За окном улицы

Был обычный зимний день. За окном летели, кружились, поворачивались, разбивались на мелкие-мелкие частички, падая в глубь таких же снежинок, постигнутых жестокой учестью предыдущих изящных, холодных или наверное можно даже сказать ледяных тел. Холодный ветер нёс за собой белую пыль, закручивая в круглые рисунки, заворачивая в тугие узлы, разматывая снежные петли хаотично разбрасывает песчаную массу невидимая сила. Иногда ветер пролетая сквозь голые ветки заставлял их дрожать от холодного потока воздуха, иногда проходился по железным перилам оставляя за собой либо дорожку из мягкого снега, либо застывшую твёрдую материю, которая при застывании осталась в забавном положении, а иногда ветру надоедало всё это и он устало валил свои накопленные снежинки на крыши серых домов и изредка останавливаясь давал дорогу на заснеженную землю лучам солнца, что делали его более снесходительней, из за чего он начинал в них растворятся и уже не мчаться вьюгой по занесёнными снегом равнинам улиц, а медленно ложиться на утопающие в сугробах деревья. Уже несколько дней Салли Фишер молча сидит на холодном подоконнике и попивая горячий чай наблюдает за всей этой нудной картиной. Смотря в окно он иногда забывался и пропускал мимо глаз изящные снежинки приклеивавшиеся к нему на окно, за которыми он кстати очень увлечённо наблюдал. Завораживающие пятна на стекле от тёплого дыхания парня вскоре превращались в забавные рисунки, после растекавшиеся по поверхности и оставляя на ней незаметные разводы. Тёплый, пушистый кот сидел у Салли на оголённых коленях. Мурча, Гизмо тёрся о чёрную толстовку своего хозяина, да так сильно, что будто бы ему не нравился этот цвет и поэтому решаясь сделать её более яркой, оставлял так скажем "частичку себя". Ничего не жалеет для любимого Салли. Все его труды были оправданы миской молока и чашкой сухого корма. Наблядая за не переставающе мурчащим котом, он незаметно для себя начал крутить на палец небесно-голубые локоны. "Не накручиваю себя" - пронеслось в голове Салли дурацкая шутка, он вспомнил своего друга Ларри, который недавно задалбывал его подколами про зубы. От размышлений голубоглазого отвлёк шуршащий шум доносившийся из старой рации. Взяв её в руки Салли нажал кнопку микрофона и не успев ничего сказать, убрал палец обратно с кнопки, ведь его перебил знакомый голос. - Сал чувак, здаров! Чё как? - спросил Ларри. Слова выходили невнятными, и иногда проходила маленькая пауза между ними. "Ох уж эта старая коробка" - подумал про себяголубоглазый. Но его догадки перебили странные звуки, которые как думал Сал издавал его друг. - Ларри? У тебя всё в порядке? Что там за звуки? - его голос звучал взволнованой, а слова были прерывисты. - Беспокоишся за меня? - усмехнулся шатен - Конечно блять волнуюсь, вдруг ты в заложниках или вдруг тебя там пилят, дверь прижала, нож порезал, шкаф придавил... - Чувак, спокойней. В заложниках меня не держат, а вот про последнее ты верно подметил. - Чт... - Салли. Может мой голос и звучит так будто бы мне всё равно, но не мог бы ты без лишних разговоров прийти, И БЛЯТЬ УБРАТЬ ЭТОТ ЁБАНЫЙ ШКАФ. Из за громкого звука в диктофон Салли чуть вздрогнул из за чего уронил рацию на пол. - Блять. - это было последнее что вылетело из его рта, перед тем как он надев протез пулей помчался из квартиры. Широко распахнув дверь, Салли буквально влетел в чужую комнату и видя перед собой некую картину издал тихий смешок. Ларри лежал на полу как лепёшка, длинная лепёшка, на спине которой лежал огромный деревянный шкаф, полный кучей старых вещей. Голова брюнета была направлена лицом вниз, а руки параллельно друг другу закрывали её, доставая ушей.