birthday

— ты в курсе, что я чуть не умер из-за этого? дурак, а если бы я подавился соком и задохнулся? — тэн раздраженно (больше смущенно, потому что уже весь порозовел) пялится на голосовое сообщение, полученное пару часов назад, но, к счастью, замеченное только дома. — что ты мне предлагаешь, посреди ночи из общежития умчаться непонятно куда? экран подозрительно долго молчит. он успевает загипнотизировать фото ёнхо на аватарке раза два, пока тот наконец не начинает записывать что-то новое в ответ. ладони потеют, потому что, если говорить совсем честно, тэн уже на месте сидеть не может и в состоянии прямо сейчас бросить в сумку чистую одежду и поехать к нему через весь сеул. разве есть ли что-то плохое в том, чтобы любить кого-то настолько сильно? — а что ты предлагаешь, секс по телефону? знает, на что надавить. прикрыв на пару секунд глаза и сглотнув настойчивое возбуждение после безумно тяжёлого рабочего дня, тэн шумно тянет сок из трубочки и ставит почти пустую коробочку на тумбу. как ему теперь вообще чем-то другим заниматься? — нет, я предлагаю… нет, ну что мне щас, правда… да иди ты вообще! будет день рождения — тогда, может поговорим, а будешь себя так плохо вести, ничего в подарок даже на новый год не получишь, — голос предательски дрожит: джонни и без всех этих притворств знает, как беспомощен и слаб тэн перед подобного рода вещами, и в особенности, как он слаб из-за самого со. через десять минут он уже сидит в такси, ёрзая от нетерпения, прижимает к себе сумку с вещами на завтра, надеясь после «празднования» украсть у ёнхо хотя бы что-то, в чем можно поспать. через еще полчаса — торопливо пишет, чтобы кое-кто хотя бы вышел его встретить, а то есть шанс, что сам он не дойдет. ох, станет ли ему лучше от чужого присутствия или наоборот, еще больше поплохеет? тэн никогда не страдал отсутствием хорошей фантазии, а джонни никогда не отказывал себе в удовольствии подразнить его. от осознания, что этот нахал видел выступление, да ещё и решил, будто такие шуточки будут уместными, у него подкашиваются колени и стучит сердце где-то в горле. — а мой подарок, наверное, внутри рюкзака, да? — ёнхо наклоняется к уху сзади, окончательно доводя тэна до состояния лужи и прилично пугая своим резким появлением. пальцы аккуратно скользят вниз по запястью, крепко сжимая ладонь и потянув за собой, даже не дожидаясь ответа. а если бы это был не он, а случайный человек? какой бы стала репутация джонни, когда весь мир узнал бы, что он схватил случайного человека на улице за руку и увел к себе? но да, тэн не случайный человек. даже в очках, кепке и капюшоне, но вряд ли для ёнхо за столько лет есть кто-то еще более приметный, чем он. переминающийся с ноги на ногу, неловко оглядывающийся и бесконечно проверяющий телефон. таким он встретил тэна много лет назад, таким он и останется, видимо, навсегда. — а тебе мало того, что я вообще приехал? — пытается возразить он хоть что-то, пока они ждут лифт, и украдкой смотрит на ёнхо. в глазах — что-то не самое адекватное, возможно, он даже и выпил чего-то, поэтому флиртовать захотелось так внезапно. — как не стыдно… на его губах — ухмылка, а от воротника пахнет одеколоном и сигаретным дымом. тэн ощущает это, когда они заваливаются в лифт почти вплотную друг к другу, и вдруг осознает, что правда сходит по нему с ума. по каждой мелочи, что есть в нём, по каждой клеточке его бесконечно красивого тела, по этому выражению лица, по мутным темным глазам, по тёплым и ласковым рукам, по… — ты был так великолепен, не мог оторвать взгляда и посмотрел раз двести… китайский звучит очень сексуально. но на английском ты говоришь ещё лучше. пальцы нежно, невесомо гладят по щеке, пока вторая рука стягивает капюшон и снимает кепку, вешая очки на ворот футболки. джонни нахлобучивает кепку на самого себя, козырьком назад, с довольной улыбкой наклоняясь ниже. невозможно не хотеть податься ближе, невозможно не хотеть прижаться к руке, приятно обнимающей лицо, и тэн поддаётся, конечно, поддаётся на все его игры, румяный и возбуждённый во всех смыслах. сказать ему почти нечего. ну, а разве это нужно? «спасибо» точно не подходит для такой ситуации, а для «хочешь, я тебе отсосу» еще рано. они целуются так, будто завтра обязательно случится конец света и им обоим придется умереть. тэн жмётся к стене лифта, вцепляется пальцами в воротник, притягивая его как можно ближе, и заставляет наклониться, потому что на носочки ему самому не подняться никак не выйдет. свободная рука вцепляется в талию, сжимая до следов, но злосчастный лифт как специально приезжает совсем не вовремя. уже глубокая ночь, по идее, сейчас им никто не должен встретиться, но ради приличия тэн отстраняет его от себя, хоть и с трудом, облизывает губы и пытается проморгаться. как же тяжело жить, когда внешне тебе за двадцать, а внутри тебя сидит шестнадцатилетний подросток, который хочет секса каждую секунду каждого божьего дня. — донести тебя? — ёнхо смеется ему в лоб, коротко мажет по нему губами, взъерошив ладонью волосы, а потом ненадолго отпускает руку, пока двери лифта открываются. — всю ночь ведь будем отмечать, понимаешь, тяжело на ногах… — ничего, справлюсь, не переживай. смотри, чтоб сердечко не остановилось от нагрузки, — фыркнув и показав ему язык, тэн торопливо шагает по знакомым коридорам и лавирует между дверьми так, будто каждый день проводит здесь. в целом, каждая ночь тоже считается, наверное. в кухне — тишина, и в гостиной тоже. воровато оглядываясь, пока ёнхо закрывает дверь, тэн шагает вглубь в поисках кого-то живого, а потом сам же шугается, когда ему из темноты бубнит «привет» кто-то похожий на юту. он коротко здоровается, шёпотом извиняется за вторжение — тень махает рукой и открывает холодильник, почти полностью скрывшись за его створкой. пока есть время, нужно поскорее скрыться отсюда с глаз долой и вообще не попадаться больше. — и это… не шумите слишком сильно, ладно? тэн почти наощупь ищет нужную дверь, ныряет в комнату, дожидается джонни и максимально тихо захлопывает ее, чтобы поскорее избавиться от одежды. ему уже невтерпеж почти до крайней стадии отчаяния: в джинсах — тесно, дышать нечем, будто кто-то выкачал весь воздух из его легких, а руки сами непроизвольно начинают расстегивать рубашку. — куда-то торопимся? — джонни не отстает, бросая футболку на стул и пытаясь расстегнуть ремень в кромешной темноте. шагнув к нему навстречу, тэн перехватывает руки и укладывает их себе на плечи. у него всегда это получалось лучше, в любых ситуациях, где они только ни были. это и очевидно, ведь пальцы помнят всё намного лучше, чем глаза. — а, вот оно как… это тоже часть подарка? — ты успокоишься сегодня или так и будешь дурачиться? — он посмеивается, со звоном пряжки расстегивая пуговицу на чужих штанах, пока руки уже стаскивают с него рубашку. и когда успел? кажется, им обоим ужасно не нравится тратить время впустую. — ты же сам просил… подарить тебе моё внимание. вот оно. наслаждайся пока можешь, джонни со. — вполне этим сейчас и занят, мистер непроизносимое-имя-тайланда 2020. бедра сводит короткой судорогой, когда ёнхо распускает руки и с силой впивается пальцами в голую кожу, скользнув под ткань ладонями. тэн тихо ахает, боднув его головой в плечо, а потом снова падает в ещё один бесконечный поцелуй, надеясь не потерять голову окончательно и не замычать слишком громко. разве это было так очевидно, зачем тэн приехал сюда так поздно? всё продолжается этим самым невинным крутящимся на языке предложением. — хочешь, я тебе отсосу? — прости, что? я не… — приму это как согласие. тэн почти падает на колени, нетерпеливо стягивает джинсы вниз под громкий стук в ушах. он отвратительно сильно нуждается в нём. кажется, даже больше, чем сам ёнхо. контрастно неаккуратная рука хватает за волосы, крепко вцепляясь в пряди, и тэн отчаянно сдерживает мычания, потому что от каждого подобного жеста у него срывает крышу еще сильнее. хотя казалось бы, куда уже? сам ответил, сам приехал, сам раздел… осталось заняться сексом с самим собой и это окажется и правда настоящий праздник. руки не слушаются, когда он укладывает одну ближе к основанию, а второй опирается о чужое голое бедро и придвигается ближе. давно ли они делали это последний раз? наверное, почти месяц назад. и тэн солжет, если скажет, что ему это не нравится. на первом же движении — мычит и упирается затылком в стену, к которой они удобно пристроились, а пальцы сжимает еще крепче, хоть уже и некуда. тэну не больно и совсем не жалко самого себя ради того, чтобы принести как можно больше удовольствия и самых приятных эмоций другому человеку. кажется, так было всю его жизнь, а с появлением в ней ёнхо он почти круглосуточно этим и занят. самому в штанах уже не очень удобно, но он задвигает себя подальше, потому что в эту секунду важен только он. его — весь, целиком и полностью, с сиплым мычанием и царапающей самого себя рукой, с напряженными мышцами и спутанным дыханием. торопливо двинувшись вверх-вниз, тэн поднимает глаза вверх, откровенно любуясь реакцией на самые простые ласки. — боже, я умру из-за тебя, — толчок глубже — заглушенный ладонью стон и рука, тянущая за волосы еще ближе, как только это вообще возможно. обеими руками сжав чужие бедра, чтобы было проще оставаться в одном положении, тэн послушно берёт все, что ему дают, продолжая вслушиваться в музыку сверху. интересно, только для него ёнхо такой? открытый, полностью беззащитный и готовый на всё, только бы получить свою дозу внимания. let me down, down, down with us, let me give your my attention джинсы больше не мешаются, а они медленно, но верно осознали, что до кровати не доберутся. как там называлось их прошлое выступление, love on the floor? кажется, это его версия без цензуры. спине холодно от паркета, но самому тэну до того жарко и как-то смутно пьяно, что он смеется без повода и опирается на локти, не обращая никакого внимания на абсурдность ситуации. они — голые, разгоряченные, на полу, не могут оторваться друг от друга и отвратительно пошло перешёптываются, потому что так интереснее. когда удается подышать, он запрокидывает голову к потолку и непроизвольно начинает думать, пока джонни кусает его за плечо и ставит здоровенный засос на груди, а почему они так долго не сходились? подумать не получается. уложив руку ему на затылок, тэн лениво почесывает темные волосы, пока ёнхо не сползает вниз по животу с укусами и не обнимает бедра ладонями. думать становится невозможно окончательно. поцелуи в бедра, потом — выше, доводят до того, что он гнется дугой и скомканно что-то бормочет, пытаясь остановить неизбежное. ему многого не надо, джонни прекрасно это знает и понимает, но остановиться и дать ему хоть немного пожить не хочет. — не так быстро, а а, — рука укладывает его обратно, вынуждая прижаться лопатками к полу; со нависает над ним, поднявшись ладонями по внутренней стороне бедра и сжав под коленями, заставляя тэна прижать их к груди. — вечеринка еще даже не началась, а ты уже хочешь уйти… — было бы куда, — с трудом вздохнув, он царапает ногтями по чужой шее, удовлетворённо разглядывая краснеющие полосы, а потом снова запрокидывает голову. всё его тело сейчас — как натянутая струна. плечи подрагивают от напряжения, сердце колотится, а из-за еще более откровенной позы краснеют сильнее уже розовые щеки. — ты чего добиваешься, а?.. я тебе… внимание подарил? создал ощущение, что у тебя праздник? где моя… хоть какая-то награда… боже, нет, не такая же!.. мгновение боли, после — только тянущее ощущение, что на бедре теперь красуется след от зубов. нахально подняв на него глаза, ёнхо с довольной улыбкой целует в это место несколько раз, потом двигается выше, кусает ещё раз, снова целует, и… у тэна так кружится голова, что он перестает себя контролировать и звонко стонет. вряд ли так, чтобы всех разбудить, но прилично. одну руку он отпускает, бесцеремонно возобновляя быстрый темп и со всё таким же ехидным выражением лица продолжая наблюдать за страданиями тэна. от каждого движения его пальцев голову сносит напрочь, он даже забывает держаться и почти висит на ёнхо, выгибаясь навстречу и пытаясь получить еще больше, еще быстрее, еще сильнее… прижавшись к его виску, чтобы разорвать зрительный контакт, тэн жмурится изо всех сил и мычит в воздух. — чувствительно, да? — короткий поцелуй в щёку и джонни понемногу замедляется: почему-то только сейчас тэн слышит своё собственное сбитое дыхание вперемешку с чужим. — а мне помочь не хочешь? глупый вопрос, конечно — «а еще чего тебе сделать, отсосать, может?» — уже закрыт, поэтому соглашается он без обсуждений. нехотя отняв руки от шеи, тэн упирается локтями в скользкий пол и выжидающе смотрит на ёнхо, потеряв все оставшиеся приличия и разлегшись совсем удобно. от паркета совсем не холодно больше, потому что нагрели они вокруг всё до невероятной температуры, от которой кто угодно поплавится. собственно говоря, тэн прекрасно осознает, насколько давно он поплавился из-за этого ужасного человека, который сейчас убирает со лба влажную прядку и улыбается ему самой милой улыбкой на свете. вот ведь чёрт. больше ничье тело не вызывает у него столько эмоций, сколько это делает он. каждое движение мышц, каждый крошечный шрам или родинка, каждая линия чернил делают его незаконно красивым. джонни настолько сексуален, что вполне способен одним своим взглядом уронить на пол примерно половину кореи. тэн тоже находится в этом числе, сейчас — буквально лежит на полу, даже не пытаясь сопротивляться, когда ёнхо ворочает его и приподнимает, чтобы усадить. — мы такие глупые, у нас есть кровать, а в итоге сидим здесь, — шепот скользит вниз по шее, руки аккуратно сжимают талию, и он склоняется низко, чтобы поцеловать ямочку между ключиц. тэн не теряет времени и ищет рукой чужое бедро, царапая ногтем от колена вверх. ему даже смотреть не нужно, потому что, как бы это ни звучало, пальцы выучили каждое движение и каждую клеточку его тела наизусть. на слова сил уже не хватает, потому что он вымучен бесконечными дразнениями и хочет простой человеческой разрядки. от руки на члене он стонет, и, тэн клянется всем, что у него есть, это самый сексуальный звук на всем белом свете. ничего не звучит более прекрасно, чем теряющий контроль над собой, обычно молчаливый и не такой шумный джонни. это можно считать своей личной заслугой, и ему так наивно нравится думать, что никто никогда больше не заставит его стонать так, никто никогда не принесет ему столько удовольствия, как сейчас делает это тэн, и… — господи, — утыкается носом ему в плечо, когда рука ускоряется, и мычит, впиваясь пальцами в бока. интересно, надолго ли его хватит? судя по тому, как загнанно он дышит и как отчаянно подаётся бедрами навстречу в никуда, то минуты на две. внезапно потянувшись рукой к тэну, он впутывается ладонью в волосы и роняет их обоих в совершенно неаккуратный поцелуй, больше похожий на мешанину из гормонов и чувств, торопливо двигая вверх-вниз второй. ощущение, что его самого хватит едва ли на большее время, приходит совершенно внезапно, и он невольно выгибается в спине и кусается, когда всё внутри сводит судорогой. чушь, но сердце ёнхо стучит так близко к его сердцу из-за отсутствия хоть какого-то расстояния, что отдает к горлу. а возможно, это просто его мозг, который уже бесконечно долго не получает нормальное количество кислорода. еще бы. как можно надышаться вдоволь, если джонни — это и есть воздух? в буквальном смысле: любовь, забота, дружба, поддержка, абсолютно одинаковые интересы и совершенно разные вкусы — это всё заменяет он один. как можно насытиться им, как можно получить его настолько много, чтобы не хотеть еще больше? тэн не знает ответа на этот вопрос, потому что снова хочет быть рядом через два часа разлуки. про секс и говорить нечего. была бы возможность, вообще из спальни бы не выходили, это все вокруг знают. липкие от пота и абсолютно выжатые, они приваливаются к краю кровати, кое-как добравшись до него. тэн смеется и дышит через раз, глядя на то, какие они ужасные и гадкие, от катаний по полу до… наклонившись вбок, он вдруг тянет заляпанную ладонь джонни, который запрокинул голову на матрас и с улыбкой пялится в потолок, к себе. — помочь? — чем, морально? неуверенно придвинувшись — собственные конечности плохо слушаются, — тэн аккуратно облизывает большой палец и снизу вверх смотрит на зависшего джонни. тот мгновенно задирает голову, неловко моргает и растерянно пялится на него в ответ. можно ли счесть это за согласие? лизнув указательный, он с совершенно невинным лицом подползает еще ближе и с характерным звуком выпускает пальцы изо рта. интересный опыт, ничего не скажешь. на вкус не противно, а вообще тэну просто до ужаса хочется ещё. да, сейчас он устал и вряд ли в состоянии на еще один такой марафон, но что будет завтра утром… вот бы можно было просто взять и остаться здесь навсегда. тогда он бы точно затрахался. в прямом и переносном смыслах. — теперь ты луи? или леон… — для тебя я могу быть кем угодно, — хихикнув, он молча продолжает облизывать средний и безымянный, всё-таки смущенно опустив глаза в пол. не каждый день так… делаешь. где-то на половине джонни, кажется, понимает в этом какой-то прикол и тянется второй рукой к его подбородку. стерев пальцем след от слюны — слишком торопится, не зная, как лучше, — ёнхо без особых на то причин прибавляет силы, и тэн давится, чувствуя себя еще более отвратительным, чем до этого. торопливо отстранившись, он откашливается, жмурится и шлепает его по плечу свободной рукой. о господи. ну, в жизни ведь нужно всё попробовать? второму это кажется забавным, видимо, потому что он улыбается и задирает его голову выше. — ну, если так… побудешь моим аниматором на дне рождения?