Не теперь / Not Now

Ничего, кроме воды. Утлый плот. Слишком спокойно и тихо. Слишком светло. Когда света становится слишком много? Поиск истины под палящим солнцем неминуемо обернётся слепотой. Грудь Галадриэль тяжело вздымалась, гнев нёс её подобно глубокому морскому течению, и она этому не противилась. Как посмел он? Как, во имя Эру, он посмел? Мир её покачнулся и начал будто уползать из-под ног, извиваясь угрём. Она дерзнула взглянуть на их отражение в воде — в ужасающее и прекрасное грядущее. Вот чего хотел Халбранд — нет, Саурон. Неудивительно, но отчасти этого хотела и она. И это так-то ты просишь? — было первой мыслью, прозвеневшей в голове. — С тобой я стану тираном, — произнесла она. Должно быть, она сходит с ума. Зачем ты споришь? Откажи ему. К чему вообще вся эта дискуссия? Она покачала головой. Халбранд ещё говорил. Она тоже говорила. Даже в проступившем наружу гневе она видела правоту его слов, и в сердце будто вонзались крошечные кинжалы. Отрицать можно было сколько угодно, но под покровом лжи лежала голая правда — жестокая демонстрация его искренности. Их бы связало вместе, свет и тьму, что навечно обречены отталкиваться и притягиваться. Друг с другом пререкаться. Она понимала. Но не на его условиях — только не так. — Спасти? Или подчинить? — спросила Галадриэль, испытывая его, бросая вызов. — Я не вижу разницы, — ответил он без тени сомнения. Саурон, не Халбранд. Предсказуемо, подумалось ей. Он сам не знает. Она заставила себя остановить свой неумолимый марш. Верно он сравнивал меня с лошадью, с горечью подумала она, припоминая тот спор в темнице Нуменора, что только подтолкнул соединить их судьбы. Столетиями эльфийкой двигала лишь ярость к её дражайшему врагу. Галадриэль неслась вперёд, сметая всё на пути, не останавливаясь, не моргая, слишком ослеплённая этой яростью, чтобы увидеть что-то прямо перед собой. И почему бы не притормозить сейчас, не дать себе почувствовать опору под ногами? У Халбранда хватило наглости и силы вторгнуться в её разум, где он не встретил особого сопротивления, хватило безумия счесть, что выдернутый из памяти образ милого брата убедит её в чистоте его помыслов. Он стремился соблазнить, сбить с толку, напугать в попытке вынудить её принять его руку. Нет-нет, только не так. — Так-то ты собрался обходиться со своей королевой, — сказала она и хихикнула в неверии. Он сразу умолк и отступил. Такого он явно не ожидал. — Ты говоришь, что хочешь видеть меня королевой, но даже не дал себе труда предложить по-нормальному. Это Саурон был способен проникать в мысли, она же не могла отплатить ему тем же, но и без того было понятно, что ошибочное направление он избрал не для неё, а для самого себя. Он боялся? Но чего? Мужчина в кои-то веки молчал. — Давай сначала. ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ ты хочешь видеть меня королевой? — Мы бы вместе правили, разве ты не понимаешь? Кто лучше нас сможет излечить Средиземье? Ты, прекраснейшая из эльфов, отмеченная тьмой. Я, тяготеющий к твоему свету, — ответил Халбранд нерешительно, повторяясь, как заезженный мотив. — Ты дурака из себя строишь? Я не о том спрашиваю. Давай перефразирую, если для самого Властелина Тьмы получилось недостаточно понятно. — Галадриэль уже потешалась в открытую, возвысив голос и тыча ему в грудь указательным пальцем, провоцируя огрызнуться, поспорить. — Почему я? Зачем тебе нужна я? — Ты особенная. — Стоящий перед ней мужчина внезапно будто уменьшился. — Особенная? Для кого? Для Средиземья? Для Валинора? — Она теряла терпение, пытаясь донести до него. — …Для меня. — Халбранд, вполне очевидно, чувствовал себя не в своей тарелке. — И? СКАЖИ ЭТО. — Она вновь ткнула пальцем ему в грудь, ни капли не смягчившись. В фантазии собственного изготовления Саурон стоял опасно близко к краю плота. — Ты для меня особенная, и я хочу видеть тебя своей королевой… пожалуйста, — послышалось от человека, от этого существа. — Не теперь, — вылетел стрелой заранее готовый ответ. Взгляд Галадриэль был устремлён в его глаза, суровый, но не лишённый нежности. Она расправила плечи и упёрла руки в бока. — Что? — эхом отозвался Халбранд, не веря, похоже, собственным ушам. — Не теперь? Что это значит? — То и значит. Не теперь. Покуда ты просишь так. Эльфийке надо было завершить начатое. Она протянула руку и коснулась его щеки. — Тогда… когда? — спросил Халбранд, окончательно сбившись с намеченных строк. Он совсем не так представлял себе это. Ему вдруг сделалось жарко, а кожа, казалось, стала слишком тугой; человеческое обличье было словно ему не по размеру. Мысленно он воспроизводил это снова и снова, страшась бездны этого мгновения и одновременно восхищаясь ею. Он бы настаивал на своей правоте в надежде, что эльфийка даст слабину и падёт во тьму вместе с ним и для него, свяжет с ним себя, как делала прежде. Она бы поддалась. Они бы поладили. Или она бы отказалась. Не важно, тогда бы он правил один. Верно? Два варианта — и будь что будет. У него не было плана, он в нём никогда и не нуждался, зато он всегда знал, как реагировать, как приспособиться, как использовать возможность. Он запретил себе останавливаться и потакать своим желаниям. И что же теперь? Почему она прикасается так, точно он — нечто хрупкое и драгоценное? Удерживая на краю плота, не заводя обратно и не толкая прочь. — Когда я стану сильной. А ты — мудрым. — выдохнула Галадриэль и отвернулась. — Иначе я буду тираном, но не по твоей милости, а по своей. Ты хочешь королеву, а получишь рабыню. Халбранд внезапно обнял со спины, положил подбородок ей на плечо. — Не говори так. Я видел, на что ты способна. Видел твою силу, твои добрые намерения. Она покачала головой. — Нет. Ты говоришь, я превратила тебя в фальшивого короля, но ты — ты ищешь во мне свет, способный спасти тебя от тьмы. — Эльфийка печально улыбнулась, продолжая: — Хочешь меня себе. — Она развернулась и стала с ним лицом к лицу. — Но даже не можешь этого произнести. Потому что на самом деле не веришь в это. Что знаешь о тьме ты сам? — спросила она, обнимая его нежно. — Я? — Он глядел на неё внимательно, чуть наклонив голову. — Ты не знал горечи потери. Всё, что ты страшишься потерять, — это власть. — Неправда, — прошептал Халбранд. — Получается, ты хочешь, чтобы мы были квиты. Око за око. Мои потери за твои. — Я хочу, чтобы ты был честен, произнесла она, качая головой. Плота больше не было. Был берег реки, и двое стояли, как и прежде. Их ссора уплыла вместе с водами потока. — Тебе надо уходить. Ты знаешь, что сейчас тебе здесь не рады. — Галадриэль смерила Халбранда суровым взглядом. — Когда я вновь тебя увижу? — спросил он, такой неуверенный, такой потерянный. — Ты довольно легко нашёл дверь в моё сознание. Не сомневаюсь, что ты будешь приходить и уходить когда вздумается. Возможно, я тоже навещу тебя.     --- — Ты здесь. — Ты звал меня. Чего ты хочешь? — Только тебя. Моя королева. — И что ты предложишь? Власть? — Нет. Лишь себя. — Сгодится.