После бури

      — Кандакия все еще не вернулась. Может, выйдем и посмотрим? — встревоженно сказала Паймон.       — Да, нужно проверить, — ответила Дэхья       В доме старосты остались двое.       — Ты не собираешься выйти и проверить ситуацию? — спросил аль-Хайтам, не глядя на Сайно.       — Сначала я бы хотел разобраться с тобой.       — Да? — голос секретаря приобрел крайне ироничный оттенок, — и что ты собираешься сделать, маленький генерал? Связать меня? Избить? Силой выбить правду?       — Я найду способ, — все с тем же спокойствием ответил Сайно.       — Хм, — аль-Хайтам наконец-то обратил свой взор на собеседника.       Он встал из-за стола, почти вплотную подошел к Сайно и, глядя сверху вниз, произнес: «Я же только что четко и ясно все объяснил».       — С чего ты взял, что я поверю тебе? Я никогда не доверял тебе и сейчас не собираюсь изменять своему принципу.       — Твои принципы? — спросил аль-Хайтам, — ну и что ты сделаешь?       Секретарь академии попытался ударить стену возле Сайно, но его рука была ловко перехвачена.       — Мы опять собираемся выяснять отношения силой? — голос генерала не дрогнул.       Аль-Хайтам не сдвинулся с места. Он даже не совершил попытку вызволить свою руку из крепкой хватки противника, а лишь приблизился к нему еще ближе. Сайно никак не реагировал, упорно продолжая смотреть в глаза секретаря. Не встретив сопротивления, аль-Хайтам навис над самым ухом копейщика и шепотом произнес: «Думаешь, что поймал меня? Победил? Генерал махаматра». Последние два слова он произнес медленно, словно пробуя их на вкус. Аль-Хайтам резко ударил другой рукой в стену, с удивлением отметив, что в этот раз не встретил сопротивления. Сайно больше не смотрел на него в упор. Он смотрел сквозь своего врага, словно выжидая чего-то.       — Хочешь сразиться со мной по-другому?       — Я убью тебя, аль-Хайтам, — ни голос, ни выражение лица у Сайно не поменялись.       — Вот как, — так же спокойно ответил секретарь, — что-ж, попробуй.       Генерал тут же схватил противника за другую руку, но, не успев усилить хватку, получил жесткий удар ногой в бок и на мгновение потерял бдительность. Противник воспользовался сложившейся ситуацией и освободил свою правую руку. Сайно невольно зарычал в намерении ответить секретарю, но тут же вновь был атакован. Аль-Хайтам перенял инициативу и резким ударом сбил шлем с его головы. Это совсем лишило Сайно спокойствия, и он попытался ударить врага корпусом.       — Нет! — возразил на это мечник и еще раз ударил противника в бок, повалив того на пол. Он тут же поднял ослабевшее тело и откинул на находившийся рядом каменный подоконник.       — Почему ты поддаешься мне, Сайно?       В ответ Сайно лишь сплюнул кровь под ноги секретарю.       — Знаешь, ты такой милый без этой дурацкой шляпы.       — Я убью тебя.       — Ты не в самом выгодном положении сейчас, генерал. Как ты собираешься меня убивать? Это твой знаменитый способ выбивания правды из людей, м?       Ничего не ответив, Сайно привстал на локти и в упор посмотрел на противника. Секретарь быстро убрал глиняные сосуды со стоявшего рядом деревянного столика. Опустился перед генералом и, не резко, а даже заботливо, приподнял его и усадил на стол.       — Опять я одержал победу, Сайно, — мужчина облизнулся и посмотрел на него снизу вверх.       Генерал тяжело дышал и презрительно смотрел на противника. Аль-Хайтам сел подле него и, дотронувшись до его правой стопы, мягко, едва касаясь губами, поцеловал кончик большого пальца. «Я знаю как ты любишь это», — произнес он так тихо, словно боялся, что тот сможет услышать его. Но Сайно услышал. Он шумно выдохнул, молчаливо одобряя чужие действия. Секретарь академии коснулся рукой левого бедра генерала, приподнялся на коленях и их взгляды снова встретились.       — Сайно, тебя так возбуждает любое сражение или исключительно битва со мной? — аль-Хайтам накрыл своей ладонью уже твердый член противника, скрытый под плотной тканью.       Генерал махаматра продолжал хранить молчание, внимательно наблюдая за действиями своего врага.       — Молчишь? Хорошо, — аль-Хайтам сдвинул ноги Сайно и резкими движениями стал срывать с него нижнее облачение, — сдаешься?       Надменное молчание вершителя таинств всегда ужасно действовало на аль-Хайтма, то ли злило, то ли возбуждало. Вероятно все вместе. Дикая смесь чувств заставляла его терять последние остатки самоконтроля. Одним движением он стянул с себя тяжелый плащ и откинул туда же, где валялась одежда противника. Припав к твердому и пульсирующему члену Сайно, аль-Хайтам провел языком по выпирающим венкам от основания до головки. Он явно наслаждался вкусом и теплом желанной плоти, прикрыв глаза от удовольствия. Облизнувшись, он опустился чуть ниже и, с не меньшим удовольствием провел языком вокруг ануса, чем заставил Сайно глубоко вдохнуть. Не удовлетворившись полученным результатом, аль-Хайтам просунул кончик языка в его задний проход, продолжая поглаживать крепкие бедра. Закончив вылизывать противника, он снова поднялся и поцеловал его в живот. Аль-Хайтам был без ума от поджарой фигуры Сайно, от его смуглой и грубой кожи, от вечно надменного взгляда, скрывающего за собой водоворот эмоций. Но он знал путь к высвобождению этого потока. Знал, как заставить великого генерала говорить, заставить потерять самообладание и громко стонать от удовольствия. То было секретное знание, недоступное больше ни одному смертному. Аль-Хайтам гордился собой и как ученым и как любовником. Ослепленный самоуверенностью, он начал аккуратно вбирать в себя влажный член противника, усердно изучая языком каждый миллиметр тонкой кожи.       Сайно незаметно ухмыльнулся, неожиданно закинул ноги за шею противника и притянул его к себе: "Никогда", — он резко схватил аль-Хайтама за загривок и с силой насадил на свой член, на что в ответ получил возмущенное ворчание.       — Я заставлю тебя проглотить всю мою сперму до последней капли, — с издёвкой сказал генерал.       Секретарь академии со всей силы сжал бедра Сайно, но того, похоже, это только сильнее раззадорило. Матра все сильнее надавливал на затылок Аль Хайтама, игнорируя его рвотные позывы и попытки не задохнуться. Сайно наслаждался триумфом. Он начал оттягивать голову и насаживать обратно на свой горячий член. Готовясь к разрядке, Сайно ещё раз со всей силы сжал волосы мужчины и притянул на себя. Он не отпускал аль-Хайтама до тех пор, пока не убедился, что тот проглотил последнюю каплю его семени. Мечник отстранился от генерала и плотоядно облизнулся, не отводя от него взгляда.       — Я хочу тебя… — секретарь прервался на мгновение, чтобы восстановить дыхание, — убить тебя.       Он прекрасно понимал, что это единственные несколько секунд, пока Сайно снова не вернул себе реакцию и полную силу. Генерал глухо охнул, когда аль-Хайтам поднял его за бедра, стянул на ковер и грубо перевернул на живот. Мужчина всем своим весом навалился на противника и злобно прошептал на ухо: «Это ещё не конец нашей битвы, генерал махаматра». Сайно никогда этого не признавал, но каждый раз от этого шёпота по его телу пробегали мурашки и все его существо хотело отдаться обладателю бархатного голоса.       — Аль… Хайтам… — только и смог выговорить Сайно.       — Каждый раз, когда вижу тебя, меня одолевают два противоположных чувства: убить тебя на месте или взять грубо, прямо на горячем песке.       — Скажи… — прохрипел генерал.       — Тебе так нравится мой голос, да?       Обезоруженный генерал пробурчал в ответ что-то невразумительное.       — Сайно. Сайно. Сайно! — несколько раз произнес аль-Хайтам прямо над ухом противника.       — Ахм… — генерал был почти готов окончательно отдаться воле нависающего над ним мужчины. Было уже все равно. Ему хотелось лишь одного — почувствовать в себе пылающий большой член аль-Хайтама. Тому более не требовалось никаких особых указаний со стороны Сайно.       — У тебя такая красивая спина, генерал, — аль-Хайтам дотронулся ладонью до тела противника, а затем провел языком между его лопаток, оставляя влажную дорожку на смуглой коже.       — Аль-Хайтам, — выдохнул Сайно.       Его желание было понято и тут же исполнено. Аль-Хайтам медленно ввел в его анус один палец, затем второй, давая Сайно привыкнуть. Он хотел победить, но, когда дело доходило до того, чтобы трахнуть незадачливого генерала, его переполняло желание доставить ему максимальное удовольствие. Чем больше удовольствия испытывает Сайно, тем ближе он к позорному поражению. Три пальца. Во всю длину. Медленно и долго. Громкий стон. Пора праздновать победу?       — Аль-Хайтам, — снова тихо сказал генерал.       Секретарь вынул пальцы из ануса противника. Сайно недовольно поерзал бедрами.       — Какой нетерпеливый, — аль-Хайтам наконец ввел головку члена в задний проход противника.       — Так жарко и узко. Как и всегда, — аль-Хайтам издал непроизвольный стон и замер, пытаясь не сорваться и не начать входить грубо со всей силы.       Сайно сдался. Аль-Хайтам признал и свое собственное поражение в ответ. Жар, запах пота и стоны наполнили дом деревенского старосты. Было ли это концом их противостояния и началом любви? Никто из них не смог бы, да и не хотел дать ответ на этот вопрос.       Аль-Хайтам правой рукой опирался на подоконник, а левой придерживал Сайно за грудь, стараясь соприкоснуться с его разгоряченным телом. Он поощрял каждый сладкий стон новым толчком, входя на всю длину до той точки, где боль переходила в жгучее наслаждение. Сайно в экстазе хватался за ковер под собой и царапал подоконник, игнорируя боль в пальцах. Хотелось большего. Он приподнимал бедра и изгибался в спине так сильно, что, казалось вот-вот ее сломает. Не в силах сдерживать свои слишком громкие стоны, кусал собственное предплечье, оставляя на нем следы острых зубов.       — Я хочу слышать! — аль-Хайтам схватил Сайно за руку и заломил назад.       Ему было горячо внутри генерала. Податливое, взмокшее тело скользило под ним как горячая глина, которую можно было превратить во все что угодно. Аль-Хайтам внезапно остановился. На его лице появилась еле заметная ухмылка.       Не успел Сайно возмутиться, как тут же был вжат в каменный подоконник тяжелой ладонью. Аль-Хайтам перехватил его за шею и, сжимая ее со всей силы, стал грубо и нагло входить в Сайно, который уже начинал задыхаться от удушья. Он понимал, что происходит, но продолжал со всей силы трахать и придавливать собой слабеющее тело. Ему нравилось господствующее положение, а генералу нравилось испытывать давление и боль. Аль-Хайтам слегка приподнял его и, освободив шею, вполоборота повернул лицо к себе, чтобы увидеть выражение лица партнера. По закатывающимся глазам он понял, что Сайно получает еще большее наслаждение, чем он сам. Он вот-вот снова кончит, стоит лишь дотронуться до его члена. «Опять ему достается больше», — с легкой завистью подумал аль-Хайтам и снова прижал голову генерала к каменной поверхности. Свободной рукой взялся за вновь вставший член Сайно и несколько раз провел вверх-вниз, после чего послышался сдавленный стон, а по руке потекла горячая жидкость. Он освободил шею совсем ослабевшего мужчины и, придерживая за корпус, поднес к его лицу руку, которой только что держал его член. Сайно из-под полуопущенных век посмотрел на чужую ладонь и выдохнул, не в силах сказать что-либо. Аль-Хайтам заставил его открыть рот и просунул свои липкие от спермы пальцы. Он ласкал и сжимал его язык, смешивая кровь со спермой и проталкивая длинные пальцы еще глубже в глотку. Убедившись в том, что Сайно слизал почти все с его ладони, аль-Хайтам начал входить в податливое тело. Партнер расслабился, и он наконец-то смог двигаться в удобном для себе ритме. Аль-Хайтам прижался к чужому телу так сильно как только мог и, покрывая поцелуями шею и плечи, двигался плавно, но быстро. Кончив внутрь Сайно, он со слабым стоном лег на него всем своим весом. **       — Почему, когда мы случайно сталкиваемся, происходит одно и то же? — спросил полностью одетый Сайно, сидя под окнами.       — Каждый раз после песчаной бури, — ответил аль-Хайтам, сидя подле лавки и целуя стопы противника.       — Чтобы ей было что скрыть под песками? — генерал махаматра потрепал светлые волосы секретаря.       Аль-Хайтам ничего не ответил на это. Он всегда знал что-то большее, чем все остальные вокруг.       — Стоит выйти и проверить, живы ли еще наши знакомые, — сказал Сайно после короткой паузы.