Чёртовы осколки

      — Питер, черт бы тебя побрал, идиота! Не отключайся, пацан, слышал меня?! Живи, мать твою!       Максимофф слабо усмехается, не особо различая, где находится Логан, видя лишь размытые пятна и синие круги. Кровь хлестала из всех дыр, что в нем наделали чёртовы осколки. Зато оно того стоило, друзья живы.       — Джимми, не нервничай, в твоём возрасте это противопоказано, — прохрипел он слабым голосом.       И это последнее, что Питер успел сказать… Некоторым временем ранее.       Чудесный выходной! День, который Питер собирался провести в компании друзей, игр, тренировок хотя бы, мать же ж вашу, прошёл в очередной возне "не на жизнь, а на смерть". Знаете, чтобы поддерживать договор с людьми о сохранении шкур мутантов и спасать их задницы по просьбе Чарльза на опасных заданиях. Честно говоря, плевать Питер хотел на многих людей, ему-то что до чужих проблем, он в любой момент может сбежать. Но ради поддерживания образа хорошего участника группы Люди Икс, приходится спасать их зады из всяких жоп. Сегодня без Максимоффа было не обойтись, какая-то электростанция была на грани взрыва, и нужно было срочно эвакуировать людей оттуда. Весь путь Ртуть не переставал ругаться себе под нос. Испорченный день, это должен был быть выходной, он бы отоспался, отдохнул, побегал в свое удовольствие, но нет!       Примерно эти мысли Питер излагал на протяжении последних пяти минут, чем изрядно раздражал команду. Вместо того, чтобы сосредоточиться на миссии, ребятам приходилось слушать, часто невнятную болтовню товарища, которая сбивала весь решительный настрой.        — Уймись уже! — не выдержав, прикрикнула Мистик, на что Пит только хмыкнул, но замолчал ненадолго. Его задача что и всегда — вывести всех. Кстати, основная задача миссии. Не то, чтобы он сильно этим гордился, но...       Приземлившись возле станции, Максимофф показательно размялся и, включив бодрящий трек, понесся внутрь уже начавшего рушиться здания.       Всё вокруг привычно замедлилось, предоставляя парню немыслимые возможности и полное ощущение свободы, ощущение, что все в твоих руках. Адреналин вновь ударил в голову, опьяняя разум, заставляя двигаться ещё быстрее. Вот первая комната, человек, два, три. Питер давно перестал считать, сколько людей он вывел. Здание продолжало медленно, но верно разрушаться. Питер никогда и никому не признается, но ему нравится смотреть на эти разрушения - смотреть, находиться внутри, осознавая, что тебе ничего не будет, и ты можешь спасти всех тех, кто нуждается в твоей помощи в эту долгую секунду. Нравится смотреть на это завораживающее зрелище в медленном течении времени, как красиво бьются окна, взбугриваются поверхности, трекасются стены, и какой вокруг стоит соответствующий шум. Питер никогда и себе не признается, лишь постоит, завороженно глядя на медленно падающий потолок, и тут же понесется дальше, отгоняя ненужные мысли.       Выведя людей меньше чем за минуту, Питера заинтересовала причина взрыва. Он побежал к середине здания, как с удивлением обнаружив Логана, которого ещё чуть-чуть, и продырявят сразу несколько горячих осколков битого стекла от стоящего рядом стеллажа. На этот раз стоять и смотреть на красоту нет времени. Действовать надо максимально быстро. Когда Питер пришёл сюда, осколки были в парах сантиметрах от Росомахи.       — Нет, нет, черт возьми!       Максимофф побежал со всей дури, надеясь на свои силы, успеть оттолкнуть Логана или кусочки металла. Но черт, он прибежал слишком поздно, чтобы успеть сделать хоть что-то из этого. Его вдруг током прошибло осознание. Он - Питер Максимофф, и что? Может не успеть?! Да не говорите такой ерунды! Однако, когда ему оставалась всего какая-то жалкая пара метров, осколки были в милиметре от спины Джеймса, слишком уж быстро они летели. Кровь стучала в ушах, полностью перекрывая возможность слышать музыку. Сердце стучало так, что Питеру каказлось, сейчас взорвётся, точно это здание. Так же красиво и медленно. Страх сковал его, но Максимофф боялся опоздать, не успеть, лишиться чего-то… Конечно, он все прекрасно понимал, но признаваться было страшно даже самому себе. Поэтому, Ртуть запретил себе даже думать о подобных вещах. Питер боялся опоздать и бежал со всех ног. Он успел. Но никто не говорил, что обошлось без травм. Он, словно в вакууме, успел схватить Джеймса и повернуть, чтобы побежать обратно вместе с ним, но в это время спину, ноги и руки прожгло болью. Питер замер, в шоке глядя в пустоту перед собой.       Нет. Не может быть. Не. Может. Быть! Максимофф не мог не успеть, только не снова! Время неожиданно вернулось в обычное течение и Питер услышал рядом с собой испуганный возглас:       — Твою мать, Питер!       Да, именно испуганный, не злой, а испуганный. Его подхватили на руки, а тело Ртути будто налилось свинцом. Он не мог пошевелить ни одной своей конечностью. Боль, будто резвясь, носилась по телу. И долбаная регенерация, не позволяла отключиться, чтобы наконец перестать чувствовать эти адские агонии. Вот вам и супер скорость, мать вашу! Но хуже не это. Куда сильнее было давящее ощущение страха внутри, что мог не успеть, оступиться и снова оказаться в той бездне, из которой выхода фактически нет, когда он еле выкарабкался и встал на ноги, продолжая жить. Осознание, что сейчас все могло повториться, накрыло с гловой, и Питеру стало вновь страшно. Все-таки он такой медленный! Совершенно, недостаточно быстрый. Сердце продолжало выбивать мощные ритмы в груди, норовя выскочить и убежать в закат нахрен. Но страх постепенно отступил, сменяясь разрастающейся болью. Миссия выполнена, и можно отправляться домой. Логан бежит, как может, не смотря на ношу. Он боится увидеть разрушение собственной жизни. Джеймс знает, как это выглядит, уже не раз насмотрелся. Хоулетт все прекрасно помнит, поэтому никак не может допустить, чтобы он увидел что-то подобное ещё раз. Росомаха никогда не чувствовал подобного всплеска эмоций, но в этот раз мир перевернулся. Озорной огонёк в глазах Питера погас, вместе со спокойствием Джеймса. Взгляд парня остекленел, уставился в пустоту, куда-то выше Джеймса. Логан крепче сжимает чужую талию и влетает в самолёт, тут же позвав Хэнка:       — Хэнк!        — Да? — тот в ту же секунду показывается в проёме и видит еле живого Питера на руках Росомахи, — Черт, ребята, давайте скорее! — в наушник кричит МакКой и подбегает к Ртути, который держался в сознании.       В летательный аппарат вбегали мутанты, помогая Хэнку с чем-нибудь.       — Чувствую себя принцессой! — заявил вдруг Питер, спустя некоторое время, и тут же добавил, — все вокруг меня носятся, уделяют внимание, — он попытался улыбнуться, но закашлялся, и из рта вырвались пара капель крови, падая на пол. Питер растерянно смотрел на них, когда все остальные, наконец, забрались в корабль. Вскоре Люди Икс взлетели и быстро понеслись домой. Питер старался улыбаться, шутить, но выходило откровенно говоря, хреново. Все видели его состояние и было явно не до смеха. Один Ртуть вновь вёл себя как клоун, пытаясь не дать поганым мыслям съесть себя. Но это его защитная реакция — вести себя как идиот, шутить тупые шутки в любой ситуации, и говорить, что все "зашибись". Скотт тяжело вздохнул, устав от непрекращающейся болтовни. Логан, кажется, побледнел и незаметно сжал его руку, нервно хмурясь. Максимофф лишь снова улыбнулся и постарался заснуть, не реагируя на адскую боль, иногда тихо шипя. И ему удалось, вскоре мир погрузился во тьму, и Питер уснул. Или отключился, но этого он не узнает.

***

      — Логан?       Мужчина вздрогнул от раздавшегося за спиной голоса, разрезавшего тишину. Хоулетт даже не повернулся в сторону говорившего, продолжая нервно наблюдать за сердцебиением Ртути.       Тяжёлый вздох со стороны двери заставил прикрыть болевшие от недосыпа веки.       — Я много раз говорил тебе, ему нужен отдых. Всего лишь отдых, Логан! Дай ему прийти в себя. Регенерация делает свое дело, ему нужно лишь набраться сил после восстановления.       — Тогда почему он спит вот уже три дня?! — собственный голос, прозвучавший глухо, оказался неожиданностью.       — Ты меня не слышишь? — Хэнк недовольно приблизился к Хоулету, — я тебе только что сказал, что ему нужен отдых, что ты здесь высиживаешь?!       — А что, нельзя?!— Логан поднял голову и взглянул на МакКоя исподлобья.       — Я конечно не запрещаю, но все мне жалуются на тебя! Ты не ходишь есть, спать, не выходишь на улицу! Скажи, ты когда солнце в последний раз видел? Я правда не понимаю, почему меня просят на тебя как-то повлиять, будто я в силах это сделать! Ты ведь у нас весь такой баран упрямый!       У Джеймса из ушей повалил пар.       — Если ты пришел читать мне нотации, то проваливай. Если нет, делай что нужно и тоже вали по-хорошему. — в голосе прозвучали стальные угрожающие нотки.       Хэнк усмехнулся и прошел к больничной койке пациента, вытаскивая из кармана пузырек с чем-то прозрачным и длинный шприц. Он набрал несколько миллилитров и аккуратно ввел в капельницу.       Логан моменталтно оказался рядом с ним, хватая за руку и сильно стискивая в пальцах запястье.       — Что это?! — он, нахмурившись, наблюдал за распространением вещества.       — Витамины, Логан. Обычные витамины, — холодно ответил МакКой и отцепил от себя руку Хоулетта, тряся поврежденной конечностью, — я отвечаю за ваше здоровье, думаешь, я буду колоть ему в капельницу, что попадет под руку?!       — А кто тебя знает, — прошипел Логан и уставился на Хэнка исподлобья, внимательно наблюдая за каждым его движением, будто хищник перед атакой.       — Просто не будь идиотом, Логан, — Хэнк дернулся, будто от пощёчины, развернулся и быстро пошел в обратном направлении, — своим поведением ты никому не помогаешь. Только усложняешь ситуацию.       Хоулетт услышал, как громко сзади хлопнула дверь. Он тяжело вздохнул и вернулся в кресло у койки, откидываясь на спинку, расслабляя постоянно напряжённые мышцы.       Хоулетт действительно не понимал своего рвения, но отказываться от своих действий не собирался. Вот ещё, разбежались! Джеймс устало вслушивался в размереное дыхание Максимоффа, но слишком спокойное для парня. Он даже сам не понимал, почему его вообще тревожит это глупое событие. Ведь с каждым бывает, правда? Все из-за того, что парень спас его? Логан считает это скорее глупостью, чем был бы за это благодарен. Инстинкты? Он громко усмехнулся. Таких бредовых мыслей в голову ещё не забредало. Тогда что? Чувство долга? Ответственность за младшего? Ответ всегда был где-то на подкорке сознания, но поймать его Логан ни разу не смог. Не то чтобы он сильно пытался. Забредать в те глубины своего сознания он боялся сам. Мысли оттуда казались навязанными или веянием сумасшествия. А Логан предпочитал думать, что у него пока ещё есть мозги.       Дверь в палату вновь открылась, и послышался тяжёлый вздох.       — Логан, иди спать. Время слишком позднее, дай мальчику прийти в себя.       Хоулетт раздражённо глянул на мужчину. Он не хотел его оставлять. Не хотел, и все тут, хоть об стенку бейся.       — Если он очнется, точнее, когда он очнется, — поправил себя Профессор, увидев страшные глаза Логана, — я сообщу тебе первым, так как первый почувствую его пробуждение, ладно?       Джеймс, недолго помолчав в ответ, глубоко вздохнул, встал с кресла и, сделав пару шагов, произнёс глухим, немного хриплым от долгого молчания, голосом:        — Жду от вас привета с радостной новостью, — перечить Чарльзу он не смел, да и не хотел.        И Хоулетт удалился по направлению в свою комнату. Ксавьер удовлетворённо кивнул и сам уехал к себе в комнату. Вскоре в медицинском блоке стало так тихо, что было слышно только размеренное, немного хриплое дыхание Питера…       Спустя ещё один тяжёлый, серый день, Логан проснулся в своей кровати от ощущения чужого присутствия рядом. Он подскочил, как бешеный и заозирался по сторонам, готовый дать отпор любому. Но никого вокруг не наблюдалось. Мужчина даже проверил за прозрачными занавесками, недоумевая от неясного ощущения тревоги в голове. И тут он заметил лишний шум в своих мыслях: Чарльз успокаивал его, и говорил, что Питер очнулся.       Стоп. Что? Питер... Что? Очнулся?! Логан секунду стоял на месте, усердно крутя шестернями, а затем стремительно сорвался с места, набирая скорость, чтобы быть первым, кто его увидит и отругает.        Мужчина влетел в палату и увидел Максимоффа, пытающегося дотянуться до стакана с водой. Живого. Но чертовски медленного. Логан торопливо подал ему стакан и внимательно оглядел мальчишку. Его руки тряслись, волосы взмокли, прилипая к лицу, кожа белая, как лист бумаги, и вообще вид у него был болезненный. Сердце ныло от такого зрелища, но внешне Логан оставался непоколебим. Когда Питер отставил стакан в сторону, возникла звенящая тишина.       — Эм... Привет? — нервно усмехнулся Максимофф, глядя прямо в глаза Джеймсу, все ещё пустым взглядом.       Мужчина молча стоял, слушая чужие вдохи. Лишь спустя пару минут, Логан ответил ему:       — Питер. Ты дурак, скажи мне?       — А? — спросил Ртуть несколько растерянно, немного приподнимая брови. Наверняка он не ожидал сразу после пробуждения такого необоснованного вопроса прямо в лоб.       — Какого хрена? Ты совсем дебил? Мне было бы плевать на эти осколки, а ты мог умереть! — наконец Логан почувствовал, как внутри снова разгорается злость на его неосторожность.       — Тебе было бы хреново,— сразу же возразил Питер, хмурясь и отводя взгляд в сторону. Максимофф вдруг стал выглядеть повзрослевшим на приличное количество лет, и волосы его казались уже не серебряными, а седыми. Серьезный взгляд, направленный в пустоту, заставлял холодок пробежать по коже, а в горле встал ком. Кажется, Логан ещё никогда не видел его таким решительным и познавшим эту жизнь. Но он ещё мальчишка, он ещё ничего не должен понимать.       — Ты, видимо, и правда идиот, раз сравниваешь боль и смерть, черт возьми. Если бы ты умер, мне было бы в сотни раз больнее!       Ртуть переместил стеклянный взгляд на Логана. Вроде бы, он смотрел ему прямо в глаза, заглядывая в самую темную глубину его подсознания, но в то же время этот взгляд не выражал ничего, кроме непонятной тревоги и вселенской усталости. Поджал губы. Кажется, он хотел сказать что-то невероятно важное, но долго мялся, подбирая правильные слова.       Неужели ему настолько тяжело делиться откровениями?       — У меня есть сестра, — неожиданно произнёс он, нарушая тишину медболка и писк устройств, подключенных к его телу, — и однажды я не успел её защитить. Понимаешь? — он с надеждой вновь всмотрелся в лицо напротив, — Нихрена ты не понимаешь! — не найдя ответы на свои вопросы, парень раздражённо отвернулся в сторону, — Я не успел. Я!.. — голос дрогнул, и Питер замолчал на какое-то время, — Тогда я осознал всю свою медлительность, и наплевательское отношение ко всем подряд. Ей было очень больно, — голос потяжелел, и Ртуть опустил голову, пряча эмоции от мужчины, — Я никогда этого себе не прощу. Поэтому теперь я просто не могу по другому, понимаешь? Я не могу. Я не хочу испытывать то, что испытал тогда, не хочу быть ничтожеством которое не смогло и сестру защитить! Я не хочу чувствовать себя отвратительно. Поэтому не могу по другому. Даже если бы тебе было просто больно, я бы никогда не простил это себе, ведь виноват был бы я, что снова опоздал.       — Ты просто глупый эгоист, не думающий о себе! — заявил Логан, несколько сбитый с толку такими откровениями среди ночи.       — Эгоист, не думающий о себе? — Питер неожиданно широко ухмыльнулся и насмешливо заглянул Джеймсу в глаза, — ты противоречишь сам себе, старик.       Логан тяжело вздохнул и возвел глаза к потолку.       — Питер, пожалуйста, поговори со мной, иначе я не успокоюсь, — попросил Джеймс, вновь переводя взгляд на юношу. Его просьба не звучала, как угроза, это было больше похоже на откровение. Заметные отчаянные нотки в его интонации заставляли сердце громко биться. Логан понимал, что совершает поступки не свойственные себе, не свойственные своему характеру. Но старался не думать о причине своих действий, поэтому упрямо продолжил гнуть свою линию, — Я хочу помочь тебе, понимаешь? Ведь вокруг меня тоже все постоянно страдают. Видишь, в этот раз тоже, — словно в доказательство, он указал руками на больничную койку, — Ты защитил меня, но такой ценой, а как теперь мне отплачивать? Ты об этом подумал? А если бы мне не было кому платить? Если бы ты умер? — Питер закатил глаза, и упрямо мотнул головой, — Не возражай. Цена слишком высока, парень. Не делай глупых поступков, я ведь тоже не хочу, чтобы страдал кто-то, кто... Черт, я в принципе больше не хочу видеть это в своей жизни! Ты, мать твою, и правда эгоист...       — Логан, — неожиданно смело прервал Джеймса, Питер, глядя тому в глаза, — Я тебя люблю. Ты знал, старик?       Хоулетт замолчал, уставившись на парня, пытаясь понять, показалось ли ему, или на этот раз это была реальность. Мужчина медленно опустился в кресло и замолчал на добрых пять минут. Кажется, Максимофф даже слышал, как крутятся шестерни у него в голове. Сам парень был, на удивление, спокойным, как удав. Кажется, он устал настолько, что его сердце больше не могло выдержать ещё одного марафона тахикардии. Питер, от чего-то, был уверен, что Логан просто молча уйдет к себе, и больше их пути никогда не пересекутся. Это было бы достаточно в его стиле. Если бы он захотел, они бы никогда больше не увидели друг друга. Но Хоулетт неожиданно, не оправдал его ожидания, заставив вздрогнуть парня от неожиданности:       — Ты в этом уверен? — недоверчивый тон все же проскальзывает в его голосе, и Питер хмурится.       — Я... Не настолько несмышленый, поймите уже наконец. Да, мне всего двадцать пять лет. Да, я веду себя как клоун, не забочусь о репутации и имидже. Но я очень многое видел, и, — он замолчал, подбирая слово, — действительно, реально понимаю чего хочу от жизни, и кого люблю черт возьми. Разве это можно назвать обычной симпатией, когда я слишком уж готов отдать свою жизнь вместо твоей, даже не раздумывая? От этого становится страшно, ведь я не хочу умирать, но я сделаю это, если тебе будет грозить опасность, и ты конечно думаешь что это просто слова, о которых я потом забуду. Ведь я всего лишь подросток, не знающий настоящих чувств...       — Я так не думаю, просто тебе нужно быть уверенным в себе на тысячу процентов, — прервал поток слов Росомаха, серьёзно глядя на Питера, человека с которым все происходит слишком быстро и необъяснимо. Порой просто нет времени на раздумья, что несколько озадачивает, поскольку у Джеймса впереди целая вечность. Иногда он задумывается, стоит ли делать себе больно в будущем? Несмотря на его внушительный сейчас возраст, он все равно переживёт этого жизнерадостного мальчишку. И понимает, что чувства только усложнят ситуацию, сделают больно и, кто бы что ни говорил, сделают уязвимыми. Логан думает, что в его жизни чувства — слишком непозволительная роскошь. Логан думает, почему бы не попробовать хоть немного пожить обычной жизнью, с дорогим человеком. Может быть даже в своем маленьком домике в лесу, подальше от проблем. Логан думает и путается все больше, — просто даю время понять, что со мной слишком сложно, кто бы не был рядом со мной, все погибают, это чёртова истина. Какой бы она не была. Мне тоже страшно подставлять тебя так ради каких-то пары лет вместе. Если в будущем тебя найдут, то скорее всего, это произойдет по моей вине. А раз ты и жизнь готов отдать, то мне страшно вдвойне, — он вновь замолчал на пару минут, — Помимо всего, у меня ещё ворох врагов и вагон с тележкой тех, кто желает меня убить, а ещё и твой папаша не питает ко мне особой любви. Как думаешь, все эти слизняки обрадуются таким обстоятельствам?       — Представь себе, можно защищать друг друга. Мы же мутанты, черт возьми! К тому же, меня невозможно поймать. Ну почти.       Логан тяжело вздохнул. Бурное пробуждение вышло у мальчика. Ему бы ещё пару дней поспать, а не голову себе ерундой морочить. И вновь по его вине он сейчас не отдыхает, а только много волнуется.       — Слишком очевидно, что мы все таки пойдём по тому пути, который кажется лучшим для нас сейчас, независимо от того, какие последствия ждут в будущем. Хоть это и очень хреновая идея, но... — Джеймс завис в одной позе, выбирая какой дорогой пойти, — Давай просто попробуем, ладно? — чувствуя ответственность за состояние мальчишки, Логан хочет побыстрее разбираться с этим вопросом и оставить его в покое.       Лицо Питера выровнялось, но после он шокированно уставился на Логана, уверенный в своем стиле жизни "одиночка" до старости лет.       — Это, предложение...       — Да. Не знаю, что именно ты хотел сказать, но я думаю, мы оба поняли друг друга, — несколько небрежно кинул Хоулетт, выглядя непринуждённо, но волнуясь так сильно за последнее время, что он вновь начал чувствовать сердце внутри себя, — только не как подростки, чего вы там любите, всякую эту розовую мишуру, а так, как взрослые. Испытывая друг друга на прочность и проверяя, подходим ли мы друг другу вообще.       Питер жуёт губу в задумчивости, но чего тут думать, да? Очевидно, Питер соглашается. И на сердце обоих становится так легко, что даже Чарльз в другом конце здания ощущает это и довольно доигрывает партию шахмат с Эриком.       На следующий день, Хэнк разрешает Питеру переселиться к себе в комнату. Питер с улыбкой выползает из медицинского блока и плетется до своей комнаты, ведь бегать Хэнк пока запретил. На выходе его встретил Логан, который, пусть сначала нерешительно, но всё-таки взял Ртуть за руку. Не так, как в самолёте, а как парочки держутся за руки. В какой-то момент хватка усилилась, будто Хоулетт был раздражён на себя за нерешительность, будто бросил себе вызов. Черт возьми, как непривычно видеть вечно хмурую машину для убийств такой сентиментальной! И Питер вспыхивает как огонь, смущается до чёртиков, отворачиваясь в сторону, чтобы не дай бог, Логан не заметил смущение парня. Логан замечает и думает, что для него это почти в новинку, ведь он давным давно забыл какого это - жить нормальной жизнью, думая о ерунде и заботясь о любимом человеке.        Они пошли вперёд по коридору.       — Рад, что ты наконец покинул этот блок, ужасно воняющий медикаментами. — хмыкнул Джеймс.       — Ох а я-то как рад, ты себе и представить не можешь! — с усмешкой ответил ему Питер.       Логан внезапно остановился, потянув парня на себя, почувствовав что приветствие прошло не так, как должно было. Ну или не так, как ему бы хотелось. Питер развернулся к нему, с немым вопросом а глазах.       — Питер, я... — Хоулетт замялся, не зная вообще, что хотел донести до парня. То, как он сильно переживал, или как сильно рад сейчас? Логан был совсем не силен в откровенных разговорах, — в общем...— и опять пауза. На лице Максимоффа появляется взволнованность, и тогда Росомаха решает передать все свои накопленные чувства через действия, все равно никак по другому не умеет.       Хоулетт неловко склонился к лицу Питера ближе, заметив, как у того трепещут ресницы. Тихонько выдохнув прямо Питеру в губы, мужчина аккуратно целует его в уголок губ, будто боится лишний раз прикоснуться. Будто от его прикосновений Питер должен развалиться.       Максимофф, кажется, перестал дышать. Он ошалело глядел на Джеймса перед собой и краснел с новой силой. Он спрятал взгляд, когда Логан немного отстранился. Решив, что у зверей заведено обмениваться любезностями, Питер неловко зажмурился и потянулся с вытянутыми губами куда-то вперёд, толком не глядя, в итоге попав в подбородок.       Сверху послышался добрый смешок, и Логан снова потянул его за собой, на выход из блока. Теперь, кажется, все было так, как нужно.       Через пару недель Питер уже снова ностится как угорелый. Они в отношениях с Логаном, и все прекрасно. Они часто подолгу обнимаются, делятся секретами прошлого, поддерживают друг друга, и просто почти не расстаются. Некоторые ученики даже в шутку называли Питера "банный лист". А на днях, Максимофф переехал в комнату к Логану, потому что она больше чем его собственная, именно поэтому! В общем, все вернулось в норму.       Чудесный, звёздный вечер. Питер с Логаном сидят на траве возле школы и разглядывают, на удивление, чистое небо. Звёзды сверкали на небосводе, так ярко бросаясь в глаза, что Джеймс будто впервые в жизни вообще их увидел. Ртуть, оказывается, знает парочку созвездий и радостно рассказывает о них мужчине. Логан слушает увлечённо, вникает, но ловит себя на мысли, что просто впитывает мелодичный голос Ртути, звенящий от волнения, и дышит его запахом. Ртуть пахнет кислыми конфетами, полем с ромашками и городской суетой. И это всё смешалось в один запах, который одним словом не назовёшь.       — Это вот, кстати, созвездие Ориона. Оно выглядывает из-за горизонта, но когда будет зима, Орион будет прямо над нашими головами, — Питер продолжал рассказывать что-то невероятно интересное и увлекательное, сверкая своими невозможными темными глазами. Джеймс тепло улыбнулся и лег прямо на траву. Питер прервался в рассказе и Хоулетт заинтересованно на него посмотрел.       — Что, спина заболела, старик? — он насмешливо подвигал бровями. Логан в ответ широко усмехнулся.       — Ох-хо-хо, ты даже не знаешь, на что способен этот старик, — Логан улыбается и устремляет свой взор обратно на небосвод.       Питер задумчиво помолчал несколько секунд. Что было довольно странно для него, поскольку мысли в его голове проносились со скоростью света. Что он там так долго обдумывает?       — Ну так покажи мне, или суставы отказывают? — незаметное взгляду мгновение и Максимофф уже сидит верхом на Джеймсе, крепко прижимаясь сзади. У него предательски алеют щеки и кончики ушей. Внутри у Хоулетта что-то встрепенулось и осело ниже пояса, сворачиваясь в тугой узел. Логан внимательно осмотрел всю картину, желая, чтобы она отпечаталась у него на сетчатке, и немного прикрыл глаза, стремясь запомнить все ощущения сейчас. Вес его тела на себе, горячее дыхание напротив, крышесносный запах... Джеймс отогнал желание прикусить мочку уха. Или вон ту быстро бьющуюся венку на шее. Или может...       — Парень, уж поверь, ты к этому не готов. Подрасти сначала, — даже немного испугавшись собственных кровожадных мыслей, где он уже почти доедает парня, Логан возвращает взгляд обратно на его лицо.       Ртуть недовольно поджимает губы и нахмуривается. Джеймсу становится страшно, ведь это выражение лица у Максимоффа появляется тогда, когда он на что-то решается. И Питер, быстро зажмурившись, наклоняется вперёд и первый целует его.        Мягкие губы, будто волна накрывают его собственные, обветренные, и очевидно, ощущяющиеся как песок. Логан зажмуривается до звёздочек перед глазами, вновь стараясь запомнить все ощущения. Он все пытался сохранить небольшую ступень их отношений, думая, что Питер к такому ещё не готов. Логан все таки больший зверь, чем он думает. Но проходит пара мгновений, а Ртуть продолжает самозабвенно сминать его губы поочередно верхнюю и нижнюю. И Логан подаётся навстречу. Не все же ломать кайф ребенку, верно?       Питер, дурея от отдачи, немного царапает зубами нижнюю губу Джеймса и тут же касается ее языком, зализывая небольшую ранку, которая тут же затянулась. Максимофф отодвинулся, вновь нахмурив тонкие брови.       — Нет, ну это не честно. На тебе все заживает, как на собаке! Как мне тогда оставить свой след?       — Это могу сделать я, — пожав плечами, Логан аккуратно приближается к шее парня, устроив руки на талии, прижимая его ближе к себе, и все таки легонько прикусывает кожу около вены. Запах Питера, ощущающийся здесь сильнее всего, сносит голову, и Джеймс снова кусает, только уже смелее, но чуть дальше от вены, боясь случайно ее задеть. Затем касается языком и широко лижет появившиеся места от укусов. Джеймс поднимается немного выше и целует за ухом, затем цепляет зубами мочку и чуть оттягивает в сторону, вслушиваясь в сбитое дыхание сверху.       Питер тяжело дышит и старается ловить связь с реальностью. Хоулетт замечает это, и, хлопнув его по бедру, усмехается:       — Кажется, тебе уже хватит.       Максимофф на это зло блестит глазами из под челки, но скорее из, присущей ему, вредности.       Логану нравились такие их вечера. Особенно умиротворённые, вдали от школьной суеты. Здесь, где никто уже не мог их достать, они могли быть собой и полностью друг другу открыться, не тая ничего за душой.       Они бы просидели так до самого утра, если бы обоим не нужно было ходить в школу. Вскоре парочка пошла спать, с утра уроки вообще-то никто не отменял. Питер быстро умылся и юркнул в кровать, ерзая на одном месте, устраиваясь поудобнее. Логан забрался к нему, отмечая добавившийся запах зубной пасты, и, обняв парня рукой, зарылся носом в серебряные волосы, сразу же засыпая. Максимофф повозился ещё немного и тоже затих. С самого первого урока утром парня будет ждать сюрприз в лице Логана, как своего учителя по истории. Они будут переглядываться весь урок, словно общаясь телепатически, и все следующие уроки, и будут стараться привыкать называть друг друга "Профессор Хоулетт" и "Мистер Максимофф". А вечером, забывая про всяких учителей и учеников, снова будут валяться в одной кровати, говоря о всякой неважной ерунде, лениво целуясь на ночь и засыпая в обнимку, счастливые. Но это будет потом, сейчас им нужно просто выспаться. Логан поймал себя на мысли, что, вот оно оказывается как, жить, словно он нормальный, словно все хорошо. Любимый человек и крепкие чувства, крепче адамантия, могут исправить все. Питер может исправить все. Это его маленький рай.