угроза. Осознав глупость собственного решения сыграть в небольшую информационную войну с человеком, чьим долгом всей жизни было знать обо всех событиях, оказывающих фундаментальное влияние на мировую историю, Норберт нервно вздохнул и отошёл в сторону.       – И какие же у Вас догадки? – в кои-то веки человеческим, встревоженным тоном, спросил архираддон Кэндерли.       – Обеспечьте максимальную безопасность на улицах и снарядите максимум пассажирских кораблей, – невозмутимо отчеканил Джаспер, игнорируя вопрос. – Как только станет окончательно ясна природа терактов, магистр Элхард лично Вам об этом сообщит, ведь так?       – Хорошо, – согласился Норберт, всё ещё нервно дыша и встревожившись ещё больше от очередной мысли, посетившей его голову.       Архираддон Кэндерли, смерив взглядом Джаспера, проследовал обратно в свою карету и поспешно скрылся с перекрёстка в сопровождении всадников и распрощавшегося с коллегой местного военного начальника. Архираддон Фейран жестом подозвал лояльного себе командора инквизиции и о чём-то оживлённо с тем переговорил, после чего отвлёкся на Роланда Глариона. Фалькон же, нахмурившись, подошёл к магистру Элхарду на расстояние всего в пару шагов, так близко, чтобы его слова мог слышать только Норберт.       – У Вас слишком скучная жизнь или Вы заделались организатором детективных приключений? – голос Джаспера излучал спокойствие, через которое прорывались стальные нотки ироничного презрения.       – Нет актива более ценного, чем информация, – раздосадованно проговорил Элхард. – Вы прекрасно знаете, какое двоякое значение для нас имеет активность, напрямую связанная с Фолиумом. Если при должной осторожности мы получим доступ к библиотеке самого Фолиреуса Хора, то Элиза Штурвальд – лишь малая плата за такое счастье.       – Значит, Совет рассчитывал уболтать меня побыть дипломатом, – усмехнулся Фалькон.       – Джаспер, Вы не посторонний человек в Лоргороте и не чужак для Совета Магистров. Вы знаете, за что мы боремся, за какие идеи. Если на нашей стороне будут безграничные знания самого Прорицателя Судеб, то мы получим преимущество перед нашими противниками.       Речь Норберта была живой, энергичной и в некоторой степени преисполненной одержимостью. Его сапфировые глаза горели не только пламенем самоуверенности, но и огненным хаосом убеждённости в выбранных идеалах.       – Фолиреус Хор не встаёт ни на чью сторону, – мрачно заметил Джаспер. – У него может быть только один союзник – он сам.       – Но послушайте, какой смысл ему был похищать девчонку? Неужели это не привлечение внимания к собственной персоне с целью предложить союз?..       – Вы мудры, Норберт, – Фалькон покровительственно положил руку на плечо магистру. – Однако Ваша вера в лояльность властителя Фолиума может погубить как Вас, так и весь город. Вы решили умолчать о причастности Хора к произошедшим терактам, я могу это списать на заинтересованность Совета в сложившейся политической обстановке. Но если Вы попытаетесь ещё раз что-то от меня скрыть…       Речь Джаспера, сквозь человеческую харизму которой начала просачиваться вибрация куда более могущественного и величественного голоса, была прервана шипением и реактивным гулом, раздавшимся откуда-то сверху. Молниеносно подняв глаза, Фалькон заприметил элегантный флайдер, стремительно снижавшийся под прицелом напряжённых и пассивно-агрессивных взглядов инквизиторов. Выпустив облако густого пара с еле уловимым голубоватым оттенком, воздушный транспортник приземлился в нескольких метрах от говоривших Джаспера и Норберта. Дверца с тонированным стеклом с приятным механическим щелчком поползла вверх и из флайдера вышел молодой человек издалека казавшийся более молодым Джаспером Фальконом.       – Милорд Кристофер? – удивился Норберт.       – Eldor arath, магистр Элхард, – учтиво поприветствовал ректора младший брат Джаспера Фалькона.       – Здравствуй, – с демонстративной выправкой и сдержанностью поздоровался с братом Джаспер. – Мы условились встретиться через…       – Да, я знаю, – Кристофер нагло перебил старшего брата. – Но столб дыма от пожарища оказался для меня слишком притягательным и я не смог себе отказать в удовольствии прилететь и увидеться с тобой раньше запланированного. К тому же, я кое-что отыскал.       – И что же это?       – О, юный Кристофер Фалькон, – послышался настолько преисполненный театральностью дружелюбный возглас архираддона Фейрана, что всем присутствующим стало очевидно его притворство.       – Я и не думал, что когда-нибудь встречу Вас, – куда более искренне признался Роланд Гларион, почтительно кивая младшему Фалькону. – Ваш брат, Джаспер, немного о Вас рассказывал, но если что-то и говорил, то это весьма интриговало.       – Очень признателен за тёплые слова, – неловко улыбнулся Кристофер подошедшим мужчинам и вновь обратился к брату. – Тебе лучше слетать со мной и взглянуть лично.       Джаспер кивнул в ответ.       – Но нам ещё предстоит осмотреть места происшествий, – нахмурился церковный иерарх.       – Вы это и сделаете, – мгновенно ответил Фалькон, проходя с младшим братом к флайдеру. – Проведёте детальный осмотр, зафиксируете наиболее подозрительные детали, задокументируете и при первой же возможности предоставите отчёт лично мне.       – Я ещё могу понять Ваше доминирование над Кэндерли, – возмущённо заявил Фейран. – Он только и может, что подсчитывать денежный приход с церковных сборов, в экстренной ситуации он никакой. Но я…       – А Вы хотите оказать мне услугу, чтобы завоевать моё расположение, – закончил за иерарха Джаспер, после чего стремительно закрыл дверцу флайдера.       Двигатели издали протяжный механический треск с мелодичным эхом, из выхлопных отверстий в днище транспортника вырвались языки голубого пламени, и флайдер, выпуская густое облако пара, взмыл над головами обескураженных представителей двух враждующих гегемоний и умчался в западном направлении.       – Чего такого важного нашёл юный Кристофер? – озадаченно нахмурился Роланд Гларион, протирая запотевшие от пара линзы очков.       – Джаспер Фалькон не сорвался бы с места из-за «чего-то», – загадочно проговорил архираддон. – Его брат нашёл не вещь. Его брат нашёл человека.              Часы пробили десять часов утра девятого числа месяца Холодного ветра, когда в бетонных офисных джунглях вновь полил ледяной дождь, временами перемежающийся снегопадом. Специфические погодные явления обусловленные убитой экологией уже не удивляли Джаспера Соула, прожившего во фрактале Конгломерата несколько последних лет. Куда больше его поражал сам вид пасмурного неба, лучи Элдора, прорезающие толщу угрюмых облаков, и величественный пейзаж верхних уровней городского массива. Однако времени любоваться величием индустриальной серости не было, ибо контактёр ожидал.       Прячась от дождя под козырьком остановки воздушного общественного транспорта, Джаспер Соул концентрировал всё своё внимание на стеклянных дверях, ведущих в шикарное геометричное фойе колоссального офисного небоскрёба, принадлежавшего корпорации «Дримс Индастриз». За четыре прошедших года, корпорация, ранее специализировавшаяся на организации креативных мероприятий, расширила профиль своей деятельности и занимала уже несколько офисных колоссов от мала до велика, расположенных в разных уголках фрактала Конгломерата. Судя по тому, что контактёр смог узнать от ночного посетителя его лачуги, директор корпорации оставался прежним. Алваэр Кроу, хоть и сильно сдал в возрасте ввиду пережитой психологической травмы, всё ещё принимал ключевые стратегические решения и уверенно вёл свою медиаимперию к новым вершинам успеха.       Мысленно возвращаясь к пережитым четыре года назад событиям, Джаспер Соул не горел желанием пересекаться с местами и людьми из столь отдалённого к тому моменту периода его жизни. Толком до конца не понимая подлинную суть произошедшего тогда на самом деле, контактёр старался абстрагироваться от периодически накатывающей меланхоличной боли и сконцентрироваться на задаче, поставленной перед ним ночным визитёром: найти одного непримечательного, но на деле крайне важного сотрудника корпорации, чьи способности смогут подарить преимущество в надвигающейся буре.       Что это будет за буря, Джаспер Соул не имел ни малейшего понятия, и уж тем более он перестал задаваться экзистенциальными вопросами, когда после нескольких промчавшихся люфдеров, сквозь дождевую завесу разглядел фигуру высокого, худоватого и длинноволосого молодого человека, поспешно заходящего в фойе небоскрёба. Когда створки стеклянных дверей закрылись, контактёр уже успел по стальному мостику перебежать через временно опустевший воздушный транспортный канал и оказаться в нескольких десятках шагов от входа. Нервно осмотревшись по сторонам, Соул сделал глубокий вдох, надевая маску спокойствия, и прошёл в до боли знакомое фойе.       За четыре года оно немало преобразилось, хоть и сохранило свой первозданный геометрический узор на полу. По обе стороны от выделенной особо примечательным орнаментом «дороги» к стойке консультаций возвышались стенды с голографическими рекламными изображениями, продвигающими технические устройства, разработанные «Дримс Индастриз», а также загадочный препарат под названием фольвура. Нашлось применение высокому потолку: фойе стало многоуровневым, приобретя вид своеобразного атриума, и к самому верхнему уровню постепенно вели цепочки эскалаторов и простых лестниц.       Острый привкус горечи и сильная головная боль подкосили контактёра, отчего тот, шатаясь, добрёл до резной лавки неподалёку, на которую свалился. Схватившись за голову, Джаспер хоть и не сразу, но понял причину накатившей боли: организм выражал острую потребность в цугнахте, к которому привык за прошедшие четыре года. Посылая пугающие образы страданий, разъедая мозг горькими вспышками омерзительных блюд, от которых наверняка захотелось бы вырвать самому себе язык, организм пребывал в агонии.       – Вам плохо, сэр? Может вызвать врача?       Приятный женский голос слегка развеял удручающую карусель агонии. Джаспер поднял глаза и увидел, по всей видимости, сотрудницу корпорации, с сопереживанием смотрящую на страдающего контактёра. Отойдя на несколько шагов в сторону, – к автомату с водой, – девушка быстро наполнила пластиковый стаканчик и протянула его контактёру. Соул, приложив усилия для доброжелательной улыбки, мгновенно опустошил стакан и с облегчением вздохнул, чувствуя, что боль начала постепенно отступать. Сотрудница корпорации немного успокоилась, что-то щёлкнула на автомате и наполнила стакан уже газированной водой. Присев рядом с Джаспером, она протянула ему только что наполненную пластиковую ёмкость:       – Что с Вами случилось?       – Остаточный эффект после медицинской терапии, – солгал контактёр.       – Выглядит страшно, – обеспокоенно покачала головой девушка. – Значит Вы, скорее всего, пришли за фольвурой?       – А? Что? – нахмурился Джаспер. – Нет, я ищу здесь одного человека. Может быть, Вы поможете мне с ним встретиться?       – А кого разыскиваете? – с интересом спросила сотрудница.       – Молодого писателя. Он устроился на работу несколько лет назад. После этого дела корпорации резко пошли в гору…       – Несколько лет назад в корпорацию пришло много креативных сотрудников, – покачала головой девушка. – Кто из них пришёл раньше, а кто – позже, я точно не знаю.       – Жаль, – выдохнул контактёр, разваливаясь на лавочке и с облегчением запивая газировкой почти сошедшую на нет агонию.       Сотрудница издала суетливый эмпатичный вздох и несколько мгновений смотрела в пустоту перед собой, по всей видимости размышляя над решением сложившейся проблемы. Джаспер, смахнув пот со лба и отогнав практически угасшие болезненные образы, собрался уже встать, когда девушка оживлённо обратилась к нему:       – Может стоит обратиться к мистеру Кроу?       Встреча с человеком, непосредственно связанным с мрачными переживаниями прошлого, не прельщала контактёра, однако он согласился. Выполнение поставленной задачи было в тот момент гораздо важнее сиюминутных меланхоличных воспоминаний, хоть и впивающихся в расшатанную отшельничеством последних лет душу, словно ножи. Игнорируя яд тоски, Джаспер кивнул сотруднице корпорации и молча проследовал за той к тому самому лифту, на котором четыре года назад поднимался на вершину небоскрёба. Тогда корпорация хоть и работала в плюс, но была одной из сотен таких же относительно небольших компаний. Сейчас же «Дримс Индастриз» стала гигантом в своей отрасли и многочисленные рекламные баннеры, голограммы и усовершенствованная отделка кричали об этом.       – Не думал, что мистер Кроу консультирует в поисках своих сотрудников, – неловко усмехнулся Джаспер, стремясь разрядить затянувшееся молчание. Лифт, теперь остеклённый и выходящий обзорным окном в атриум, мчался к вершине.       – Мистер Кроу занятой человек, это правда, – девушка кивнула. – Однако не думаю, что он откажет Вам в помощи. Всё-таки, Вы для него не последний человек.       – Да? Почему?       – О Вас в корпорации слагают легенды, Лазарь, – лицо сотрудницы озарила приятная улыбка, а Соул вздрогнул от произнесения псевдонима, под которым некогда работал. – Своими трудами Вы, хоть и косвенно, но спасли «Дримс Индастриз» от раскола и банкротства. Думаете, после стольких услышанных историй, я бы Вас не узнала?       Джаспер промолчал. Любой бы человек, спустя многие годы самобичеваний за некий видимый им проступок, смог бы лишь молча пребывать в искреннем удивлении от осознания, что проступок почитается кем-то за подвиг. Из оцепенения Соула вывел мелодичный звук, сигнализирующий о прибытии лифта на нужный этаж. Увидев впереди по коридору ту самую дубовую, но за прошедшие годы ставшую словно бы массивней, дверь, контактёр вздрогнул, но всё же проследовал за сотрудницей, приветливо приглашающей за собой. Подведя прямо ко входу в кабинет директора корпорации «Дримс Индастриз», она несколько раз постучала по дубовой глади, ободряюще усмехнулась и упорхала.       Джаспер, превозмогая эхо ностальгии, отворил дверь и вошёл.       Кабинет директора остался прежним. Геометричный узор на полу. Необычные витрины и стеллажи с бумажными книгами и статуэтками, словно в музее редкостей. В глаза бросился лишь сменившийся цвет стен: он стал более светлым и позитивным, однако общий настрой помещения не сильно от этого изменился.       – Кого я вижу.       Алваэр Кроу, уже окончательно поседевший, поправил обновленный синий деловой костюм, излучавший престиж и роскошь, прихрамывая поднялся из-за стола и проследовал навстречу Соулу. Контактёр лишь болезненно сдерживал нервное дыхание и неловко улыбнулся, стараясь показать свой оптимистичный и приветливый настрой.       – Вот мы и снова встретились, Лазарь, – директор корпорации протянул руку для приветствия. – Я рад тебя видеть.       – Почему? – только и смог спросить Джаспер, пожимая протянутую руку.       – Мне кажется, это очевидно, – смутился Кроу. – Нас с тобой связывает общее воспоминание и оно делает нас с тобой ближе.       – Но я же…       – Сыгранная тобой роль – лишь гадкая ирония судьбы, не более того. Да, я потерял дочь, решившую покончить с собой по надуманным причинам, но в том была не только твоя вина, но и моя. Я слишком много времени уделял развитию корпорации, она же была предоставлена самой себе, – Алваэр меланхолично вздохнул и направился обратно к рабочему столу. – Хороший отец не имеет права оставлять своего ребёнка перед сим жестоким миром в одиночестве, впрочем, как и подталкивать к нему.       – Вы смогли справиться с болью утраты, это достойно уважения, – улыбнулся Джаспер и тут же выхватил взглядом несколько флаконов с зеленоватой жидкостью, стоявших ближе к краю стола.       – Да, мой корпоративный долг поспособствовал этому, – кивнул Кроу, усаживаясь в кожаное кресло за столом. – Я слышал от нашего общего друга о том, что с тобой творилось последние четыре года. Если бы не «Дримс Индастриз», я пошёл бы той же дорогой.       Контактёр искренне удивился и растерянно спросил:       – Вы знаете…?       – Да, – твёрдо ответил Алваэр. – Лорд Фалькон для меня не менее ценный друг и союзник, чем ты, Лазарь. И полагаю, ты пришёл сюда не по велению собственной ностальгии, а по его просьбе, не так ли?       Джаспер утвердительно кивнул.       – Понимаю. Проспер всеми силами старается действовать скрытно, хотя после всего произошедшего я даже не уверен, что в том есть смысл.       – Даже если у врага есть подозрения, они должны оставаться неподтверждёнными, – предположил контактёр.       – Нет, ты не понимаешь, дело не в подозрениях, – покачал головой Кроу. – Дело в Наследии. Только вот какую роль оно играет здесь, доподлинно понять трудно.       Директор корпорации о чём-то задумался, но уже через несколько секунд внимательно посмотрел на Лазаря, словно задавая немой вопрос. Когда же Джаспер на него не отреагировал, Алваэр откинулся в кресле и спросил напрямую:       – Так зачем ты пришёл сюда?       – В корпорации работает один человек, – Соул подошёл ближе к директорскому столу. – Молодой писатель, устроился на работу несколько лет назад, после чего дела корпорации резко пошли в гору. Он нужен лорду Фалькону.       – Зачем? – Кроу заметно напрягся и краем глаза взглянул на флаконы с зелёной жидкостью, однако почти сразу перевёл взгляд обратно на Джаспера.       – Вы сами упомянули, что Проспер старается действовать скрытно. Это же касается и его мотивов, что вполне логично.       – Понимаю, – соглашаясь, кивнул директор. – Однако человек, которого ты упомянул, весьма ценный сотрудник. Мне бы не хотелось терять его… по любой причине.       – Почему же он так высоко ценится? – полюбопытствовал контактёр.       – Из-за этого, – Алваэр указал на изумрудные флаконы, жидкость в которых слегка бликовала в лучах Элдора, пробивающихся через пасмурное небо и оконную гладь за спиной директора корпорации.       – Что это?       – Это фольвура. Оригинальный препарат, предложенный Джорданом и разработанный в лабораториях «Дримс Индастриз». Амнезиак, который не стирает память, но перезаписывает её. Не скрою, хоть у меня и есть нужда, даже искушение, применить фольвуру на себе, я на это не решаюсь. Однако именно продажи фольвуры увеличили прибыль корпорации в несколько раз.       – Значит, этот Джордан не только писатель, но и алхимик? – слегка прищурился Лазарь, допытывась до истины.       – Нет, он лишь предложил концепцию и подсказал подходящее для синтеза растение – феолниру. Однако только лишь эта концепция спровоцировала расширение профиля оказываемых корпорацией услуг и в итоге нас озолотила.       Джаспер присел на скромный стул, расположившись ровно напротив Кроу. Ещё раз внимательно осмотрев флаконы с оригинальным препаратом, он задумчиво произнёс:       – И даже нет никаких побочек?       – Как и все психоактивные вещества, фольвура тоже способна вызвать привыкание, как показали лабораторные тесты. Однако с учётом итогового результата, это не столь уж и значительный дефект.       – Интересно, а об этой грани бизнеса «Дримс Индастриз» лорд Фалькон тоже знает? – с лёгким вызовом в голосе спросил Лазарь, переводя чуткий проницательный взгляд на директора корпорации.       Алваэр Кроу напрягся и с трудом, но изобразил на лице дружелюбие:       – Лорд Фалькон имеет полное право относиться негативно к тому, чем зарабатывает на жизнь «Дримс Индастриз». Но это личное дело меня, как её директора, в частности и непосредственно самой корпорации в целом.       – Вы правы, мистер Кроу, – улыбнулся контактёр. – Продукт, по всей видимости, пользуется спросом, раз приносит большую прибыль. Разумеется, это создаёт автору продукта положительную деловую репутацию. Однако Джордан необходим лорду Фалькону.       – Проспер упоминал, что ты придёшь, – засопел Кроу. – Но он и словом не обмолвился о том, что ему нужен какой-то писатель. Это больше смахивает на промышленный шпионаж, в котором, к слову, тебя уличали в бытность твою контактёром.       Джаспер вздрогнул, однако необходимость выполнить поставленную задачу, искреннее желание исполнить свой долг перед миром и, таким образом, простить самого себя, освежили в памяти Соула его методики. Лишь на несколько мгновений потеряв контроль над своими эмоциями, контактёр, обратившись к своим профессиональным воспоминаниям, стремительно взял себя в руки. Сосредоточившись, он внимательно посмотрел в глаза директору.       – Вы сталкивались с Вальдо Яргуном, – твёрдо произнёс Лазарь. – Вы пытались выслужиться перед лордом Фальконом, переманив парня на свою сторону, но на самом деле, в итоге, хотели получить доступ к Элизе Штурвальд. Я это видел.       От услышанного вздрогнул уже Алваэр. Обескураженно посмотрев в глаза Джасперу, он взволнованно встал со своего места и прошёл к окну, где несколько мгновений успокаивал нервное дыхание.       – Вам известно, кто противостоит лорду Фалькону, – продолжил Лазарь. – Вы прекрасно знаете, с кем он борется. Стремиться нажиться на глобальной угрозе – весьма наглый поступок.       – Молчи! – резко выпалил директор. – Я и без твоих нравоучений знаю, на что мне приходится идти ради процветания моего детища!       – Если не остановить Фолиреуса Хора, уже ничьё детище не уцелеет! – таким же повышенным тоном ответил контактёр.       – А причём здесь Джордан Тэйл?! – ещё более громко вскричал Кроу. – Он ценный сотрудник, он предложил концепцию фольвуры, он креативный директор в департаменте инновационных разработок. Но на кой экзар он сдался Просперу?!       Лазарь поднялся со стула и твёрдой, уверенной походкой приблизился к Алваэру. Пробуждая в себе всю силу своей былой харизмы, он пронизал мужчину холодным, профессиональным взглядом, стремясь внушить трепет как перед собой, так и перед тем, что он собирался сказать.       – Сначала, я решил, что Вы, как и все, помешались на идее «избранности» мисс Штурвальд, что Вы возжелали обрести контроль над Наследием. Однако я начинаю понимать...       Директор гордо и уверенно смотрел в глаза Лазарю, но познаний контактёра в психологии было достаточно, чтобы ощутить пограничное состояние мистера Кроу, его скрытый в глубине души, но всё ещё терзающий ментальный нарыв, выжигающий своей болью сознание и душу.       – Вы не хотели получить власть. Вы хотели обрести дочь, пусть даже приёмную.       – Молчи, – практически шёпотом проговорил Алваэр, болезненно прикрывая глаза.       – Элиза находится в заточении у Фолиреуса Хора. Вы хотели стать для неё приёмным отцом взамен тех родителей, что сослали её в Лоргорот. Как я могу молчать о том, что Ваша потенциальная приёмная дочь в опасности?       Мужчина отвернулся от Соула, вновь прохромал к панорамному окну, болезненно сутулясь. Но не от физического недуга, а разошедшихся грубых швов на зализанной несколько лет назад духовной ране, уже искусственно забытой, но по итогу напомнившей о себе повторной, практически невыносимой болью утраты и скорби. По Алваэру было видно, что осознание собственной ментальной слабости выводит его из себя, но он ничего не мог с этим поделать. Разочарование, обида на жизнь, обида на человека, причастного к смерти его дочери – все эти чувства вернулись и нахлынули с новой, опустошающей силой.       – Моя дочь погибла из-за тебя, – процедил Кроу.       – Тогда как Элиза Штурвальд погибнет уже из-за Вас, – парировал Лазарь, – если Вы не окажете поддержку лорду Фалькону. Ему нужен Джордан Тэйл, чтобы вытащить девочку из лап властителя Фолиума. Да, – болезненно кивнул Соул, – моя вина в гибели Вашей дочери тоже имеется, однако Вы были слишком увлечены построением своего бизнеса, своим корпоративным долгом, и забыли о долге родительском. Вы потеряли свою родную дочь. Неужели Вы хотите ещё и окончательно потерять приёмную?       – Каким образом писатель может помочь в спасении мисс Штурвальд? – спросил директор, оборачиваясь от окна к контактёру. В его глазах стояли слёзы.       – Я не знаю, – честно признался Лазарь. – Мне известно лишь то, что Джордан Тэйл – необходимое звено в операции по её спасению. Окажите поддержку, пусть меня проведут к нему, позвольте мне переговорить с ним.       – А чем лорд Фалькон отплатит за мою поддержку? – без толики корысти, но из принципа уточнил Алваэр.       – Исцелением, – ответил контактёр после недолгой паузы.       Секретарь прибежал уже через минуту, в течение которой мистер Кроу пристально, словно бы стремясь пробить дыру в черепе Лазаря, сверлил его взглядом. Ещё через минуту, получив распоряжение от своего начальника, секретарь услужливо вёл Соула офисными коридорами, направляясь к корпоративному лифту.       Департамент инновационных разработок олицетворял собой самые смелые футуристические мечты, хоть и ограниченные рамками корпоративного бюджета. Множество голографических чертежей и моделей, суетящиеся сотрудники и многочисленные конференц-залы, увешанные схемами и наглядными технологическими инструкциями в совокупности рождали стильное и высокотехнологичное креативное пространство. Вскоре, из эстетичных и минималистичных офисных коридоров, светясь серебристыми оттенками, департамент перетёк в громадный зал – фабрику интеллектуальной собственности, ложащейся в основу новых технических устройств и психоактивных препаратов, во флагмане которых располагалась фольвура – её рекламные вывески выделялись повсеместно. Прорываясь своим вниманием через множество деталей, Джаспер выхватил взглядом в углу внушительного помещения, разделённого на небольшие конференц-залы и цеха невысокими перегородками, укрытый за звуконепроницаемым стеклом компактный кабинет, выполненный в куда более классическом и приземлённом стиле.       Уставленный у дальней, мощной стены, стеллажами с книгами, кабинет выделялся из общей серебристой гаммы своим тёмно-синим оформлением, являя собой куда более «старинное» творческое пространство. Лёгкая строгость, деревянная мебель и декор на стенах, небольшие гипсовые статуэтки на книжных полках, настенные горшки с цветами и широкий письменный стол – всё это скорее соответствовало Синодальному дизайну интерьеров, хоть и с ноткой современности, присущей Совету Магистров. Уже через стеклянные стены Джаспер обратил внимание на высокого молодого человека, сосредоточенно делающего записи в записной книжке. Однако как только секретарь приблизился к стеклянной дверце, ведущей в кабинет, писатель отложил записную книжку и демонстративно вежливо улыбнулся своему посетителю. Когда же контактёр переступил порог кабинета, молодой человек с небольшой долей театрального пафоса произнёс:       – В минуту великой нужды небожители обращаются к подлинным проповедникам Вселенского замысла – творцам. Вы согласны?       – Я тоже рад знакомству, мистер Тэйл, – вежливо улыбнулся Джаспер и проводил взглядом поспешно удаляющегося секретаря.       – Забавно, Вы видите меня впервые, я же знаю Вас уже давно, – писатель сохранил на своём выразительном лице тень улыбки и поправил пряди длинных волос, уложенных в хаотический беспорядок.       – Правда? – усмехнулся Соул. – Откуда?       – Как не знать, когда о Вас легенды ходят, – отзеркалил усмешку Джордан Тэйл. – И беря во внимание легенды Ваш визит ко мне становится ещё более удивительным. Какое дело уникальной личности, одарённой способностью общаться с душами почивших разумных, до креативного директора департамента одной из сотен корпораций?       Джаспер, вспоминая свои профессиональные привычки, вновь внимательно осмотрел кабинет писателя в поисках важных деталей. Однако ни названия книг, ни гипсовые статуэтки, ни настенные горшки с изумрудными лиственными растениями, ни декоративные бутылки с разноцветными жидкостями не давали представления о мистере Тэйле, как о человеке, а только лишь создавали творческую атмосферу в помещении.       – По всей видимости, мой витиеватый литературный язык немного сбивает Вас с толку, прошу прощения, – произнёс Джордан, не получив ответа на предыдущую реплику. – Поэтому постараюсь выразиться более доступно: зачем пожаловали?       – Чтобы поговорить, – максимально туманно ответил Соул.       – Легендарный Лазарь вновь опрашивает знакомых некой жертвы несчастного случая? Боюсь, я с такой жертвой не знаком.       – Нет, я больше не контактёр, – сохраняя доброжелательное выражение лица сообщил Джаспер, присаживаясь на мягкий стул, приставленный к письменному столу напротив кресла писателя, однако сдвинутый чуть в левую сторону.       – Да, официально Вы покинули службу, мне это известно, – слегка усмехнулся Джордан и направился к ближайшему книжному стеллажу, с полки которого аккуратно взял бутылку с жидкостью насыщенного рубинового цвета. – Будете?       – Нет, спасибо, – с максимально вежливой интонацией отказался контактёр.       – Предпочитаете не пить на задании? Учитывая Ваш бэкграунд, особенно в последние четыре года, такой принцип заслуживает уважения, хоть и побуждает к ядовитой иронии.       – А Вам известно то, что было со мной в последние четыре года? – на мгновенье нахмурился Лазарь, стараясь сохранить дружелюбную улыбку.       – Разумеется, впрочем, мне даже не трудно банально догадаться. Как-никак, между нами много общего: мы вместе обладаем уникальным набором способностей и по совместительству являемся результатом селекции, проведённой тайным орденом.       Джаспер усмехнулся:       – Фантазии Вам не занимать.       – Это не фантазии, это объективный факт, – молниеносно отреагировал на усмешку писатель, возвращаясь к столу с бутылкой и парой бокалов в руках. – Впрочем, моё заявление о том, что я не просто ждал Вас, но и знал точное время Вашего визита, лишь укрепит Ваши сомнения в объективности озвучиваемых мною фактов. Верно?       – Вы весьма проницательны, – широко улыбнулся Соул.       – Благодарю за комплимент, – вежливо отчеканил Джордан, наливая жидкость из бутылки по бокалам и придвигая один из них поближе к Джасперу. – Впрочем, здесь дело не в моей проницательности, а в том, по какой именно причине я представляю столь высокую ценность для «Дримс Индастриз».       – Мистер Кроу сказал, что Вы предложили концепцию фольвуры.       – Да, я представляю ценность ещё и в связи с этим. Как-никак, торговля психоактивными веществами всегда приносит больший доход, чем организация увеселительных мероприятий, – Джордан легонько усмехнулся и погрузился обратно в своё кожаное кресло, не спуская внимательного взгляда с контактёра. – Однако, о самом главном мистер Кроу конечно же не упомянул, что достаточно мудро с его стороны.       – Вы пишите самые проникновенные истории? – предположил Лазарь.       – Согласен, мистер Соул, однако хоть писать проникновенные истории – это и большой талант, проложить только им путь к успеху и достатку всё равно достаточно затруднительно, уж поверьте мне. Мистер Кроу ценит меня из-за дара хоть и схожего, но куда более значимого, чем способность играть на струнах человеческой души.       – Что ж, просветите меня, – изобразил максимально лояльную улыбку Джаспер.       – Я уже попытался это сделать, но будет лучше, если Вы взглянете сами.       С чуть более широкой улыбкой, молодой писатель протянул контактёру записную книжку, аккуратно лежащую на столе в пределах досягаемости словно бы специально, чтобы быть поданной в тот момент. Проведя рукой по тактильно приятной тёмно-синей обложке, Соул открыл книжку на первой же странице и сначала принял её за ежедневник, что вызвало у него непроизвольную усмешку. Однако указание точной даты и времени, вплоть до минут, и стиль записей побудили Джаспера внимательней вчитаться в содержимое.       Девятое число месяца Холодного ветра; одиннадцать часов утра; пять минут; после – реплики, расписанные, словно диалог, с краткими пояснениями о движениях и эмоциональных реакциях. Написанное в точности соответствовало диалогу Джордана и Джаспера начиная с момента, как контактёр переступил порог кабинета. Последней репликой значился изумлённый возглас Соула:       – Не может быть.       Ещё раз пробежав глазами запись и проморгавшись, Лазарь с восхищением посмотрел на молодого писателя, с довольной улыбкой наблюдающего за его реакцией.       – Значит, Вы предсказываете будущее?       – Нет, – лицо Джордана украсила театрально победительская улыбка. – Я его прописываю.       Джаспер нахмурился в ожидании объяснений.       – Мой дар заключается в том, что я в художественной форме могу воздействовать на реальность, определяя исход настоящего либо переопределяя его причину, – пояснил писатель. – Я знал точное время Вашего визита, так как прописал его.       – И… Вы так можете переписать причинно-следственные связи в жизни любого человека? – повторно изумился Лазарь.       – Практически, – довольно улыбнулся Джордан, но вскоре вновь вернул своему лицу лишь тень улыбки. – Однако мои способности ограничены местом моего пребывания. Чтобы реальность подстроилась под описанный мной эпизод, я должен присутствовать в нём лично. Полагаю, Ваши способности ограничены таким же образом, не так ли?       – Да, – Джаспер задумчиво протянул записную книжку обратно Джордану и откинулся на спинку стула, – теперь понятно, почему Вы так ценны для мистера Кроу.       – Пока я нахожусь в стенах корпорации, я могу прописать позитивный исход любой ситуации на рынке, – подтвердил Тэйл неозвученную теорию контактёра. – Метафизическое жульничество, но мистер Кроу весьма щедр на вознаграждение. После долгого периода одиночества и бедности, для меня это весомый довод в пользу того, чтобы продолжать приносить пользу корпорации.       – Значит, Ваше слабое место – это материальный достаток? – усмехнулся Лазарь.       – Нет, моё слабое место – это возможность обеспечить своё благосостояние любимым делом, – чуть более деловито заявил Джордан. – Я люблю писать истории, меняющие мир вокруг меня к лучшему. В стенах корпорации «Дримс Индастриз» у меня есть такая возможность, пусть и с условием, что это приносит финансовую выгоду мистеру Кроу.       – Раз благополучие окружающего мира для Вас не пустой звук, то у нас действительно много общего, – вкрадчиво прищурился контактёр. – Видите ли, Ваши способности могут оказать пользу не только лишь корпорации, но и всему Лоргороту.       Впервые за долгое время тень улыбки покинула лицо писателя. Чуть нахмурившись, обретя абсолютную серьёзность, выражая максимальную сосредоточенность, он придвинулся к столу, обращаясь в слух.       – Есть силы, жаждущие вторгнуться в этот мир и уничтожить его. Вместе с Вами, на нашей стороне будет преимущество.       – Слишком короткая и туманная экспозиция, Вы не находите? – тень улыбки вернулась на лицо Джордана. – Что же за силы угрожают миру? И кто ещё находится на «нашей» стороне?       – Я могу лишь сказать, что противник очень могущественный. Он уже похитил одну девушку, которая представляла не меньшую ценность, чем я или Вы. Нет никаких сомнений, что следующим шагом для врага будет устранение кого-то из нас, а когда это случится…       – Всему придёт конец? – с нахальной усмешкой спросил Джордан.       – Именно, – кивнул Джаспер, внутренне недоумевая из-за реакции писателя.       – Признаюсь честно, – Тэйл вновь откинулся в кресле. – Если бы я не знал того, что я знаю, я бы посчитал Вас за сумасшедшего. Однако я наслышан об инциденте, связанном с Элизой Штурвальд. Я знаю, кто похитил её. Я знаю тех, кто хочет вернуть её.       Контактёр встревожился, но внешне постарался сохранить полную невозмутимость.       – Как я и сказал, мистер Соул, мы вместе являемся результатом селекции, проведённой тайным орденом. Мы – лишь вещь, пешки в их генетических экспериментах. Эта Элиза Штурвальд – точно такой же расходный материал, которому полоумные кретины из Совета Магистров приписали способности, которыми будет обладать её дочь, или может быть внучка, а то и правнучка. Нет никаких грёбаных гарантий, что она вообще носительница нужного гена.       – Что Вы хотите этим сказать, мистер Тэйл? – нахмурился Лазарь.       – То, что в любой непонятной ситуации, мистер Соул, я выбираю Знание. Честное, полное, абсолютное. Орден же, по воле которого мы были рождены на свет, погряз во лжи. Они открыто врут и манипулируют, эпохами ведя цивилизацию к ведомому только им самим результату. Это и есть «наша» сторона?       – Почему Вы так уверены в том, что некий подобный орден вообще существует и тем более является нашей стороной? – Джаспер изобразил искреннее любопытство.       – В мире есть много вещей, у которых нет прямых доказательств и в которые необходимо просто верить. Но это не значит, что эти вещи неверны в своей сути. Взять хотя бы религию, распространяемую Собором Великого Пантеона. Они проповедуют веру в пантеон богов, во главе которого находится Рахилл Элларад. Ошибочность самой доктрины, однако, не делает самого Рахилла выдумкой, ведь обратившись к летописям мы узнаем, что в конце Первой эры действительно существовал полководец под таким именем. Собственно, он и послужил прототипом для центрального божества Великого Пантеона, ведь совершил подвиг исторического значения: разбил орду демонов и основал империю Эллиар – самое могущественное государство Второй эры.       – Да, но известный всем здравомыслящим индвидам исторический факт не доказывает существование тайного ордена.       – Не доказывает. Но создаёт вероятность.       – Ни в коем разе, – усмехнулся контактёр. – Это теории заговоров, это сказки и предрассудки. Правда же заключается в том, что есть опасность, которая угрожает целому миру, и есть люди, готовые попытаться эту катастрофу предотвратить. Вы сказали, что выбираете Знание. Так почему же, получая Знание, вы предпочитаете его иллюзию и верите в предрассудки, а не объективные факты?       По лицу Джордана трудно было понять, что он думает на самом деле, однако глаза выражали искреннюю грусть и даже сочувствие. Придвинувшись к столу, он оживлённо заговорил:       – Факт становится объективным, когда подтверждается множеством никак не связанных друг с другом источников информации. Вы считаете, что представляете людей, искренне желающих остановить угрозу извне. Я же предполагаю, что Вами манипулирует тайный орден, который спланировал и саму угрозу, и сам факт нашей встречи. Какой именно факт следует считать объективным в таком случае?       – Тот, который меньше всего походит на теорию заговора, – твёрдо ответил Джаспер.       – Мы все верим в теории заговора, мистер Соул, – усмехнулся писатель. – Вы лишь просите меня поверить в Вашу собственную. Вы приходите ко мне, к успешному и ценному сотруднику преуспевающей корпорации, и просите откликнуться на зов помощи в борьбе с неким врагом из иного измерения. Вы только вдумайтесь в то, как это звучит! Это же форменная теория заговора, из разряда тех, что распускают верующие в скорый конец света!       – Вы правы. Однако сам факт существования в нашей Вселенной кого-то вроде нас с Вами делает все эти аргументы несущественными. Равно как и исторический факт, к которому Вы сами же и апеллировали. Много сотен тысяч лет назад Рахилл Элларад разбил орду демонов и основал империю. В Третью эру лорд экзаров Ардуилл был дважды изгнан героями-экзартарами. Буквально несколько десятков тысяч лет назад легионы Элдорима отправлялись на бой в иное измерение. Все эти события нашли своё отражение в летописях и исторических хрониках, причём всех разумных рас, не выродившихся к настоящему моменту и не ушедших в добровольное изгнание, как ируаны. И Вы серьёзно пытаетесь сравнить очередную, вполне реальную, угрозу из иного измерения с теорией заговора о тайном ордене?       Джордан, слушая монолог контактёра, успел вновь откинуться в кресле и, стиснув зубы, нахмуриться и напряжённо уставиться в пустоту перед собой, словно борясь с некими внутренними побуждениями. Вглядевшись в его глаза, Джаспер увидел вполне отчётливую скорбь, которой, однако, не смог найти объяснение.       – Я прошу Вас оказать помощь мне и моим союзникам, – убедительно повторил Лазарь. – А потом, коли Вам так проще, можете дальше верить в существование тайного ордена, манипулирующего мировой историей.       – Вы так филигранно дискутируете и жонглируете слабыми точками, мистер Соул, – молодой писатель глубоко вздохнул. – А что насчёт Ваших собственных?       Душа Лазаря дрогнула, хотя внешне это не было заметно. Однако контактёр чётко осознал, что Джордан увидел, ощутил эту вибрацию в глубинах личности разбитого самобичеваниями и отшельничеством мужчины. И хотя Тэйл был юн, даже очень юн, по виду лишь недавно преодолев рубеж в двадцать лет, он невероятно точно воспринял всю глубину переживаний Джаспера.       – Мне нет никакого дела до потусторонних угроз, – искренне заявил писатель. – Но я исполню Вашу просьбу. Мне просто любопытно и необходимо лично увидеть, во что выльется эта история… Ваша история.              Лорад Фольдерт, – величественный дворец, в котором традиционно проходили заседания Совета Магистров и располагался бюрократический административный отдел, – неизменно олицетворял собой симбиоз между монументальной архитектурой, отсылающейся к величию древних монастырей мленардов, и природой, идиллически дополняющей преддверие дворца. Широкий зелёный газон, ввиду осени уже размытый и чуть темноватый, многочисленные клумбы и фонтаны, имитирующие натуральные каскадные водопады – казалось, словно дворец вырастает из девственного биома и является неотъемлемой его частью, а не дополняется декоративными растениями и произведениями искусства ландшафтного дизайна.       Джаспер Фалькон посещал Лорад Фольдерт лишь единожды, ещё в свои подростковые годы. С тех пор, хоть на первый взгляд ничего и не изменилось, прошло непозволительно много времени, переменившего своим неумолимым ходом сам воздух. В детстве, когда мир сам по себе кажется ярким, увлекательным и безграничным, дышать хочется полной грудью, ощущая благоухающие ароматы цветов и вызывающего мурашки ветра. По достижению же сознательности и зрелости, мир предстаёт в своей подлинной, суровой, серой простоте, и подобные декоративные ухищрения начинают передавать характер властвующей организации, а не захватывать чистый незамутнённый дух.       Потому, когда новый, бронированный и от того ещё более внушительный лимузин магистра Элхарда затормозил рядом с широким ступенчатым подъёмом к главным дворцовым вратам, Фалькон лишь ностальгически хмыкнул. Кристофер, сидевший рядом, испытывал куда более яркие эмоции, с интересом подмечая стилизованные под природную естественность детали окружения. Норберт Элхард, расположившийся напротив, напряжённо собирал в стопку исписанные листы бумаги, а затем возмущённо посмотрел на Джаспера:       – Значит, Вы собираетесь идти к архимагистру без отчёта, который я составил по Вашему же указанию?       – Да, – хладнокровно ответил Джаспер.       – Позвольте полюбопытствовать, чем же Вы тогда собираетесь отнимать у него время? – язвительно поинтересовался Норберт.       – Если архимагистр посчитает нужным посвятить Вас в тонкости нашей беседы, он непременно это сделает, – улыбнулся Фалькон и, как только лимузин окончательно остановился, стремительно из него вышел.       Одёрнув плащ и вдохнув прохладный осенний воздух, Джаспер уверенно зашагал по ступеням к воротам дворца. Кристофер, чуть запоздало вылезший из автомобиля, быстро нагнал брата и последовал за тем лишь на шаг позади:       – Мы же будем говорить с ним вместе?       – Нет, только я, – холодно ответил Джаспер, отворяя створки гигантских входных дверей, которые открывались на удивление легко.       Внутреннее убранство Лорад Фольдерт производило не меньшее впечатление, чем и внешний вид дворца, однако Фалькон не обратил на это никакого внимания. Сосредоточенно вспоминая в голове путь до главного дискуссионного зала, он игнорировал оклики охранников, громадные гобелены и полотна, и дорогую меблировку просторного холла, тянувшегося от одного края дворца до другого. Широкими шагами преодолевая расстояние до места назначения, Джаспер замедлился лишь тогда, когда оказался возле высокой, в три метра с небольшим, деревянной двери. Повернувшись к младшему брату, он, скрывая накатившее в глубине души волнение, хладнокровно попросил:       – Никто не должен войти внутрь, пока я беседую с архимагистром.       Кристофер послушно кивнул. Джаспер покровительственно похлопал того по плечу и, раздувая пламя смелости у себя в душе, вошёл в дискуссионный зал, сразу окидывая взглядом громадное помещение, своим убранством способное вызвать благоговение у неподготовленного туриста. Впрочем, туристов бы никогда в этот зал не пустили.       Стоило Фалькону пересечь порог помещения, как его пробрала дрожь, а до мысленного слуха донеслись многочисленные отголоски множества эпох и пережитых событий. Переведя дыхание от прорывающегося внутрь сознания потока хаотических звуков, Джаспер окинул взглядом широкий крытый колизей, основание которого представляло собой своеобразную арену с изысканными мистическими узорами. В зале не было никого за исключением Фалькона и ещё одной персоны: облачённый в шёлковую сине-фиолетовую мантию, чуть поодаль стоял седовласый старец с заострёнными ушами и проницательными фиалковыми глазами, в которых радужка заполняла всю видимую область глазного яблока.       – Здравствуй, Джаспер, – старец почтительно склонил голову. Глубокий голос пробирал до души и вызывал искренний трепет перед мудростью и величием своего владельца.       – Приветствую, архимагистр, – Фалькон отвесил ещё более почтительный поклон, но то была не попытка пустить подобострастную пыль в глаза, а проявление искреннего уважения.       – Я знаю, зачем ты пришёл, – мудрец медленно подошёл ближе.       – Ваша проницательность абсолютна, – вновь с искренним уважением склонил голову Джаспер. – Я пришёл к Вам за советом.       – Да, вижу, он тебе необходим, – архимагистр вздохнул, погрузился в океан собственного подсознания, но уже через мгновение вынырнул обратно. – Но я не знаю, что тебе советовать. Ты знаешь догмы. Ты знаешь правила. Разве тебе нужно что-то ещё?       – Мне необходима крупица доступного Вам Знания, – ответил Джаспер. – Верен ли путь спасения Элизы Штурвальд, который я избрал?       – Ах, Элиза, – предаваясь воспоминаниям вздохнул старец.       – Она заточена в Фолиуме, Вы сами это прекрасно знаете. И Вы прекрасно знаете о её важности, о заготовленной для неё роли.       – А ты так уверен, что она не играет свою роль? – усмехнулся мленард. Сразу стало понятно, что усмешки старцу не идут совершенно и лишь портят загадочность, которая переполняла собой каждую клетку не только его физического тела, но и репутационный флёр.       – Я не знаю, – искренне признался Джаспер.       – Роль – это не всегда воплощение нужного образа на сцене, – менторским голосом заговорил старец. – Даже находясь за кулисами, актёр не теряет своего значения до тех пор, пока не будет сыграна последняя сцена с его участием. Раз Элиза не сыграла свою роль, значит она ещё появится на сцене, чтоб исполнить её до конца.       – Однако без нашей помощи она не сможет вернуться, – взволнованно заметил Фалькон.       – Ты знаешь правила, Джаспер, – с лёгкой усталостью вздохнул архимагистр. – И уже догадываешься о возможном исходе своего плана, ведь знаешь законы Мироздания. Или ты пришёл уточнить у меня, что случится, если их нарушить?       Фалькон молча кивнул, стараясь скрыть своё волнение и накатывающее чувство вины.       – Это было ожидаемо, – выразил сожаление мленард, пребывая на грани между действительностью и океаном собственных мыслей. – Впрочем, раз это было ожидаемо, не является ли это закономерным ходом истории?       – Вам виднее, архимагистр.       – Правила всегда представляли собой скорее рекомендации, – старец словно бы не обратил внимания на реплику Джаспера. – Законы же являли собой забор с широкими щелями. Если ты хочешь сломить один из законов, так тому и быть. Но знай, что когда ты нарушаешь правила Мироздания, ты позволяешь Мирозданию нарушать правила в ответ. За каждое решение воздаётся сторицей.       – Разумеется, архимагистр, – Фалькон склонил перед мленардом голову.       – Ступай, Джаспер. Исполни свою роль.       Старец растворился в голубоватой дымке, оставляя Фалькона в одиночестве. Поправив пряди тёмно-русых волос и вернув себе невозмутимое выражение лица, Джаспер стремительно направился к выходу. Там, прямо за дверью, его уже ожидал младший брат:       – Как прошло?       – Так же, как и всегда.       – Про отца ничего не слышно? – с присущей всем сыновьям привязанностью поинтересовался Кристофер.       – Нет, мы про него не говорили.       – Что теперь? – юный Фалькон слегка приуныл, но постарался это скрыть.       – Сделаем то, что должно.       Тучи расступились и Элдор озарил главный административный район Совета Магистров золотистыми осенними лучами, которые уже не несли тепла, но вселяли надежду и веру в успех задуманного плана. Джаспер, выходя из дворца, даже позволил себе с наслаждением вдохнуть влажный и прохладный аромат осени, в лучах светила ставший более насыщенным и воодушевляющим. Норберт Элхард, по всей видимости ожидавший Фальконов за пределами своего лимузина, оживлённо повернулся в их сторону, когда створки дворцовых врат непроизвольно громко захлопнулись.       – И что же сказал архимагистр? – спросил он, когда Джаспер и Кристофер спустились и подошли ближе.       – Что нам разрешается действовать согласно плану, – старший Фалькон излучал равнодушие.       – Какому?       Вибрирующий звук, который мог принадлежать только флайдеру, возвестил о приближении воздушного транспортника. Через несколько мгновений источник звука показался в поле зрения, выпустив облако пара и начав приземляться на пожухлый газон перед Лорад Фольдерт. Джаспер внимательно всмотрелся в лобовое стекло флайдера, тогда как из лимузина показалась пара телохранителей магистра, попутно готовящихся к контратаке в случае прямой угрозы.       Облако пара, выпущенное остывающими двигателями флайдера, ещё не успело рассеяться, когда из него показался контактёр, сопровождающий молодого, хорошо одетого, человека с необычной причёской, по возрасту даже немного уступавшему юному Кристоферу, но по глазам казавшемуся значительно старше. Лазарь, завидев заинтересованные взгляды магистра и братьев Фальконов, с почтением склонил голову и широким жестом указал на писателя, с интересом осматривавшего возвышающийся рядом дворец:       – Господа, это – Джордан Тэйл.       – Приятно познакомиться, – старший Фалькон невозмутимо протянул руку молодому человеку. – Меня зовут Джаспер.       – Взаимно, – улыбнулся Джордан, пожимая протянутую руку.       – Значит, это ты умеешь «переписывать» действительность? – с чуть высокомерным любопытством поинтересовался Кристофер, по примеру старшего брата протягивая руку в знак приветствия.       – Да, абсолютно верно, – Тэйл светился доброжелательностью и безуспешно скрываемым восторгом.       – Что-что он сказал? – пролепетал Норберт.       – Я могу в художественной форме прописывать либо исход, либо причину того или иного эпизода, – театрально менторским тоном пояснил Джордан. – Соглашусь, талант невероятный, тем интересней то, зачем я так понадобился.       – Ритуал, – туманно ответил Джаспер.       – Ритуал? – нахмурился писатель.       – Именно, – кивнул Фалькон. – Ты проведёшь ритуал. В отдалённом, спокойном, защищённом месте. Уверен, магистр его уже нашёл, не так ли?       – Постойте, – Элхард покачал головой. – Вы собираетесь провести непонятный ритуал, не сообщили об этом мне, а я ещё и должен был найти для него место? И кто эти двое молодых людей?       – Джаспер Соул, но Вы можете называть меня Лазарь, – представился контактёр.       – Джордан Тэйл, меня уже представили, – улыбнулся писатель.       – Теперь Вы, – магистр выжидающе посмотрел на хладнокровного Фалькона. – Объясните мне, что Вы задумали?       – Им не следует пока знать, ведь так? – полушёпотом уточнил Кристофер у старшего брата.       Тот, медленно вздохнув, проникновенно посмотрел на Норберта и ледяным, хоть и по прежнему безэмоциональным, голосом ответил:       – У нас есть план по исправлению ошибки, допущенной Советом Магистров. Согласно этому плану, суть ритуала никому из присутствующих пока не должна быть ясна. Я могу лишь сказать о возможных последствиях и трудностях: скорее всего, мы все получим сильную филаментную отдачу.       – Вы собираетесь нарушать Филаменсис? – в глазах магистра читался ужас. – Это недопустимо.       – Он в любом случае будет нарушен, либо совсем немного нами, либо значительно уже нашим врагом, когда начнётся вторжение.       Джордан легонько прищурился, явно что-то прикидывая в голове, после чего подошёл к Фалькону на расстояние вытянутой руки:       – А разве мне что-то помешает устранить филаментную отдачу?       – Ты не способен воздействовать на Филаменсис, – твёрдо ответил Джаспер. – Никто не способен. Пока что.       – У любого решения есть своя цена, – хмыкнул Норберт. – Наша ошибка заключалась в том, что мы слишком увлеклись мистическими концепциями и не уделили внимания насущным проблемам, из-за которых потеряли мисс Штурвальд. По всей видимости, целью ритуала является её возвращение?       – Вы хотите, чтобы я переписал её судьбу? – писатель азартно улыбнулся.       – Я сказал всё, что надо было сказать, – безапелляционно ответил Фалькон и перевёл взгляд на магистра. – Нам нужно тихое место, вдали от чужих глаз.       Норберт Элхард задумался, внимательно рассматривая всех присутствующих. Проницательно взглянул на юного Кристофера, послушно молчащего и внимающего; выцепил контактёра Лазаря, также с интересом впитывающего слова беседующих; оценивающе посмотрел на писателя Джордана, по всей видимости, уже прикидывающего в голове возможные варианты развития текущих событий, что свойственно очень многим писателям и помогает им адаптироваться под ситуации, вызывающие стресс; наконец, магистр с особым, можно сказать, сверхъестественным вниманием посмотрел на старшего Фалькона, хладнокровно ждущего очевидного предложения Норберта:       – Я могу предложить свою резиденцию.       – Которую из? – лицо Джаспера не выдало никаких эмоций, однако вопросе и без того чувствовалась откровенная издёвка.       – Ту, что в Рандуолле, – максимально спокойно ответил магистр.       – Хорошо, – кивнул Фалькон и легонько хлопнув младшего брата по плечу, направился к воздушному транспортнику. – В таком случае, не будем медлить. Ты не повредил наш флайдер, Лазарь?       – Нет, милорд, – контактёр учтиво склонил голову.       – Отлично. Все вместе направляйтесь к резиденции. Кристофер, ты едешь с ними.       – А ты куда? – поинтересовался юный Фалькон.       Но Джаспер ничего не ответил. Уже сев к тому моменту в транспортник, он переключил несколько тумблеров и всего через несколько секунд флайдер, выпустив облако пара, поднялся в воздух и умчался в северном направлении. В том же направлении располагался Рандуолл – элитный жилой район, выстроенный в смешанной лесополосе и даривший своим жителям чувство загородного комфорта при доступности всей сугубо городской инфраструктуры.       Дорога по почти пустым улицам заняла полтора часа. Отсутствие активного транспортного движения и обилия пешеходов на улицах сильно контрастировало с многолюдностью фрактала Синода, вместе с тем пробуждая лёгкую тревогу. Впрочем, от Сайларанна, – не менее элитного жилого района, раскинувшегося между Рандуоллом и Лорвальдом, – другого ждать и не следовало. Ведущие зачастую затворнический образ жизни в своих многоэтажных обсерваториях и лабораториях, вольные учёные, либо исследовательские коллегии пользовались услугами курьеров, когда возникала необходимость утолить голод.       На протяжении всего пути четыре личности, не смотря на всю свою уникальность мировоззрений и судеб, молчали и лишь изредка обменивались долгими подозрительными взглядами. Лишь приятный, даже мелодичный, шум электродвигателя нарушал идиллическую тишину и в то же время убаюкивал: чувствуя сильную усталость от пережитого за последние сутки, Лазарь задремал.       Когда же многоэтажный и безлюдный Сайларанн остался позади, показалось, что лимузин выехал за городскую черту и уже преодолевает пригородное шоссе, однако то было лишь просторным заповедником, прокладывающим визуальную границу между двумя элитными районами. Рандуолл же, хоть и не выделялся многоэтажной застройкой, всё-таки вернул ощущение города своими внушительными инфраструктурными объектами, будь то крупные торговые центры, библиотеки или же спортивные комплексы. Местами, не смотря на близость естественной лесополосы, даже встречались парковые зоны, разбитые вблизи памятников, восхваляющих великих учёных, либо же воспевающих ту или иную научную дисциплину.       Резиденция магистра Элхарда оказалась вдали от основного скопления инфраструктуры. Выстроенная на холме, гордо возвышаясь среди других просторных поместий, она представляла собой просторную двухэтажную виллу в свежем, даже новаторском архитектурном стиле, гараж для нескольких автомобильных средств, и задний дворик с теплицей и обсерваторией. Проехав массивные автоматические ворота, лимузин остановился прямо перед изысканно оформленным крыльцом. Впрочем, в летнее время, возможно, оно и выглядело так благодаря цветущим виноградным и лимонным ветвям, а также множеству растений, опутывающих перила своими длинными и вьющимися, словно змеи, стеблям. Осенью же, что крыльцо, что резиденция в целом, выглядели гораздо скромнее, хотя всё равно указывали на хороший достаток своего владельца.       – Наконец-то, – на крыльце уже сидел Джаспер Фалькон.       – Вы могли поехать с нами, – смутился Норберт, подходя к мужчине.       – Мне надо было побыть наедине со своими мыслями.       Гостеприимный и просторный интерьер виллы, большая часть которой представляла собой просторный зал с высоким потолком в два этажа, хоть и вызвал несколько дежурных восхищений, но по большей части был проигнорирован. У всех, кто в итоге прошёл в главный зал, на душе расцветало волнение и страх перед неизвестным ритуалом, который задумал Джаспер. Впрочем, не исключено, что некоторые выражали некий страх лишь для того, чтобы не выделяться и выразить сопереживание остальным.       Пройдя на середину зала, где расположился широкий обеденный стол, скорее подходящий для многолюдных дискуссий, Джордан сразу же за него уселся и выжидающе посмотрел на Фалькона, взглядом попросившего младшего брата подготовиться к ведомым только им двоим опасностям. А может, то был лишь обмен немыми приветствиями.       – Полагаю, теперь я могу узнать, в чём заключается ритуал? – с театральным любопытством спросил писатель. – И какова моя роль во всём этом?       – Нам предстоит обмануть Фолиреуса Хора, – твёрдо и даже воодушевлённо сообщил Джаспер. – Прорицатель Судеб считает, что ему доступно Знание обо всём, что есть в этом мире. Он убеждён, что контролирует всех и каждого. Сегодня мы подорвём его веру в собственное могущество.       – Каким же образом? – всё с тем же театральным любопытством спросил Джордан.       Фалькон сделал паузу, придавая вес своим словам:       – Мы вернём Элизу Штурвальд.       – Вполне ожидаемое намерение, – заметил магистр Элхард. – Однако каким образом Вы себе это представляете? Призовёте Фальронда и вежливо попросите его вернуть девицу?       – Нет, – лёгким прищуром, Джаспер вынудил Норберта пожалеть о своей иронии. – Мы отправим в Фолиум диверсанта. В царство знаний можно попасть либо через врата, тем самым оповестив о своём прибытии тамошних обитателей, либо умерев. Однако, у нас есть Лазарь.       Фалькон с воодушевлением посмотрел на контактёра, сосредоточенно слушающего наставления. Ощутив на себе пристальный взгляд тёзки, он озадаченно нахмурился:       – В каком смысле?       – Мистер Соул умеет устанавливать контакт с теми, кто угодил на тот свет, – улыбнулся Джаспер. – Он сможет выйти на связь с Элизой Штурвальд и провести её к вратам, которые откроет мистер Тэйл.       Писатель, успевший заволноваться от озвученного плана, встал из-за стола и нервно, запинаясь, заговорил:       – Т-т-то есть, мне над-д-до будет открыть врата в Фолиум? Прямо здесь?!       – Именно, – хладнокровно ответил Фалькон. – Мы с братом обеспечим защиту на случай, если из врат повалит всякая нечисть, – Джаспер подмигнул Кристоферу. – Сейчас пятнадцать часов двадцать шесть минут. В пятнадцать тридцать, через четыре минуты, врата должны быть открыты. К тому времени, Лазарь должен будет установить связь с Элизой, найти врата и вывести её через них. Всем понятно, что делать?       – Мне понятно, – кивнул контактёр. – Но Вы прекрасно знаете методику моей работы. Я не могу общаться с людьми на том свете, не имея физического доступа хотя бы к частичке их тела. Насколько я знаю, мисс Штурвальд не просто погибла, а угодила в плен и духовно, и физически…       Лазарь осёкся, когда увидел в руке Джаспера скреплённую резинкой прядь рыжих волос. Фалькон подошёл к контактёру:       – Это подойдёт?       Соул лишь беззвучно кивнул, принимая из руки мужчины столь драгоценный в сложившихся обстоятельствах артефакт. Джаспер же обернулся к писателю, всё ещё обеспокоенно взиравшему на каждого из присутствующих.       – Приступайте, мистер Тэйл, – хладнокровно скомандовал Фалькон.       Ещё раз окинув взглядом присутствующих, Джордан, сдерживая лёгкое волнение, раскрыл записную книжку на чистом развороте и сел за стол. Ненадолго прикрыв глаза, он аккуратно вывел текущую дату и озвученное Джаспером время. Как только Тэйл приступил к описанию самого эпизода, воздух словно бы задрожал и наполнился ароматом горелой листвы, что слегка мутило и снижало внимание. Помотав головой, отгоняя помутнение, Лазарь сосредоточился на своей части ритуала: отойдя чуть в сторону от остальных и крепко сжимая в ладони рыжую прядку волос Элизы, он прикрыл глаза, прислушиваясь к шёпоту энергий.       Неуловимая, но ярко ощущаемая нутром, пространственная вибрация прокатилась по залу, вызывая лёгкую тревогу. Джаспер и Кристофер сохраняли спокойствие, лишь более пристально поглядывая на Джордана, взволнованно пишущего строчку за строчкой, и на Лазаря, на лбу которого проступил лёгкий пот. Магистр Элхард, тем временем, внимательно наблюдал за происходящим, по всей видимости, проводя пытливый и крайне дотошный анализ разворачивающихся событий.       Внезапно, контактёр вздрогнул и упал на колени, чуть крепче сжимая рыжую прядку, потеряв связь с окружающей действительностью. С содроганием мысленно обратившись к образу Элизы, сложившемуся в голове, Лазарь вспомнил о своей Эвелин, безвозвратно утерянной четыре года назад. По неизвестной причине, её нежный, ласковый, уютный и родной образ невероятно коррелировал с образом юной художницы, попавшей в лапы демона знаний. Наплыв эмоций был настолько силён, что контактёр заплакал. Не всхлипывая, не издав ни единого стона, только лишь позволив слезам обильно течь из глаз, Лазарь прокрутил в голове каждое воспоминание, связанное с Эвелин, всё то, что знал о ней. Боль утраты пробудилась вновь. И в тот момент, Знание коснулось Джаспера, наполнив его искалеченную душу благодатью спокойствия и уверенности. Сосредоточившись, Лазарь остановил поток слёз, собрал всю свою скорбь, всю свою ностальгию по Эвелин, и разжёг из этой необыкновенной ментальной энергии яркое пламя, способное рассеять даже самую неприступную и необъятную тьму. Вооружённый пламенем, воодушевлённый победой над истязавшей его все эти годы болью, Лазарь нырнул во мрак неведомого, где чувствовал заточённую в плен Элизу. Издав мысленный, беззвучный, но сильный филаментный крик, контактёр воззвал к мисс Штурвальд, обретая невероятный духовный азарт.       Странная боль в груди. Физическая.       – Извините, – доносится голос Джордана Тэйла, поднявшегося из-за стола.       В ужасе, потеряв самообладание, Джаспер Фалькон оборачивается в сторону контактёра. Тот, стоя на коленях, с покрасневшими от слёз и внутреннего напряжения глазами, издаёт непроизвольный хрип и шокировано смотрит себе же на грудь, из которой, ровно меж рёбер, выглядывает багровое от крови стальное навершие клинка. Инстинктивно потянувшись к лезвию, Лазарь давится и кашляет, выплёвывая струю крови. С леденящим душу, искренним первобытным страхом, присущим лишь маленьким детям, оказавшимся перед неизвестностью, он смотрит на Джаспера, своего тёзку, чьи глаза впервые выражают не профессиональное равнодушие, а настоящее человеческое сочувствие, словно бы прощаясь.       Клинок, разрывая грудную клетку, выходит обратно со стороны спины. Лазарь не издаёт ни единого звука. Лишь падает на пол, в лужу собственной растекающейся крови, взирая на мир остекленевшими глазами. Кливленд Фалькон, стряхивая кровь с меча, с дерзкой усмешкой смотрит на старшего брата. Джаспер отвечает взглядом, который любому бы выжег сознание и душу, но Кливленд лишь усмехается. Разбежавшись, он наносит своим клинком сокрушительный удар по родному брату.       Джордан Тэйл берёт стул и разбивает им панорамное окно, выбегая во внутренний двор. Тут же, абсолютно нарушая законы привычной действительности, забор впереди расплавляется и освобождает писателю путь для отступления.       Кристофер быстро берёт себя в руки. Быстро что-то крикнув магистру, он устремляется в погоню за предателем.       – Я знал! Я знал, что он предаст! – доносятся гневные крики Норберта. – Поганый щенок, Ардуилл его раздери!       Кристофер не говорит ничего. Он не сводит сосредоточенного, охотничьего взгляда с бегущего впереди Джордана. Тот, перепрыгивая небольшие валуны, вскоре жестом руки сворачивает перед собой высокий мощный каменный забор, пересекая очередную частную территорию. Преодолев и её, попутно сшибая замешкавшуюся прислугу, Тэйл стремительно бежит по улице, уводя Кристофера всё дальше от резиденции Элхарда.       – Нам нужна помощь! – кричит магистр Кристоферу. – Я вызову к Вам спецназ, только не упустите этого засранца!       С этими словами, Норберт остаётся где-то позади. Юный Фалькон не придаёт этому особого внимания, сохраняя концентрацию лишь на молодом писателе, всё ещё спешащем прочь по извилистой улице, застроенной впечатляющими поместьями.       Внезапно, Джордан повернул куда-то вправо – в бесхозный проём между двумя участками, ведущий прямо в чащобу густого леса. Не растерявшись, Кристофер продолжает бежать и чувствуя, что нагоняет писателя, выхватывает свой собственный двуручный меч.       Сладкий аромат в воздухе не убеждает его остановиться и лишь в момент, когда что-то склизкое не даёт Кристоферу продолжить преследование, юный Фалькон теряет равновесие и падает. Однако, почти сразу вскочив, он внимательно осматривает окружение и вздрагивает, испытывая искренний ужас. Буквально в десятке шагов от себя он видит Его – трёхметровое бесформенное чёрное облако, лишь отдалённо похожее на человеческую фигуру, из которого выглядывают тысячи разнообразных глаз и тянутся десятки длинных, склизких щупалец, готовых в любой момент обвиться вокруг шеи Кристофера и сломать её. То был Фолиреус Хор в одном из своих наиболее подлинных воплощений. Обхватив Джордана, демон издаёт зловещий рокот и тянется к Кристоферу, но тот издаёт победный клич и яростно отрубает щупальце, приблизившееся к нему. Зловещий рокот сменяется омерзительным липким визгом. Чёрный туман окутывает пространство вокруг, но через мгновенье рассеивается. Кристофер, внезапно ощутив сильную слабость, падает на колени, оставшись в одиночестве на опушке густого леса.       Сокрушительная контратака Джаспера откидывает Кливленда на несколько метров назад, отчего тот теряет сноровку.       – И это всё, что ты можешь? – раздаётся злобная ухмылка предателя семьи.       – Я не хочу убивать тебя, – отвечает старший Фалькон, сдерживая гнев и держа в узде целый спектр деструктивных эмоциональных порывов.       – Ты такой же идиот, как и наш отец! – восклицает Кливленд, делая выпад рукой в сторону.       Тут же, от кончиков его пальцев по воздуху пробегает лёгкая волна – и аккуратный посудный шкаф, возгораясь, летит прямо в Джаспера. Тот даже не вздрагивает, лишь прыгает на брата и пытается его оглушить, но Кливленд сбрасывает его с себя и вновь старается нанести удар клинком.       Джаспер отпрыгивает. Молниеносно парируя удары брата, он делает глубокий вдох – и само пространство вокруг начинает колебаться, как на волнах, раскидывая предметы мебели и меняя направление гравитации. Тяжёлый стол, за которым ещё недавно сидел Джордан Тэйл, прошибает крышу виллы, после чего взрывается на тысячи мелких щепок.       Кливленд вскрикивает. Сделав несколько прыжков по хаотично летающим стульям, он выставляет вперёд руку – из неё вырывается поток ядовито-зелёной энергии, шипящей и хрипящей, стремящейся одурманить и пожрать свою жертву.       Джаспер кашляет, рявкает – сгусток энергии возгорается и опадает сладковатым пепельно-зелёным песком на пол. Впрочем, полом уже является стена. А может и потолок. Всё вокруг начинает полыхать. Лишь резкий жест рукой позволяет закрепить бездыханное тело Лазаря в стабильном положении где-то там, где растекается багровая лужа крови.       Кливленд наносит удар – отскакивает от мгновенной контратаки. Разведя руки в стороны, он вызывает бурю в пространстве и не только мебель, но и сами стены начинают постепенно раскалываться на всё меньшие частицы и беспорядочно заполнять вибрирующий воздух, уже наполненный невероятным концентратом аромата корицы и беснующегося пламени. Там же, где пространство не разлетается на осколки, возникают чёрные пятна с тянущимися из них склизкими тентаклями и щупальцами.       – Хватит! – кричит Джаспер, и от его властного голоса чёрные пятна схлопываются, источая едкий приторный запах. – Неужели служба демону для тебя дороже родственных уз?       – Эти родственные узы относились ко мне, как к вещи! – раздражается Кливленд, нанося удар за ударом. – Всё мое детство, вся моя юность – лишь череда бесконечных страданий и абсолютного равнодушия со стороны отца, вечно пропадающего неизвестно где!       – Это испытание! – Джаспер отражает удары и уворачивается от очередного обломка стены. – Это рефракция нашей психики, чтобы мы научились сохранять самообладание в любой ситуации!       – Мне не нужны были грёбаные испытания и поучения! – на мгновенье показалось, что в глазах Кливленда возникли слёзы. – Мне нужен был любящий отец!       Выпад руки – Джаспера отбрасывает сильной воздушной волной. Своей спиной он прошибает мощную стену и опадает обратно на пол. Изначальный пол.       – Ты скажешь мне, что родители всегда стремятся сделать только лучше для своего ребёнка, – продолжает говорить Кливленд. – Однако они забывают, что ребёнок – это не они сами! То, что подошло им, необязательно подойдёт ему!       – Ты прав, – соглашается Джаспер, отхаркивая кровь и тяжело поднимаясь. – Порой то, что лучше для одного, не является лучшим для другого. Но наша семья – это исключение из правил. Ты сам знаешь, почему.       – Исключений быть не должно!       Яростное восклицание, полное боли и обиды, вдавливает Джаспера в пол, наваливается сокрушительной тяжестью, способной перемолоть кости и внутренности в труху. Зарычав от боли, он сопротивляется давлению, перенаправляя его в пустоту. Но только не на брата.       Кливленд пользуется промедлением. Подбегает. Наносит удар. Навершие клинка почти касается груди Джаспера.       Белая вспышка.       Воздушная волна.       Стены, потолок – всё это собирается в единую кучу, а затем взрывается на триллионы атомов, оседая в пространстве серебряной пылью. Полыхающий огонь оборачивается клубами дыма. Кливленд отлетает на несколько метров прочь, теряя координацию.       На пороге виллы показывается мужчина в годах. Седина уже отчетливо коснулась его тёмно-русых волос. Изумрудные глаза полны десятками лет жизненного опыта. Элегантный фиолетовый камзол, одетый под тяжёлую серую шинель с чуть более тёмным уплотнением в области туловища, воротник белой рубашки, мощный кожаный пояс с обилием карманчиков для снадобий и аккуратно закреплённых оберегов – весь внешний вид отражал многогранность человека, медленно ступающего по дымящимся обломкам бетонных стен.       Кливленд поднимается с пола, испуганно озираясь в сторону вошедшего. Тот смотрит на него с сожалением и даже сочувствием. Однако уверенная стойка и светящийся продолговатый жезл, покрытый серебряными узорами, обвивающими тёмный каркас, словно корни дерева, говорят о готовности мужчины применить куда более сокрушительную силу.       – Папа… – выдыхает Кливленд. По его щеке стекает слеза.       – Уходи, – мрачно говорит мужчина. – Уйди с моих глаз.       Тёмная зелёная дымка окутала Кливленда и тот, протянув руку к мужчине и не сдерживая нервного плача, был утянут в иное измерение к избранному однажды покровителю. Проспер Фалькон окинул взглядом руины виллы, ещё недавно поражавшей своим уютом. Заметив бездыханное тело Лазаря, он с сожалением выдохнул, после чего подошёл к тяжело дышащему сыну и подавая тому руку. Джаспер, разомкнув запыленные пеплом глаза и почувствовав крепкую хватку Проспера, издал по-детски искренний смешок радости и крепко обнял своего родителя, поднимаясь на ноги.       – Прости меня, сын, – невозмутимо сказал престарелый мужчина. – Прости за мой страх.       – Отец! – донёсся радостный возглас Кристофера, появившегося со стороны не менее, чем вилла, раскуроченного заднего дворика и подбегающего к главе дома Фальконов. – Я так рад тебя видеть! Это Кливленд так всё разнёс?       – Не только он, – лаконично ответил Проспер, обнимая своего младшего сына. – Простите меня. Не вы должны были противостоять ему.       – Это было серьёзное испытание, – признался Джаспер. – Но мы справились, ведь так?       – Сын, вам с Кристофером необходимо покинуть Лоргорот, – отец проигнорировал вопрос своего первенца. – Вас ожидают дела на востоке.       – Но мы только встретились! – взмолился Кристофер. – Мы не виделись целый год!       – Мы ещё увидимся, – хладнокровно отреагировал Проспер.       – Но…       – Никаких «но». Лоргорот был моим полем деятельности. С самого начала. Извините, что втянул вас, это была моя огромная ошибка. Я не знал… не верил, что Кливленд способен на такое.       – Я уверен, есть шанс всё исправить, – Джаспер слегка прохрипел, отходя чуть в сторону и опираясь на бетонную колонну – всё, что осталось от несущей стены, разделявшей уборную и главный зал. – Кливленд ещё может раскаяться…       – Сын, не забивай себе этим голову, – убедительно произнёс Проспер. – Задумайся о тех, о ком поклялся заботиться.       – Я люблю своего брата, отец!       – Больше, чем родную дочь? – с претензией спросил лорд Фалькон. – Больше, чем своего воспитанника?       Джаспер потупил взгляд. Кристофер подошёл к брату и ободряюще взял того за предплечье. Немного поразмыслив, он с беспокойством обратился к своему отцу:       – Я преследовал Джордана Тэйла, но его спас Фолиреус Хор. Вроде как, я смог его ранить, но… Ты не сможешь справиться с демоном знаний в одиночку, пап.       – Времени мало, – возобновил свои наставления Проспер, никак не отреагировав на замечание сына. – Фамильный флайдер припаркован во дворе. Полёт займёт несколько дней. Топлива достаточно. Летите.       – Ты даже не слушаешь собственного сына! – внезапно дал волю эмоциям Джаспер. – Ты вообще никогда не брал во внимание наши мысли и чувства! Ты подвергал нас опасностям, испытаниям, ты лепил из нас бездушных машин. Таких же, какой являешься сам.       – Таков мой родительский долг, – развёл руками Проспер. – Я хотел подготовить вас к тем опасностям, что таит этот мир. Я хотел научить вас бороться…       – Ценой поломанных душ? – Джаспер с вызовом посмотрел на отца.       – Ценой собственной любви, – резко парировал Проспер. – Ты сам уже отец, Джаспер. Только представь, каково это – видеть страдания собственного ребёнка. Нужна огромная сила воли, чтобы обуздать свои инстинкты и позволить ему самому справляться с жизненными испытаниями, дабы его характер закалился.       – Кливленд называет это фанатизмом, а не силой воли, – небрежно сказал Джаспер, слегка приобнимая младшего брата и прихрамывая, направился к выходу из разрушенной виллы.       – Если в моей душе и есть фанатизм, то он заключается в фанатичной любви к моим детям, – убеждённо заявил Проспер, провожая взглядом сына.       – Любовь – это не всегда жизненные уроки, отец, – уже переступая порог, Джаспер обернулся. – Любовь – это ещё и способность проявить сочувствие и жалость, когда они жизненно необходимы твоему ребёнку.       – Но мир не испытывает жалости! Втаптывая в грязь, ломая рёбра, он не будет проявлять сочувствие и поблажки!       – Верно. Так может их стоит проявлять хотя бы отцу?       Озвучив риторический вопрос, Джаспер скрылся в пепельной дымке. Кристофер, кивнув на прощание Просперу, последовал за старшим братом. Вскоре, белый туман прорезали отблески разогревающихся двигателей и в чуть алеющее от приближающегося заката небо поднялся элегантный флайдер фиолетового цвета, подмигнувший бликующим хромированным бампером. Вибрирующий шум двигателей усилился и через несколько мгновений транспортник стремительно умчался вдаль, по направлению к высоким горам на горизонте.       Лорд Фалькон вздохнул, с трудом возвращая абсолютное самообладание. Окинув взглядом тлеющие руины, он приблизился к бездыханному телу Лазаря, всё тем же остекленевшим взглядом взиравшим в пустоту. Где-то за спиной, в десятке шагов, раздалось филаментное шипение и шорохи. Но Проспер не вздрогнул, напротив, он лишь присел рядом с телом контактёра, глубоким вдохом и выдохом обретая полную невозмутимость.       – Что же ты наделал? – раздался тихий, но от того не менее глубокий голос архимагистра.       – Я ошибся.       – Это не просто ошибка, Проспер. Это провал.       – Знаю.       Над кронами деревьев пронёсся отголосок морского бриза, насыщенный ароматом хвои и осенней листвы. Туман, вызванный переизбытком эллогической энергии в пространстве, однако, никуда не исчезал и продолжил покрывать дымящиеся руины разрушенной резиденции ректора Университета Искусств.       Над бетонными и древесными обломками, издавая незаметное гудение, проплыл тёмный округлый контейнер. Зависнув рядом с телом Лазаря, он замер, прошипел – и сверху отъехала крышка, выпуская наружу скопившуюся прохладу. Вздохнув, Проспер помог подошедшему ближе мленарду погрузить тело контактёра внутрь контейнера.       – Значит, сразу две линии для нас закрыты, – подытожил архимагистр.       – Боюсь, что так, – кивнул Фалькон.       – Куда отправил сыновей?       – На восток, в Королевство Фоул.       – Рейнард знает?       – Я его не оповещал.       Вэйлор кивнул, вздыхая. Пристальным анализирующим взглядом окинув руины и обратив особое внимание на чёрные пятна, источавшие зеленоватый пар, мленард холодно спросил:       – Что будешь делать?       – Я не знаю, – признался Проспер.       – Знаешь, но боишься принять как данность.       – Я верен догмам ордена, архимагистр. Наблюдение и невмешательство.       – Даже Конденсариат не может быть важнее родительского долга, Проспер! – мленард повысил голос, отчего Фалькон ощутил всю тяжесть его осуждения. Помолчав несколько мгновений, старец продолжил говорить своим обыкновенным спокойным голосом. – Ты подверг каждого из своих сыновей невероятным испытаниям, которые под силу лишь опытному конденсару.       – Я готовил их к вступлению в орден, – виновато опустив глаза признался Проспер.       – А должен был взрастить в них личность.       Фалькон провёл руками по лицу, похлопал по крышке парящего гроба и отошёл чуть в сторону. Раздумывая, он ловким движением открыл серебряный футляр карманных часов на цепочке. Хоть на часах было всего три часа дня, Элдор уже склонялся к горизонту, придавая эллогическому туману ещё более мистический облик.       – Что ж, – вновь заговорил Вэйлор, – твой старший сын стал отцом девочки, которая в будущем родит Дитя Наследия, если всё сложится. Твой младший сын испытывает к тебе тёплые чувства, равно как и к твоему брату, ему предстоит пережить немало боли и разочарований. Что насчёт среднего сына?       – Кливленд… – шёпотом пробормотал Проспер.       – Да. Он не справился с твоими испытаниями и в самый ответственный момент избрал сторону Фолиреуса Хора. Ты видел именно его своим наследником, я знаю.       – И вижу до сих пор, – проговорил Фалькон, поднимая печальный взгляд изумрудных глаз на архимагистра. – Джаспер верит, что Кливленд может исправиться. Я тоже хочу в это верить.       – Проспер, – мленард с сочувствием покачал головой. – Каждому из разумных даётся выбор. Внешний долг либо личный. Сделав этот выбор однажды, переиграть его уже невозможно.       – Мы – конденсары, – голос Проспера обрёл ещё большую уверенность. – Мы сотнями тысяч лет направляли мировую историю, мы способны мановением руки сотворить вещи, которые и не снились даже самым могущественным эллогам прошлого. Почему это для нас является невозможным изменение своего мнения под воздействием жизненного опыта?       – Потому что для конденсара не существует личного, – хладнокровно, но с тенью сожаления ответил Вэйлор. – Твоя династия удивительна, Проспер. Она удивительна тем, что на протяжении сотен эпох, пока мы продлеваем свою жизнь, твои предки устанавливали личные связи с женщинами, хотя прекрасно осознавали, что не имеют права на привязанность.       Фалькон почувствовал ком в горле, но продолжил уверенно смотреть на архимагистра, сохраняя самообладание. Хотя глаза прекрасно выдавали ту эмоциональную бурю, которая сводит его с ума.       – Ты избрал долг перед Конденсариатом, – заключил Вэйлор. – Именно так ты и был признан достойным наследником собственного отца. Именно так ты стал членом ордена. Когда же предательство твоего сына стало очевидным, ты отрёкся от своего долга во имя отцовской любви. Поздно.       По щеке Проспера проскользнула еле заметная слеза.       – Ты предпочёл сражаться с Фолиреусом Хором, – вздохнул мленард. – Но как знать, может амбиции этого демона – результат долгой работы одного из наших собратьев. Препятствовать плодам работы другого конденсара – ещё более страшное преступление. Ради сохранения баланса, ты не можешь сражаться с причиной его нарушения. Ты можешь сражаться с его следствием.       – Я должен убить собственного сына? – Проспер из последних сил сохранял спокойствие.       – Породивший проблему несёт ответственность за её решение, – холодно констатировал архимагистр. – Ты должен исполнить свой долг. Лично. Во имя Наследия.       Закончив свою речь, Вэйлор сделал лёгкий жест рукой и исчез в светящейся голубой дымке. Вслед за ним в неё же уплыл и левитирующий гроб. Проспер, оставшийся в одиночестве, позволил себе несколько беззвучных слёз, однако свирепо вздохнув, направился прочь из разрушенной резиденции.       В спину Фалькону смотрел магистр Норберт Элхард, выглянувший из-за частично уцелевшей стены. Постояв ещё несколько мгновений и прокручивая в голове услышанный диалог, он, сдерживая безумный смех озарения, резко поспешил к своему личному персональному автомобилю. Вдавив педаль газа, ощущая возбуждение из-за соприкосновения со столь значимым секретом, магистр ошалело помчался к своей второй, куда более надёжной и скрытой резиденции.       Ректор Университета Искусств не догадывался, что то был секрет, который ему было позволено узнать.