Раннее утро в 1988

      Костя этой ночью вообще не ложился, просто не успел, работы в начале осени всегда было слишком много из-за начала учебного года, да и время неспокойное, последний год вообще не из легких выдался. Благо, начало октября удивительно радовало погодой, раннее утро провожало уставшего Костю в постель золотистым рассветом, легким прохладным ветерком, что просачивался через приоткрытую форточку, и тихими звуками едва просыпающегося города. Косте для хорошего настроения не хватало лишь пары часов сна, и Уралов, падая на кровать, уже готов был уснуть со спокойной душой, чтобы снова проснуться в восемь и заставлять себя не уснуть на весь день.       Планы у Судьбы и народа на воплощение их любимого города явно были абсолютно иными, и Костя вздрагивает, резко садясь на постели. Голову будто пробивает насквозь раскаленной пулей, от резкой вспышки боли в ушах начинает звенеть и перед глазами темнеет, от чего сердце бьется в пару раз чаще. То ли напугано, то ли просто растеряно, но кровь орган начинает гонять по венам с немыслимой скоростью, пока сам Костя, в надежде избежать головной боли, сжимает ладонями виски и закрывается дрожащими пальцами в спутанные волосы. Что-то с городом, Костя чувствует это, умеет различать, и поэтому и встает на ватные ноги, кое-как доходя до окна, по которому поползла трещина. Костя точно знает, что этой трещины не было, как и в здании театра Музыкальной комедии не были выбиты стекла. Как он мог упустить…что это вообще было, взрыв, неудавшийся фейерверк?       В ушах продолжает звенеть, и все это усугубляется давлением в грудной клетке, что мешает дышать. Костя не пытается скрыть дрожи, не от кого ее скрывать, поэтому закашливается, одной рукой сжимая футболку на груди, а второй — хватаясь за подоконник. Он должен понять, что произошло, должен ехать и ехать как можно быстрее, главное узнать, куда именно. Костя, не отделавшись от шума в ушах, едва не пропускает звонок, но, взяв трубку, не может выдавить из себя и слова. Головная боль отступает, но легкие сдавливает все сильнее и сильнее, а явный испуг и замешательство жителей это давление лишь усугубляют. — Константин Петрович! — звучит из динамика перепуганный голос — Пожалуйста, приезжайте, мы отправили за вами машину. У нас на Сортировочной взрыв произошел, скорую и пожарных уже вызвали, но без вас никак. — Выхожу, — выдавливает из себя Костя, надеясь, что собеседник разобрал что-то помимо хрипящего голоса, и сбрасывает вызов — Твою мать.       Выходить действительно нужно, выбора просто нет, и только поэтому Костя заставляет себя переодеться и выйти на улицу, надеясь, что свежий воздух поможет прийти в себя и осознать произошедшее. Взрывы…можно подумать, мало Костя их натерпелся в сороковых годах, раз судьба решила подкинуть ему еще один, контрольный, видимо.       А выходить оказалось почти страшно. Смутно знакомая «копейка» белого цвета уже ждет у подъезда, но взгляд приковывает далеко не она. По небу со стороны станции, на которой и произошел взрыв, тянется плотный черный дым, за которым и самого неба толком не было видно, и Костя пялится на эту черноту, словно дурак, хватаясь за рубашку в районе груди. Одежда начинает казаться слишком тесной, дышать толком нечем, но Костя лишь аккуратно кашляет, подавляя желание закурить. Тогда вообще задохнется к черту. Да, страшно, и что делать — неизвестно, но Костя отдает себе отчет в том, что эти страх и растерянность в нем из-за жителей города, которые вообще не понимает, что и как делать, чего ждать и ждать ли вообще. — Телевидение уже приехало? — чуть хрипло спрашивает Костя, садясь в машину, и сидящий за рулем бледный парень лишь энергично кивает — Ясно. Что там произошло? — Поезд с тротилом и гексогеном с рельс сошел, врезался в поезд с углем, а там они столб снесли, искра с проводов упала и взорвалось все, — сбивчиво пересказывает произошедшее парень, и с каждым словом Костя напрягается лишь сильнее — А там же еще склад горюче-смазочных рядом. Воронка не хуже, чем черная дыра какая-то, стекла повыбивало, и дым этот. — Железнодорожные войска нужны, — задумчиво тянет Костя, чувствуя, как давление из легких распространяется дальше, сдавливая трахею — По судам таскать работников будут.       Картина на месте происшествия оказалась куда более страшной и жесткой, чем предполагалось, и куда более похожей на те страшные четыре года. По дороге разрушены здание за зданием, Костя уже видит, что некоторые из них будет невозможно восстановить, валяются кое-где обломки от железнодорожного состава. Пожар был виден уже издалека, как и сирены пожарных и скорых, Косте было в такой атмосфере абсолютно не уютно, но присутствовать он обязан. — Жертвы? — выдыхает Костя, едва не давясь жарким тяжелым воздухом — Раненые? — Шестеро точно мертвы, — отвечает молодой фельдшер, заполняя какие-то бумаги — Много раненых, везти придется по два-три человека в одной машине. — Пожар быстро локализуем, часов пять, — отзывается чуть издалека один из пожарных — Но это ужас, конечно.       Да, Костя это и сам видит, видит и горящие глаза журналистов, которые жаждут сенсации и интересных новостей, которые обязательно повысят рейтинг их новостных программ. Одного только людям нужно — сенсация и денег побольше, а на то, что у них родной город задыхается — плевать. А Косте действительно дышать все тяжелее и тяжелее, он хватает воздух ртом, выслушивая какие-то подробности, которые не помогают понять хоть что-то. Шум в ушах перебивает громкий треск огня и чужие перепуганные крики, не слышно даже звонка собственного мобильного. Костя его распознает лишь по вибрации в кармане брюк, даже вздрагивает по началу. Но на экране отображается знакомый номер, и Костя как-то успокаивается, открывая «раскладушку». — Кать, что у тебя происходит? — слышится взволнованный голос на том конце провода — По новостям про взрыв какой-то крутят, там чернота у тебя, что пиздец. Все в порядке, мне приехать? — Не надо, Юр, все решается, — улыбается Костя уголками губ, а голос все равно хрипит, будто у него вместо легких камень — Я в порядке, не приезжай, тут дышать нечем. — Да я слышу, — скептично тянет Юра — Еле разговариваешь там. Если я позвоню через час и ты так же хрипеть будешь, то я приеду и ты еще пизды получишь. Все, жди звоночка.       Костя кивает и, убирая телефон обратно, включается в работу. Пожар удается локализовать всего за шесть часов, пассажирское движение было восстановлено спустя уже четыре часа благодаря усилиям железнодорожных войск, и Костя был там вплоть до того, пока не локализовали, а потом и потушили пожар. Юра звонил строго раз в два часа, взволнованно угрожал, на что Костя лишь тихо посмеивался. Вернувшись домой около полудня, он просто лег спать, даже не переодевшись, а проснулся уже на следующий день, укрытый колючим пледом, пока с кухни тянулся приятный запах кофе из турки.