Только для меня

      Юнги с тяжелым выдохом усаживается на свой чёрный кожаный диван в студии и устало откидывает голову на спинку, прикрывая глаза. После изнурительной танцевальной практики, которую они сегодня записывали на камеру, его тело нещадно ноет от усердия. Хоть он уже и успел принять душ, но не то чтобы вода вернула ему силы.       Парень решает, что сейчас самое время, чтобы вздремнуть хотя бы час, но от звона в голове мозг не может расслабиться и погрузиться в сон. Брюнет понимает, что мучить себя бесполезно, поэтому лезет рукой в карман спортивных штанов за телефоном. Он открывает виверс, обнаруживая на своём недавнем посте, который выложил примерно пару часов назад, где просил Арми быть осторожными в сезон ливней, несколько тысяч лайков и комментариев. Ещё один тяжёлый выдох срывается с его губ: он, конечно, хочет почитать, что там ему написали, но не сейчас. Сейчас он слишком устал и желает расслабиться, а посему закрывает приложение и взгляд его цепляется за иконку с ютубом. Мин кликает по ней, ожидая интересных рекомендаций. Будет очень кстати, если ему попадётся подборка с видео, где неравнодушные люди спасают несчастных кошек и котов от голодной смерти.       Взгляд задерживается на недавно вышедшем ролике с их группового канала с подготовкой к какому-то мероприятию или вроде того. Мину не особо интересно, он очень редко смотрит эти видео, но внимание привлекает заставка, а именно Чонгук со своим забавным хвостиком и Чимин, стоящий рядом. Юнги не помнит такого момента, поэтому уверенно жмет на плей. Собственно, ничего интересного для него и нет, все стандартно: мемберы что-то рассказывают по очереди, потом следует очередная танцевальная тренировка. Да, Юнги её помнит, вроде репетиция блэк свон, поэтому проматывает до момента с Чонгуком и Чимином. Пак с натянутым капюшон и в маске что-то активно повествует, касаясь шеи Чона.       Брюнет хмурится, его определенно не было в этот конкретный момент. Он делает звук громче и проматывает немного назад. Чимин рассказывает о том, что укусил Чонгука, указывая на его шею. Брови Юнги взлетают вверх. Чимин укусил Чона, да ещё и рассказывает об этом с милым хихиканьем. Далее Мин узнаёт, что они пили вместе.       Окей.       Как оказалось, именно поэтому Чон подхватил Чимина на руки и начал кружить.       Подхватил на руки и начал кружить.       Вот почему Чон получил этот укус, по словам Пака. Более развернутых подробностей Юнги не находит. Почему он вообще слышит об этой ситуации впервые? Да, как-то брюнет видел отметину на шее младшего участника, но не придал этому большого значения, потому что знает, каким прилипчивым может быть один Ким Тэ-Тэ до Чонгука. Личные взаимоотношения в группе уже давно никто не обсуждает, все привыкли. Но Чимин-то каким боком тут оказался?       Юнги ставит видео на паузу и начинает листать комментарии. Кто-то, как обычно, умиляется с Бантан, другие ахают и охают от таких взаимодействий Пака и Чона, а третьи пишут, мол, это вообще засос от Тэ, просто решили отвести подозрения.       Засос.       Это слово бегущей строкой высвечивается перед глазами Юнги. Он вновь перематывает видео и присматривается: теперь для него это действительно выглядит как самый настоящий засос.       Фыркнув в раздражении, Юнги отбрасывает телефон куда подальше от себя. Он укладывается на диван, подкладывая руки под голову, и прикрывает глаза: пытается убедить себя, что глупые выходки мелких его ничуть не волнуют. Как будто они первый раз делают что-то подобное: шлепают друг друга по заднице или лапают, не стесняясь камер. Да мало ли игривых выходок приходит им в голову? Все-таки это для камер. Но засос, серьезно? Кажется, один конкретный блондин перешел все возможные границы.       От резкого стука в дверь задумавшийся Юнги чуть не валится с узкого дивана и громко ругается. Так громко стучать может только Намджун, поэтому и без того раздраженный парень уже подбирает в голове все известные ему эпитеты, чтобы описать, как сильно он любит лидера, но в проёме показывается знакомая светлая макушка.       Явился — не запылился.       — Хён, ты занят?       — Да.       Юнги одаривает младшего коротким безразличным взглядом, успевая заметить, что тот тоже успел принять душ: его осветленные, ещё слегка влажные волосы беспорядком торчат в разные стороны, а тонкая черная кофта плотно облегает рельеф мышц. Спасибо, что хоть штаны надел спортивные и свободные, а не узкие скинни.       — Чем же?       Почему-то этот хрипловатый, но вместе с тем нежный голос сейчас раздражает.       — Отдыхаю, — Мин вновь укладывается на диване как можно удобнее, прикрывая глаза.       — Хён…       — Чимин, серьезно. Я отдыхаю.       Но Чимину, собственно говоря, все равно. Юнги знает, чувствует, что тот уже идет в его сторону тихой и мягкой поступью, как кошка. Большая и дикая кошка, такая грациозная и красивая, что во всю готовится к своему нападению. Юнги пытается не дышать, когда аромат духов младшего уже забивает его легкие. Серьезно, он хочет свести его с ума.       — Пак Чимин, иди и займись чем-нибудь поинтереснее, чем отвлеканием меня ото сна.       — Даже не знаю, хён… разве может быть что-то интереснее? — игриво спрашивает блондин полушепотом. Он так близко (в сердце, если быть точнее), что опаляет своим дыханием лицо Мина. — Что-то интереснее тебя?       Юнги, наконец, распахивает глаза, впиваясь взглядом в темные омуты, а пухлые губы напротив растягиваются в наглой ухмылке. Аккуратная ладошка нагло забирается под футболку Юнги, оглаживая выступающие ребра. Мин резко хватает парня за шею, грубо притягивая к себе, оставляя между губами жалкие сантиметры. Его дергает изнутри, поэтому он не может молчать.       — Чонгук и твой засос на его шее достаточно интересны?       Мин так же резко отстраняется, как и приблизился, наслаждаясь растерянностью на чужом красивом лице, а после отворачивается, не желая продолжать разговор. В нем плещется усталость и раздраженность, а ещё… ревность. Мысль о том, что эти губы, Чимина губы вообще-то, были на теле другого человека, бесит. И пусть это было в шутку, пусть это было с Чоном, которого он знает полжизни. Не важно. Юнги слишком собственник, чтобы делить Чимина с кем-то. Он бы с удовольствием дал в нос обоим, но есть куча причин, по которым он этого не сделает. Первая — он слишком любит обладателя самого нежного голоса в их группе, нет, во всем мире. Она же и последняя.       — О, на канале уже вышло видео? Не думал, что ты их смотришь, — только и говорит он, слегка задумавшись. И это совсем не звучит как оправдание.       — Смотрю, — хмыкает Юнги, — и узнаю много интересного, странно, что не от тебя.       —Хён, я правда просто укусил его. Ты же знаешь, что, когда я перепью, меня начинает тошнить. А этот придурок еще как подхватит меня и давай раскручивать…       — Знаешь, ты сейчас совсем не помогаешь себе!       Юнги буквально подскакивает с дивана, хватая парня за запястье, утаскивая в сторону выхода. Всю эту нелепицу ему слушать не хочется. Он распахивает дверь так широко, насколько это возможно, надеясь выставить одну раздражающую задницу, но Чимин оказывается проворнее, захлопывает её назад и припечатывает Мина к этой чёртовой двери. И, ох, лучше бы Юнги оставался лежать, потому что очень горячее, и очень любимое тело прижимается так сильно, что Мин, который любящий, уже поднял все белые флаги, что у него были. Но вот Юнги, который ревнивый, ещё держится и лишь пытается больше отстраниться, когда самые манящие губы опускаются к нему и томно проходятся легкими поцелуями по напряженной шее и вдоль линии челюсти.       — Отстань, — шипит Юнги, потому что узел в животе от этих разомлевающих ласк уже успел скрутиться, затмевая собой сознание.       Но разве был бы Чимин Пак Чимином, если бы сдавался вот просто так. Он склоняется ниже, к ключицам Юнги, оттягивая горловину широкой футболки, и целует мокро бледную кожу до легкого покраснения, пока пальцы на тазовых косточках сжимаются сильнее.       — Знаешь, о чем я сейчас подумал, хён? — выпрямляясь, хрипит он в губы и зачёсывает взмокшую чёлку Юнги.       — Что тоже хочешь меня укусить? — не удерживается и язвит, потому что ещё немного, и этот развратный томный взгляд потопит собой корабль его вредности.       — Что хочу тебя, — прижимается своим лбом к чужому лбу, а Юнги… ну он слишком слаб до одного нежного и дразнящего парня.       Мин толкает Чимина обратно к дивану, пока его рука крепко держит чужие растрёпанные волосы, что пахнут свежестью от недавнего мытья головы. Кончик носа касается носа блондина, а собственные губы задевают губы напротив, что так и манят своей мягкостью.       Когда икры Пака сталкиваются с диваном, он плюхается на него дезориентировано, чем Юнги пользуется, надавливая на его плечи, фиксируя тем самым доминирующее положение и возвышаясь. Он чуть склоняется к лицу парня, легко проводя носом сначала по его шее, затем по скулам, дурея от запаха кожи Чимина. Чувствует, как чужое тело напрягается, но тот не предпринимает ничего, знает, что должен быть смирным. Юнги прикусывает мочку уха и томно шепчет:       — Забыл, что ты весь только для меня?       — Так напомни.       Ладони Пака призывно укладываются на худые, но крепкие бёдра брюнета. Он тянет парня на себя, откидываясь на спинку дивана. Одну ногу Юнги просовывает между коленей Чимина, надавливая на пах, срывая тем самым с любимых губ приглушенный стон. Этот звук такой короткий, но такой действенный. Он как катализатор для возбуждения Юнги: заставляет узел в животе буквально вспыхнуть. Мин хватает парня за подбородок и грубо целует, и не спрашивает, когда вторгается в его рот.       Потому что Чимин только для него.       Юнги тянет блондина на себя, чтобы тот встал, и сжимает в объятиях так крепко, как только может. Они жмутся телами все сильнее, практически задыхаясь, но не могут оторваться, только если на короткие миллисекунды, чтобы взглянуть друг другу в заплывшие возбуждением глаза и вновь наброситься с рваными поцелуями. Его руки проходятся везде, где только могут, нуждающимися прикосновениями, а требовательные пальчики Чимина задирают футболку Юнги, и он послушно поднимает руки, чтобы лишиться ненужной вещи. Чимин скидывает кофту и с себя, пока брюнет развязывает резинку на его штанах, спуская те до колен. И падает на колени сам. Обхватывает задницу Чимина широкими ладонями, сжимая упругие половинки. Дыхание Чимина становится тяжелее и чаще. Юнги улыбается про себя и тягуче покрывает поцелуями сначала низ живота блондина, проходясь языком вдоль линии боксеров, а после целует полувозбужденный член через тонкую ткань. Чимин шипит, запрокидывая голову, и вплетает пальцы в шелковистые чёрные пряди.       — Юнги-а, ты долго возишься, — успевает поворчать этот паршивец, за что зарабатывает жгучий шлепок по заднице. Он до сих пор заставляет Юнги раздражаться.       Мин поднимается с колен и без предупреждения толкает парня на кожаный диван. Чимин низко смеётся, говорит что-то о том, что Юнги продолжает долго возиться, пока брюнет всего-навсего пытается стянуть дурацкие спортивные штаны и не запутаться в трясущихся ногах.       — Этот диван такой узкий, — закатывает глаза Чимин, когда его влажная ладонь соскальзывает в попытке подтянуться выше.       — На руках Чонгука было удобнее? — спрашивает Юнги, дернув бровью, когда склоняется над парнем, расправившись со штанами, и упирается руками по обе стороны от светловолосой головы.       Ему хочется задеть Чимина, сострить что-нибудь эдакое, чтобы тот не думал, что ему так быстро сдались. Но Юнги, вместе с тем, не может отрицать, как его сердце предательски сжимается от нежности, глядя на младшего. Даже без макияжа, с едва заметными изъянами на лице, с растрепанными волосами, он выглядит так хорошо.       Иногда ему даже страшно, страшно от того, насколько сильно он ему нравится. Нравится этот высокий закатывающийся смех, эта широкая улыбка, из-за которой практически не видно глаз. Эти плавные, грациозные движения и обволакивающий сознание голос ему тоже нравятся. Нравится то, каким Чимин может быть игривым, а в нужный момент — собранным… Юнги не такой, он куда более скуп на проявление чувств. Поэтому иногда его грызет червяк изнутри, когда Пак обнимается с Тэхеном, или хохочет с Хосоком, или же дурачится с Чонгуком. Юнги в такие моменты может только кидать на него недовольные взгляды и желать спрятать одного до ужаса доброго и ласкового блондина ото всех. Ему страшно. Но все же ему нравится.       И все эти маленькие нравится сливаются в одно большое люблю.       Чимин смотрит на него прищурившись, а после обхватывает ногами за талию, притягивая к себе, и кусает за нижнюю губу, чтобы брюнет меньше болтал всякие глупости. Он сдергивает с Мина боксеры, сразу же укладывая руку на пах и принимается медленно поглаживать чужое возбуждение. Юнги сдается (в который раз) и утыкается ему во взмокшую шею, тяжело дыша. Он толкается в руку интенсивнее, но Чимин и не думает активничать, намеренно игнорирует его.       — Теперь ты возишься, — рвано дыша, возмущается брюнет. Кожей чувствует, как этот наглец ухмыляется.       — Будешь ещё говорить о Чонгуке? — младший и сам слегка стонет, когда Юнги оставляет на его шее мокрые поцелуи.       Юнги хочется сказать, что, конечно, он будет говорить и не раз еще припомнит их выходки. Но тело под ним слишком пьянит и тянет к себе, поэтому отрицательно качает головой. Чимин улыбается, выпуская брюнета из плена своих ног и призывно раздвигает их, нагло сообщая, что подготовка ему не нужна.       Да, он определенно когда-нибудь сведет Мин Юнги с ума.       Брюнет облегченно выдыхает, когда наконец входит полностью. Его слегка потряхивает от того, насколько ему хорошо с Чимином. Всегда. Возможно, он даже простит младшему его выходку с Чоном, потому что тот под ним слишком горячий, слишком податливый, слишком желанный.       Он только его. И только для него.       Движения Юнги точные, требовательные, даже резкие. Чимин задыхается в стонах, а брюнет от одного его вида задыхается сам. Он тянется к Паку и целует, хватая того за светлые пряди, сжимая у корней, и получает новый, протяжный стон прямо в губы. Парень мечется, когда его накрывает оргазм, он вжимает в себя брюнета, тяжело дыша ему в шею.       — Люблю тебя. Ты же знаешь, что я люблю тебя?

***

      Утром, когда все сидят за завтраком и непринуждённо болтают о предстоящем перфомансе, обсуждая разные детали, Юнги успевает выпить две кружки кофе, наслаждаясь тем, как тёплая ладошка Чимина гуляет по внутренней стороне его бедра. Джин искоса бросает на них взгляд, мол, «как же вы надоели». Но Мин Юнги сейчас так хорошо, что он посылает старшему хёну в ответ: «отвали и не завидуй». Тэхен появляется в поле зрения совсем сонный и, как обычно, последний. Была бы его воля, он и вовсе не вставал бы.       Возможно, задуманная гадость уже и не так важна, думается Юнги, но раз уж эти двое: Чон-гора-мышц-Чонгук и Пак-счастье-всея-бантан-Чимин — заставили его понервничать, он не может успокоиться просто так.       — Тэхен-а, — зовет он младшего, когда тот уже хочет опуститься на ближайший стул рядом с Чоном и, возможно, даже подремать. — У тебя нитка торчит на футболке, иди оторву.       Ким все тем же сонным взглядом смотрит на него из-под полуопущенных век, явно не горя желанием спорить, поэтому послушно меняет курс в сторону Юнги, попутно зевая. Он останавливается рядом с брюнетом, стряхивая карамельной челкой, и выпрямляется, прикрывая глаза. Мин поднимается со своего стула, получая от рядом сидящего Чимина недовольное хмыканье, ведь тому пришлось прибрать обратно свою руку с нагретого места. Юнги мысленно просит прощение у ничего не ожидающего Кима, что стоит с опущенными веками, и присасывается к изгибу его шеи так сильно, как может, ведь знает, что может последовать буквально через один, два…       — Хён, какого чёрта?! — Чонгук вскакивает со своего стула, но благо Намджун реагирует мгновенно, хватая того под руки и удерживая на месте.       Тэхен, наконец, отмирает, просыпаясь, и они с Юнги мгновенно отскакивают друг от друга. Мин утирает собственную слюну с губ и поворачивается к Чону с гаденькой ухмылкой.       — А будешь знать, как хватать того, кто не твой. — Он складывает руки на груди в победном жесте. — А ты, — поворачивается он к Чимину, — будешь знать, как распускать зубы на чужой шее!       Глаза Чимина, которого и без того большие, увеличиваются в несколько раз, пока он смотрит на Юнги. Блондин с несколько секунд переваривает услышанное, а после с размаху хлопает себя по лбу.       — Юнги, ты дурак? — спрашивает он на полном серьезе. — Да это Тэхена засос! Нам просто нужно было отвлечь внимание от следа на шее Чонгука, поэтому менеджер предложил сделать вид, что это я его укусил!       — А какого чёрта ты молчал, когда я спрашивал?!       — Я просто хотел подразнить тебя, поэтому не сказал…       Юнги переводит ошарашенный взгляд с Чимина на Тэ, рядом с которым уже стоит Чон, рассматривая появляющуюся отметину на изгибе плеча. Юнги определенно рисковал жизнью только что. И за зря получается.       — Это правда? — лишь спрашивает он, смотря на младших. Те кивают одновременно.       — Ну и идиоты, — потому что Мин Юнги не тот, кто принимает поражение. И гордо уходит, чтобы никто не слышал, как он сам себя материт.

***

      — Юнги-а, — Чимин появляется в проеме его комнаты с виноватым видом под вечер, мнётся на пороге как нашкодивший щенок, — прости меня?       Юнги шумно выдыхает, перекатываясь на постели со спины на бок, опираясь головой на руку, согнутую в локте для лучшего обзора. Чимин всё также стоит в проёме, закусывая губу. Наглец, знает, как брюнет слаб к нему, и пользуется этим. Да Юнги и не злится уже, поэтому призывно похлопывает по постели рядом с собой, наблюдая, как на чужих губах расцветает довольная улыбка. Чимин, не мешкая больше, ложится рядом, часто моргая: такой простой, но такой красивый. Он постоянно заставляет Юнги любоваться собой. Брюнет не удерживается и касается мягкой щеки, поглаживая её тыльной стороной ладони. Пухлые губы размыкаются, чтобы что-то сказать, но не успевают, потому что Юнги ловит их своими, утягивая в глубокий поцелуй. Да, он определенно не может насладиться этим парнем.       — Раздевайся, Чимин-и.