Это моя любовь

— Блять, — Саша зашла в номер, бросая тренировочную сумку около входной двери, и обессиленно плюхнулась на диван, слыша, как в ванной комнате льется вода. Одному Богу известно, как с таким плотным графиком олимпийского льда, Этери Георгиевна смогла оставить ее после основной тренировки еще на полчаса для отработки трикселя и нескольких дорожек. Но всё же, лишним это явно не было — личный зачет уже не за горами. Трусова взяла в руки телефон, заходя в Интернет, который пестрил громкими заголовками об Олимпиаде, и где в комментариях под статьями каждый считает своим долгом высказаться о решении федерации на командное соревнование. — Поставив в произвольную программу Камилу, они определенно лишили кого-то из нас медали, — пробормотала Трусова, отключая смартфон и отбрасывая его в сторону, — но вопрос — кого именно…       За размышлениями Саша и не заметила, как шум воды, доносившийся из ванны стих. — Чего хмурая сидишь? — дверь открылась, и на пороге, опершись на косяк, остановилась Аня в безразмерной футболке, вытиравшая полотенцем влажные волосы.       Трусова на пару мгновений зависла, наблюдая, как одинокая капля скатывается по шее девушки, скрываясь за воротником футболки. Тяжело сглотнув Саша подняла глаза на губы Щербаковой, которые изогнулись в легкой улыбке. — Саш, — протянула девушка, замечая ступор подруги, — мои глаза находятся чуть выше. — Д-да, я просто… — Трусова покраснела, отводя глаза в пол. — Опять начиталась всех диванных аналитиков? — спросила Аня, к облегчению Саши переводя тему, вешая мокрое полотенце на спинку стула и садясь на диван. — Угу, — кивнула Трусова, вновь на свой страх и риск поднимая глаза и сталкиваясь с мягким медовым взглядом напротив. — Почему они считают себя умнее всех? Кто что должен сделать, кто не должен… — Это просто чистая зависть, Сашка. Ты же прекрасно знаешь, что не надо восринимать все это всерьез. Поговорят и успокоятся. Так было и будет всегда. — Аня положила свою руку поверх холодной ладони Трусовой. — Мы пройдем это. Как всегда вместе. — Спасибо, — искренне улыбнулась Саша, переворачивая руку и переплетая пальцы с Аниными.       Щербакова на такое действие мягко улыбнулась и, чуть приблизившись, костяшками свободной руки нежно провела по щеке Трусовой, во взгляде которой смешался страх, непонимание и… влюбленность? — Можно я сделаю одну глупость, о которой потом могу пожалеть? — прошептала Трусова, облизнув пересохшие губы. — Надеюсь, не пожалеешь, — тихо ответила Аня.       Кто сделал этот первый шаг — не так уж и важно. Мягкие губы Ани столкнулись с обветренными Саши в нежном поцелуе со вкусом мяты. Щербакова зарылась в волосы Трусовой, притягивая девушку ближе. — Ань, — Саша немного отстранилась, не сводя взгляд с девушки напротив. Щербакова была до боли в груди такой родной и уютной. Приоткрытые губы, сбитое дыхание и расширенные зрачки медовых глаз. Мысль прекратить все это безвозвратно покинула голову Саши. Было ощущение, что в тот момент все разумные мысли покинули девушек. Сейчас не было ни Олимпиады, ни изнуряющих тренировок, ни соперничества. Только Аня и Саша, — Пойдем в спальню, — прошептала Трусова, поднимая их переплетенные руки и целуя тыльную сторону ладони девушки. — И зачем же, позволь спросить? — прищурилась Щербакова, с интересом наблюдая за Сашей. — Увидишь. — Предпочту почувствовать, — улыбнулась Аня, встав и потянув Трусову за собой.       Саша села на мягкую кровать, откинувшись на руки позади себя. Щербакова с грацией кошки аккуратно села на бедра девушки, скрещивая руки за ее шеей. — Давай обо всем забудем на этот вечер? — тихо проговорила Аня, изучая глаза цвета свежей мяты напротив.       Трусова оставила вопрос без ответа, нежно целуя Щербакову и располагая руки на ее бедрах. Красноречивее любых слов. Анино самообладание разбилось вдребезги под давлением податливых губ напротив. Щербакова медленно провела ногтями по спине Саши, останавливаясь на краю толстовки. Отстранившись, Аня потянула такую ненужную сейчас вещь вверх, оставляя Трусову в олимпийской футболке. — Ты как капуста, — улыбнулась Щербакова, вслед за толстовкой снимая и футболку с подтянутого тела девушки. — На улице холодно, между прочим, — ответила Саша, целуя Аню в щеку.       Щербакова, затаив дыхание, проскользила взглядом по груди в спортивном топе напротив, останавливаясь на животе, аккуратно провела ладонью по напряженному прессу, задевая распаленную кожу ногтями, на что Трусова шумно втянула воздух, прикрывая в наслаждении глаза, а ее кожа покрылась мурашками. — Ань, — хрипло прошептала Саша, откидывая голову назад от приятных ощущений, растекающихся по всему телу. — Да, котенок? — тихо проговорила Щербакова, не отрывая руку от тела девушки и губами проводя дорожку нежных поцелуев от ключиц по шее, прикусывая бледную кожу по линии челюсти, останавливаясь около уголка губ. Свободную руку Аня положила на горячую щеку девушки, заставляя Сашу поднять на нее взгляд. Темно-зеленые глаза столкнулись с потемневшими кофейными. Лишь похоть и желание, с привкусом влюбленности отражались в их взглядах.       Трусова резко подалась вперед, вновь накрывая пухлые губы с привкусом мяты и, подхватив Щербакову под бедра, повалила ее на кровать, нависая сверху. Аня на это лишь улыбнулась сквозь поцелуй, скрещивая руки за шеей девушки. Саша потянула чуть влажную после душа футболку вверх, немного отстраняясь и снимая ее с такого желанного тела, отбрасывая в неизвестном направлении. Трусова с чистым восхищением смотрела, нет, скорее разглядывала, словно произведение искусства, тело под собой. Острые ключицы, пышная грудь с затвердевшими от возбуждения сосками, подтянутый живот. Боже, из-за этой девушки могли бы начинаться войны.       Аня, воспользовавшись замешательством Трусовой, резко поменяв их местами, устроилась на бедрах девушки, упираясь ладошками в её пресс. — Не так быстро, ракета, — прошептала Щербакова, наклоняясь к уху Трусовой и прикусывая мочку, не зная о том, насколько это эрогенная зона девушки, однако тихий скулеж, который не смогла сдержать Саша выдал её с потрохами.       Трусова в ответ ладонью проскользила по телу Ани, сжимая грудь и улыбаясь на громкий стон, сорвавшийся с губ Щербаковой, которая уткнулась в шею Саши, слегка прикусив ее.       Аня, проведя дорожку поцелуев по шее до ключиц, стянула топ с Трусовой, откидывая его в сторону. Саша в наслаждении откинула голову на подушку, слегка царапая талию Щербаковой. Губы Ани шли всё ниже и ниже, наконец захватывая между собой соски, сначала один, потом второй, в моменте резко кусая и срывая стон, полный наслаждения. — Может перейдешь ближе к делу? — проговорила Саша со сбитым дыханием. — Какие мы нетерпеливые, — улыбнулась Аня, поднимая взгляд и сталкиваясь с глазами цвета хвои с расширенными зрачками. — Ну не тяни, — прошептала Трусова, накрывая своей рукой ладонь Щербаковой и медленно, слишком медленно, повела по мягкой коже, останавливаясь около резинки спортивных штанов. Адидас, кто бы сомневался. — Пожалуйста.       У Ани перехватило дыхание, сама Русская ракета умоляет ее. Ради этого стоило жить.       Щербакова, перестав тянуть время и мучать Сашу, стянула с девушки штаны и тягучими поцелуями провела дорожку поцелуев вверх по внутренней стороне бедра, останавливаясь у кромки белья. — Ань, — тихий стон сорвался с губ Трусовой.       Щербакова, окончательно переставая мучать Сашу, стянула с девушки нижнее белье, хищно облизываясь.       Мазнув языком по влажным складкам, Аня оставила поцелуй внизу живота, вводя в Трусову палец и пробивая подтянутое тело на легкую дрожь. — Ань, пожалуйста, — Саша откинула голову, зажмуриваясь и сминая под руками простынь.       Щербакова добавила второй палец, постепенно наращивая ритм и покрывая грудь Трусовой нежными поцелуями, чередующимся с лёгкими укусами. — Аня, пожалуйста, Ань… — простонала Трусова, подходя к краю и не чувствуя ничего кроме чистого наслаждения и животного удовлетворения. Это определенно точно, лучшая ночь в ее жизни.       Щербаковой казалось, что она готова кончить, просто смотря на Сашу под собой — раскрасневшуюся, с тяжелым дыханием, такую уютную и родную.       Аня медленно и с явным наслаждением облизала пальцы, показательно проходясь по ним языком и заставляя Трусову громко сглотнуть. — Теперь я поняла фразу, в тихом омуте… — проговорила Саша, резко меняя их местами и нависая над Щербаковой, что, кажется была и не против такому раскладу, скрестив руки за шеей Трусовой и потянувшись за сладостным поцелуем. — Не говори, что тебе не понравилось, ракета, — ответила Аня, откидываясь на подушки и ожидая дальнейших действий Саши. — Напротив, — прошептала Трусова, покрывая шею мягкими поцелуями, и спускаясь к ключицам. — Докажешь? — улыбнулась Аня, зарываясь пальцами в рыжие огненно-рыжие волосы девушки. — С удовольствием, — хищно улыбнулась Саша, отстраняясь от желанного тела и сливаясь с припухшими губами напротив в страстном поцелуе. Оттянув нижнюю губу, Трусова отстранилась, спускаясь ниже и покрывая разгоряченную кожу поцелуями, чередующимися с легкими укусами. — Саш, не тяни, прошу, — сквозь стон проговорила Аня, чувствуя, как внизу живота сильно тянет от возбуждения, и сжимая ладонями простынь. — Тебе можно дразнить, а мне нет? — прошептала Трусова, осыпая грудь девушки поцелуями. — Трусова, если ты сейчас же не возьмешь меня, я как всегда возьму все в свои руки и сама сяду тебе на лицо, — прошептала, практически прорычала, низким голосом Щербакова, резко притягивая за шею Сашу к себе и смазано целуя, прикусывая нижнюю губу Трусовой. — Да поняла я, поняла, — проворчала Саша, устраиваясь между ног Ани и стягивая с нее последний элемент одежды.       Саша провела кончиком языка по внутренней стороне бедра и ухмыльнулась, услышав громкий стон Щербаковой. Не теряя больше времени, Трусова мучительно медленно ввела два пальца внутрь, слыша тихий скулеж Ани и проводя языком по влажным складкам. — Саш, пожалуйста, — прошептала Щербакова, одной рукой зарываясь в рыжие волосы. — Пожалуйста, что? — Трусова чуть приподнялась, языком касаясь напряженного пресса, обжигая кожу сбитым дыханием. Она явно наслаждаясь своей властью над Щербаковой. — Быстрее, — простонала Аня, слегка прогибаясь в пояснице.       Саша ускорила темп, наслаждаясь стонами Щербаковой. Трусова тягуче медленно покрывала шею девушки поцелуями, царапая зубами нежную кожу. — Саш… — протяжно простонала Аня, подходя к краю чистого наслаждения. Впервые в жизни она чувствовала нечто подобное, ноги мелко задрожали, а дыхание вообще не имело какого-либо ритма, как и сердце которое так и норовило выпрыгнуть из груди.       Трусова нежными поцелуями осыпала тело Щербаковой, замедляя бешеный ритм и аккуратно выходя из девушки. — Не пожалела? — тихо спросила Аня, перевернувшись на бок и глазами скользя по фигуре Саши, которая доставала из шкафа две футболки, одну из которых кинула девушке, а вторую надела на себя. — Ни сколько, — Трусова легла на кровать раскрыв руки для объятий, в которые тут же нырнула Аня, и поцеловала девушку в лоб. — Спокойной ночи, Ракета, — прошептала Щербакова в шею Саши, проводя по ней носом и вдыхая родной запах ели. — Спокойной ночи, Чемпионка, — улыбнулась Трусова в макушку Ани, медленно проваливаясь в сон.       Сейчас было абсолютно не важно, что будет завтра и чем закончится эта Олимпиада. Сейчас в Пекине глубокая ночь, на небе яркая Луна и россыпь звезд, на землю медленно падали снежинки, в воздухе осталась лишь тишина. До 17 февраля оставалось 11 дней.