Солдат из города Н

Бьют дождинки по щекам впалым.

Для вселенной двадцать лет – мало.

Даже не был я знаком с парнем,

Обещавшим: «Я вернусь, мама!..»

***

В октябре в маленьком городе осень уже прочно вступила в свои права. Воздух ещё держался на грани тепла, но уже ощущалась лёгкая прохлада. Солнце светило низко, а лучи его мягкие и приглушённые, будто усталые от недавнего лета, одаривали последним теплом уставший город. Всё вокруг было окрашено в жёлтые, багровые и золотистые тона – деревья, плотно высаженные рядом друг с другом, стояли вдоль длинной дороги, ведущей к большой городской площади, на которой, залитой тёплым октябрьским солнцем, застыла тишина. Однако, несмотря на эту внешнюю красоту, на душе словно повисла неуловимая тоска. Воздух был пропитан горечью и прощальным настроением, как будто что-то важное уходит безвозвратно. В этом маленьком городе осень – это не просто время года, это напоминание о скоротечности времени. На одной из старых деревянных скамеек, где ещё летом сидели влюблённые и дети, теперь располагался одинокий солдат. Молодой, в новой и недавно выданной форме. Он сидел с опущенной головой, скрывая красное от слёз лицо ладонью, в пальцах которой была зажата тлеющая сигарета, а в левой руке он крепко держал телефон. Никто не обращал на него внимания — вокруг сновали солдаты со своими жёнами и детьми, а кто-то, наоборот, стоял в томительном ожидании своей семьи, которая спешила на долгожданную встречу.    Осень была насквозь пропитана слезами и болью от расставаний. Но в тот день, именно в тот день, когда солдатам дали выходной, все вокруг предпочли хотя бы на время позабыть, что совсем скоро они отправятся на войну. Жёны и матери заботливо порхали вокруг своих мужчин, одаривая их любовью и вниманием, и, наверное, из-за них осень не была такой холодной. Солдат тихо плакал. Его слёзы текли по впалым щекам, оставляя мокрые следы. Он не пытался их вытереть, но стыдливо прятал голову и плечи его дрожали. Эти слёзы были словно последнее, что связывало его с тем, чего он ждал. Его сердце билось тяжело, как от невыносимого ожидания, разрываясь от тоски. Каждый вздох был наполнен скорбью, и каждый взгляд, который он бросал то на площадь, будто искал кого-то, то на телефон в ожидании звонка, был полон пустоты.   Он был слишком юн, слишком хрупок для всего этого — для оружия, для смертей, для войны. Здесь, на этой пропитанной болью и горечью площади, он снова был мальчишкой, который хотел домой. Хотел обратно, в ту недалёкую жизнь, где он не знал, что такое страх и война. В жизнь, которую у него забрали в одно мгновение, когда он возвращался домой с работы.    Он не любил свою работу, уставал, ежедневно проклинал её, ненавидя каждую минуту, проведённую там. Каждое утро одно и то же: люди, которых он терпеть не мог, заносчивые коллеги, однообразие и скука. А теперь... Теперь он бы отдал всё, чтобы вернуться туда, где смерть не поджидает его за каждым углом.    Солдат вытер очередные слёзы дрожащей рукой, думая о ней... Как же они ругались тогда — по пустякам, сущим мелочам, как ему казалось. Она обижалась на его холод, вечное недовольство всем вокруг, будь то усталость на работе или проигрыш в компьютерной игре. Иногда их громкие ссоры казались бесконечными, каждое вырывающееся слово ранило не хуже лезвия, а взгляды были полны упрёков. Он злился, ежедневно уходил спать на диван в гостиную, жаловался друзьям. А теперь... Теперь, одиноко сидя на скамейке в военной форме, он бы отдал всё, чтобы услышать её мягкий голос и ощутить тёплые прикосновения мягких ладоней на своём лице. Обиды и упрёки казались неважными на фоне приближающейся войны. Он скучал по каждому мгновению, когда она была рядом, даже когда злилась на него. Страх потери захлёстывал с ног до головы — неужели она не верит в него? Неужели он потерял её навсегда?   Солдат поднял голову к безбрежному небу, щурясь от слабо пробивающихся сквозь пушистые облака лучей октябрьского солнца. Он почувствовал, как слёзы снова подступают к глазам и закурил, ища в сигарете успокоение и спасение. Ему внезапно вспомнилась мама. Он так редко навещал её, всё время находя оправдания — работа, девушка, отпуск. А когда она звонила, он отвечал коротко и сухо, постоянно спеша куда-то, но обещал приехать в гости. Знал, что мама ждала, готовила множество вкуснейших блюд, собирала гостей, но вечно откладывал поездку на потом. А теперь... Теперь он бы отдал всё, чтобы оказаться на пороге её дома, услышать её бархатистый голос, почувствовать запах свежеиспечённых блинов.   Всё, что он считал невыносимым, было его самой большой потерей.   Воздух тем временем ещё больше впитывал горечь и боль солдата, неустанно плачущего на скамейке. Он ждал. Кого-то важного. Того, кто не приходил