Комната номер 14

                                                                                                      Тяжело дыша, с румянцем во всю щеку*1 Пушкин рывком открыл дверь и слегка повиснув на дверной ручке, сказал: — Бонжур, господа! — Перебор,— поморщился Николай Ябедчинков— самая неприятная личность во всём лицее. Между прочим он даже не был приглашён на чтение, а заявился по собственному желанию. Самым грубым оскорблением для него являлось молчание, после которого он уходил в себя и больше не пытался обратить на себя внимание вот такими выпадами. Впрочем, окружающие всегда именно так его и затыкали. — А вот и наш стихотворец!—радостно воскликнул Чириков,— румян ваш вид, а кудри, что у Аполлона*2. — Да бросьте, профессор. Румянец на щеках Александра проступил более явственно. — Поэт пришел, так пусть прочтёт что-ни..ик..ть из собствен-ного сочинения— выкрикнул пьяный Малиновский. "Уже надрался чёрт"— подумал Пушкин, но вслух сказал лишь: — Ну раз публика желает, то прочту. Он прочистил горло, кашлянув пару раз и начал читать: — Воспоминания*3 Как только было произнесено это слово, дверь в комнату отворилась с характерным ей скрипом, и повернувшийся в дверном проёме Александр увидел застывшего в дверном проёме Пущина. Но подавив желание извиниться сейчас-же, Пушкин решил сделать это потом и продолжил чтение. — Помнишь ли, мой брат по чаше, Как в отрадной тишине Мы топили горе наше В чистом пенистом вине? Как укрывшись молчаливо В нашем тёмном уголке, С Вакхом*4 нежились лениво, Школьной стражи вдалеке? После этих слов взгляд Пущина немного смягчился. Помнишь ли друзей шептанье Вкруг бокалов пуншевых, Рюмок грозное молчанье, Пламя трубок грошевых? Закипев, о, сколь прекрасно Токи дымные текли!.. Вдруг педанта глас ужасный Нам послышался вдали... И бутылки вмиг разбиты, И бокалы все в окно— Всюду по полу разлиты Пунш и светлое вино. Убегаем торопливо— Вмиг исчез минутный страх! Щёк румяных цвет игривый, Ум и сердце на устах, В глазах Пущина заблестели слёзы, похожие на маленькие драгоценные камни. Хохот чистого веселья, Неподвижный, тусклый взор Изменяли чад похмелья, Сладкий Вакха заговор. И обращаясь уже ко всем присутствующим сказал: — О друзья мои сердечны! Вам клянуся, за столом Всякий год в часы беспечны Поминать его вином. Вот он дочитал стихотворение, и в безмолвную до этого комнату будто ударила молния. Бешеные овации лицеистов безусловно слышали все соседи Чирикова, а Малиновский даже свистнул, после чего правда упал, но главное совсем не это, а то, что во всём этом безумии Пушкин смог прочесть по губам Пущина "Прости, Саша, прости..." Думаю, мне нет нужды расписывать в деталях их примирение*5, так что скажу кратко: Александр извинился перед Иваном (чуть-ли не на коленях), а Пущин простил, взяв с Пушкина обещание больше никогда ему не лгать. Вот видите, господа, до чего может довести ложь. Но любому веселью свойственно заканчиваться, и вот уже потихоньку комната опустевала, гости расходились, и даже Науколюбов*6—главный весельчак таких праздников жизни, несмотря на фамилию, поспешил в лицей, желая прийти до отбоя. Вот уже и Пущин подошёл к другу с предложением покинуть застолье, но тот выразил глубочайшее нежелание, пьяно мотнув головой, и Иван целиком полагаясь на профессора, отправился в лицей. —Ну вот мы и остались одни,--произнёс Чириков с улыбкой, рассматривая ученика. Мгновенно отрезвлённый этой фразой Пушкин осмотрел комнату, утверждаясь в правдивости этого факта, и уже направлялся к выходу, как вдруг увидел собрание сочинений Державина в книжном шкафу профессора. Первым, что у него вырвалось, была фраза: —А Вы знали, что семантика этюдности в прозе Державина неоднозначна*7? Спустя несколько часов. —Ой, что-то мы заговорились. Мне ж в лицей ещё надо! —Тише, тише, Саша, какой лицей? Ты на часы смотрел? Оставайся-ка ты у меня, а с утра в лицей. —Д-да Вы что...да нет..,—замялся Пушкин. —Даже слышать ничего не желаю!—нахмурился Чириков, но видя, как напрягся юноша, сменил тактику. —Мне не в тягость приютить тебя на ночь, а вот если ты сейчас пойдёшь в лицей, то выволочки тебе не избежать. —Ну раз Вам не трудно, то я согласен. —Вот и прекрасно! Кстати, ты настолько был занят Пущиным, что совсем забыл про веселье, предлагаю это исправить,—Чириков протянул Александру руку.—приглашаю Вас на танец. Раз-два-три раз-два-три —Господи, простите, я такой неловкий—извинялся Пушкин, в очередной раз наступая партнёру на ноги. —Нет, ты просто пьян,—лаконично успокоил профессор Сашу, параллельно опуская руку немного ниже талии. —Ик!—вздрогнул лицеист от неожиданности.—А Вы давно поняли... —Ха-ха-ха-ха-ха, ну конечно! Я догадался с первого взгляда. Ты кстати сильно переоцениваешь свои лицедейские способности. —Какой позор!..—проговорил Пушкин, кладя голову на роскошный фрак. —Не переживай, сейчас уже всё хорошо. "А ведь и правда, у меня всё хорошо, только больше не надо врать, и всё так и будет"                                                  end.