Призываю тебя

      Айлантовые тангу звучат ритмично, гулкие резкие удары отдаются внутри, сердце им вторит.       Удар, удар, удар.       Слепцы взмахивают костяными палками с нефритовыми наконечниками. По их лицам текут кровавые слезы.       Удар, удар, удар.       Звук вибрирует, отражается от высоких каменных стен, множится, усиливается. Натянутая на тангу кожа жертвенных оленей поет свою песнь.       — Призываю тебя, демон Вэнь!       Шаман стоит неподвижно, лишь руки в воздухе отбивают резкие взмахи. Губы выдыхают чуждые подлунному миру слова.       Удар, удар, удар.       Огненные столбы взвиваются к небесам, по испещренной временем и боями мшистой кладке ползут тени, словно чьи-то руки из мира мертвых пытаются добраться до посмевшего нарушить покой их хозяина.       — Приди на мой зов!       Руки вычерчивают огненными линиями веерную форму и знаки призыва в ней. Взмах, рывок, выпад ладонью. Узор каллиграфии вспыхивает и медленно истаивает, растворяется. Стяги на крепких древках трепещут, дрожат кровавые иероглифы на темной ткани.       Удар, удар, удар.       Сердце бьется все чаще, словно он сам тангу, в который ритмично ударяется жезл, заставляя вибрировать от напряжения.       Шаман вскидывается, волосы волной очерчивают полукруг, разгоняя последние искры заклинания. Спина резко выгибается назад, руки изломанными линиями простираются в пустоту тьмы над головой. Ноги отбивают ритм. Шаг влево, выпад назад. Шаг вправо, выпад вперед. И снова изгиб спины, поворот и взмах. Поворот, взмах. Волосы взметаются вверх и опадают, укрывая словно покрывалом.       Удар, удар, удар.       Яркие всполохи стекают с небес, просачиваются из-под земли, тянутся сквозь щели в плотно пригнанных камнях, огненные знаки призыва влекут их к изгибающемуся в рваном ритме человеку. Алые с золотым шитьем одежды взвиваются журавлиными крыльями, клубятся бурлящим туманом, ласково льнут к соткавшейся из тьмы фигуре. Серебристые волосы медленно оседают на обтянутые шелком плечи. Знаки не пускают демона, держат запертым между каменных цепей.       Шаман изгибается и продолжает свой танец, срывает с себя одежду. По натянутым мышцам скользят желто-алые блики, облизывают влажную кожу, манящую блеском. Лицо демона безмятежно как небо, лишь плещется адское пламя на дне его глаз, обещая смерть. Или все дары подземного мира. Руки вскидываются в едва заметных движениях, пытаются порвать клетку, само пространство, наполненное жаром, гулкими звуками и сбитым в танце дыханием.       Шаман окунает ладони в бронзовую чашу, наносит на тело золотые узоры. Пальцы рисуют мазки по лицу, шее, груди. Вертикальные полосы мерцающей охрой следуют по животу, паху, по возбужденному члену. Узоры вспыхивают черным и гаснут, заползают под кожу.       Демон усмехается — защита Золото Небес. Предусмотрительный самоуверенный шаман. Он не ощущает страха, который обычно окружает человека, лишь азарт, упорство и — самый приятный из ароматов — остро-горькое возбуждение. Что же тебе нужно, человек, если готов отдаться на милость демона?       Шаман двигается по кругу, заставляя демона медленно поворачиваться, смотрит в глаза. Шаги вкрадчивые, движения рук становятся плавными, завораживающими, рисуют невидимые извилистые линии.       — Боишься? — спрашивает демон, указывая на каменные цепи, заключившие его в круг.       — Нет, — улыбается шаман, продолжая движение. Он останавливается, бьет себя ладонями в грудь, плавным движением рисует в воздухе круг и громко хлопает, и тут же отводит руки, рассматривая, как над кожей вьется золотая пыль с вкраплениями цвета закатного неба, окутывает пальцы густой дымкой, взращивая длинные металлические когти. Шаман разбивает цепи этими когтями. Каменная пыль на миг замирает, затем взрывается стеной далеко вверх, вьется словно водный поток, влекомый неведомой силой, вихрится, перетекает в черные полотнища с золотой каллиграфией, окутывает широким коконом-гнездом двоих.       Демон улыбается предвкушающе, облизывает губы, оглядывает обнаженное тело. Тянет руку чтобы коснуться. Утыкается в грудь. Под слоем плоти бьется беспечный комок жизни.       — Безрассудный, — говорит демон.       — Я могу дать то, что тебе нужно, — говорит шаман и взмахивает своими золотыми когтями, раз, другой, третий. Алые лоскуты лепестками стекают к ногам. — Я поделюсь своей ци.       Демон перемещает ладонь на шею, дергает шамана на себя, ведет носом вдоль шеи и скулы. Ударяет другой ладонью между лопаток. И правда насыщенная энергия — самая сладкая для демонов.       Полотнища, сотканные из тьмы, золота и жажды вращаются все быстрее, поток подхватывает остатки алых одеяний демона, вплетает их в ткань бытия.       Удары тангу меняют ритм — двойной удар, пауза, двойной удар, пауза.       Кожа шамана пахнет кровью, пеплом, травами и дождем. Демон жадно лижет шею и плечо.       — А ты готов к последствиям? — демон проводит ладонью по животу шамана, останавливается у самого основания члена.       — Остался еще один ингредиент.       Шаман улыбается, проводит языком по губам демона, прихватывает нижнюю, впивается в рот, бесцеремонно вылизывая жаркую влагу. Правой рукой ведет по плечу, вонзает золотые когти, расчерчивая кожу алой влагой. Отстраняется, жадно и бесстрашно слизывает извилистые струйки.       — Теперь готов, — нагло ухмыляется шаман.       Вокруг них кокон вибрирует, дышит словно живой, пульсирует в такт ударам тангу, золотится искрами, плещется тьмой. Демон разворачивает шамана к себе спиной, наматывает его длинные волосы на кулак, дергает, заставляя откинуть голову назад. Прихватывает зубами кожу рядом с дернувшимся кадыком.       — Знаешь ли ты, шаман, что предлагать мне такую жертву опасно?       — Ты меня не убьешь, — выдыхает шаман, подставляясь и потираясь спиной и ягодицами, дразня твердую демонскую плоть.       — Почему?       — Тебе любопытно.       Демон смеется, наслаждаясь бьющейся под кожей энергией, гибким телом, властью над этим человеческим существом. Но он прав. Изголодавшегося во тьме подземного мира демона влечет более всего любопытство и вкус ци. Наполненные скукой томительные столетия с редкими яркими вспышками удовольствия обладания чем-то более живым нежели пресные тени грешных душ.       Удары тангу снова меняют ритм — все чаще и чаще, вводя в транс.       Удар, удар, удар.       Демон направляет себя и одним слитным движением входит в горячее нутро.       — А ты подготовился, — демон сильнее натягивает волосы шамана, вжимается пахом в ягодицы, вгоняя естество настолько глубоко, насколько возможно. — Очень хорошо подготовился.       Шаман выгибается, подставляясь под зубы, которые оставляют следы на подбородке, шее, плечах; под член, который раздирает его изнутри опаляющим блаженством. Под кожей словно расплавленный металл струится, то застывает, то скользит лавой, царапает колкими пластами.       Из кокона скалятся тени, тянут изломанные руки, но не могут коснуться. Желто-красные потоки лениво скользят где-то внутри, обращаются блестящими шипами, раскрываются лепестками лотоса, рвут на части, но ткань бытия тут же исцеляется.       Пальцы демона впиваются в бедро, дергая на себя, насаживая на твердый как нефрит член. Волосы в жесткой хватке — нет возможности хоть немного повернуть голову. Его таранят, безжалостно насаживают. Но шаман лишь подается назад, принимает все без остатка.       Демон отстраняется, оставляя пустоту, толкает на колени. Снова вбивается резким рывком, тянет за волосы, выворачивает голову под немыслимым углом. Кожу царапает острый камень, его холод не способен приглушить тот огонь что пылает между двумя слитыми воедино телами. Шаман тянет руки назад, когтями расчерчивает кожу демона, вгоняет длинные шипы в бедра.       Удар, удар, удар.       В такт толчкам заполошно бьющегося сердца.       Удар, удар, удар.       В такт движениям члена.       Удар, удар, удар.       Перед глазами яркие линии хаотично появляются и исчезают. Он видит их отблески на своей коже, на пульсирующей стене вокруг них, на полу, на хищных гранях своих когтей.       Толчок, удар, толчок, удар, толчок, удар.       Его волосы отпускают, черные пряди водорослями струятся по взмокшей спине, голова беспомощно свешивается. Чужая ладонь обжигает позвоночник между лопаток. Бедра двигаются все быстрее и быстрее.       Демон активирует ци шамана резким хлопком по спине. Еще немного и он напьется сполна, утолит раздирающую сухое горло жажду.       Тангу уже гудят, кокон вращается все быстрее, размазывая тени в однотонное пятно.       Шаман дергается то взад то вперед, руки подламываются в локтях, дрожат от напряжения. Внутри что-то сгущается, давит, раздвигает кости, вздымает мышцы. Хочется содрать с себя кожу, чтобы выпустить наружу то, что готово разодрать когтями. Член пульсирует, готовый взорваться.       Удар, удар, удар, удар, удар.       Перед глазами взрывается черно-алое золото. Его выгибает, энергия выплескивается из него вместе с семенем.       Демон пьет эту сладость, что волной накрывает его. Энергия яркая от блаженства соития, вязкая как мед, тягучая как само время. Он поглощает ее, напитывается ею, взращивает силу.       Кокон рассыпается пылью, оседает, всполохи огня врываются под веки. Звуки барабанов замедляют ритм.       — И чего же ты жаждешь, шаман? — склоняется демон к нему, оглаживает обессиленное тело, еще гудящее от напряжения и пережитого наслаждения. Мажет пальцем по жемчужным каплям семени на животе.       — Бессмертия, — шепчет шаман.       И демон смеется, громко, радостно. В глазах пылают костры для нескончаемой вереницы грешных душ.       — Тебе придется долго и дорого расплачиваться за такой дар.       Шаман поднимается, рисует руками узор, который вспыхивает пиктограммой в воздухе, и ладонью вбивает его в грудь демона.       — Мы теперь связаны.       Демон зло и восхищенно смотрит на человека, который посмел привязать его к себе. Шаман откидывается и прикрывает глаза.       — Ты красивый и умелый. Мне это нравится.       Нравится? Такое демон слышит впервые. Хотя обычно дерзнувшие вызвать его заканчивали бесполезной грудой плоти. А этот жив.       По губам шамана змеится удовлетворенная улыбка.

Октябрь, 2022