***
5 ноября 2022 г., 02:15
И я начала лелеять надежды, на которые не имела ни малейшего права. Шарлотта Бронте, «Джейн Эйр»
Оглушающую тишину нарушало лишь тихое постукивание капель, стекающих с потолка, противнейший звук отдающий болезненной пульсацией в висках. Холод, пробирается своими холодными пальцами по костям, проникая сквозняком через мокрую насквозь одежду. Не исключено, что на ней есть кровь и возможно не только ее. Такая грязная, как и ее кровь. Девушка лежала в позе эмбриона, на холодном камне в подземельях Мэнора. Кажется прошло довольно много времени с того момента, как их поймали в лесу егеря и привели сюда. А сколько собственно прошло времени? Гермиона не знала. Она отсчитывала удары капель об камень, кажется прошло около тысячи капель, если ее затуманенный разум не сбился в какой-то момент. Рука ужасно ныла от уродливой глубокой раны на левой руке, которая гласила «Грязнокровка». Казалось бы, если бы Беллатрису не остановили, то она бы изуродовала все ее тело этой надписью, повторяя большое количество раз, пока на ней не осталось бы чистого места. Как жаль, что она этого не сделала, думалось Гермионе. Ведь тогда бы она истекла кровью еще раньше, возможно через сотню капель, а в прочем какая разница. Ведь единственное, что она знала точно, легкой смерти ей не видать. Возможно ее подадут к столу Нагайне или же убьют на глазах у всего Ордена, чтобы ослабить их дух и погасить надежду. Надежда. Это слово казалось таким родным и таким недосягаемым. Единственное на что надеялась девушка, так это на то, что у мальчишек получилось сбежать и их не нагнали гребаные Пожиратели. Она задержала Беллатрису, отвлекла внимание всех находящихся, дала возможность уйти. Настолько спонтанное действие, которое давало облегчение в душе. Гермиона видела боль в глазах друзей, за секунду до того, как Добби перенес их в безопасное место. Почему она не трансгрессировала вместе с ними? Ей казалось, что это ее долг, спасти друзей. Все время спасала их задницы и продолжала бы это делать, если бы не понимание того, что это был последний раз. Вряд ли Орден сюда сунется, чтобы спасти. Надеюсь, что Гарри и Рону просто не дадут этого сделать, иначе они просто станут легкой добычей в этом спонтанном капкане. Она чувствовала насколько стянувшимся было ее лицо от слез, но их больше не было. Глаза горели от сухости и скорее всего полопались капилляры, но ее это не волновало. Она просто уставилась в одну точку, временами возле нее пробегали большие облезлые крысы, которые явно ждали, пока она уснет от бессилия или умрет. — Наверное они хотят, чтобы эти существа, живущие в здесь, пооткусывали мне пальцы, пока я сплю. — подумала Гермиона и тут же послышались отдаленные тихие шаги. Страх и паника одолели девушку, но кажется абсолютно все силы ее покинули, чтобы хоть как-то пошевелится. Шаги становились все ближе и каждый шаг вбивался вместе с ударами сердца. Кровь прилила к вискам и сильная пульсация заставила поморщиться. Слегка дернув руками, чтобы приложить холодные ладони к вискам, она поморщилась. Шаги затихли, словно их и не было. На мгновение время замерло и Гермиона затаила дыхание. Может ей показалось? Ведь ее хорошенько приложила головой Лестрейндж. Но, не тут то было, тяжелая железная дверь отворилась с громким скрипом. И подземелье осветило яркое свечение палочки, девушка зажмурила глаза, которые и без того ужасно болели. Но открыв их с трудом, она наткнулась на начисто чищенные туфли у ее лица. Гермиона медленно перевела глаза от туфель к идеально выглаженному костюму, темная мантия была распахнута, она увидела маску Пожирателя, затем ее взгляд поднялся к белой рубашке и вот, насмехающееся, полное презрения лицо. Драко Люциус Малфой. Слизеринский ублюдок, которого она яростно защищала тогда, когда спорила с мальчиками насчет того, принял он метку или нет. Ведь он же трус, который прячется за своим папочкой. Надо было послушать их и тогда бы они были начеку. Она была бы начеку. — Смотря на тебя, грязнокровка, — начал он хриплым голосом. — моя душа ликует, ведь грязи место в ногах. Собрав всю свою злость и презрение, Гермиона плюнула на его туфли и брюки. — Ах ты сука, — послышался глухой удар. — Они стоят дороже, чем ты, мразь. Звон в ушах, единственное, что слышала девушка. Ей казалось, что в глазах все начало плыть. Кровь из носа стекала прям в рот и на пол. Облизнув губы, она почувствовала вкус железа от которого желудок сжался и комок с кислотой подоспел, но застрял в горле обжигая его. Парень отошел, громко ругаясь и применил очищающее заклинание. Гермиона начала немного отходить от вялого состояния и зрение начало понемногу приходить в норму. Он был одет как всегда с иголочки, платиновые волосы были аккуратно уложены. Она чувствовала себя мышью загнанной в угол. Драко Малфой был тем персонажем, от которого не знаешь, что ожидать. Вроде он и был трусливым, и недолюбленным родителями мальчишкой, но то было в Хогвартсе, а сейчас…сложно предугадать его дальнейшие действия. Гермиона знала его только по его трусливому существу, большому самомнению, обидным словам на которые потом у нее выработался иммунитет. Так что, Малфой был для нее не более, чем занозой в пальце. Неприятно, но терпимо и жить можно, ведь тело рано или поздно отторгнет эту ненужную вещь в организме. А сейчас наблюдая за открывшейся картиной, как у Малфоя чуть ли не инсульт от ее слюней на одежде, ей становилось забавно. Уголки ее губ слегка дрогнули в полуулыбке. — Что смешного, — прошипел Драко. Но Гермиона продолжала улыбаться, понимая, что лишь драконит его. Может ей даже повезет и он кинет в нее Аваду, но удача была явно не на ее стороне. Малфой снова быстро приблизился к ней и схватил за волосы. Они натянулись так сильно, что она прочувствовала каждую волосинку на голове и пульсация в висках наросла еще больше. — А теперь, тебе смешно, сука, — его дыхание обожгло ее лицо. — Да ты гребаный мизофоб, Малфой, — и ничего лучше не придумала, как испачканными в крови губами прикоснуться к его губам, чтобы его вывернуло на изнанку. Опешив от такого действия парень замер, но принял эту игру. Он облизал ее губы и его язык проник ей прямо в рот, на что была очередь Гермионы замирать от неожиданности. Но быстро взяв себя в руки, она укусила его за нижнюю губу. Теперь во рту ощущался не только вкус ее крови. Ее грязная и его чистая кровь перемешались давая контраст. Драко откинул ее на пол и рваный выдох вырвался из груди девушки. — Хорошая попытка. Он словно змея, двигался изящно и тихо вокруг нее, а она словно раненный лев, в свою очередь старалась биться до последнего. — Ты такая грязная, Грейнджер, — он обвел ее тело хищным взглядом. — кровью, телом, душой. Ты не достойна жить в этом мире, твое место в земле, где тебя будут жрать черви. Послышался лязг ремня, который отдался эхом по всему подземелью. — Надеюсь, что к утру ты сдохнешь. Она смотрела на него с вызовом, но в душе поселился дикий страх, который как кошка драл ее изнутри. Либо так сказывалась усталость, либо ее гриффиндорский характер, но она даже не показывала его. Не давая ему насладиться, не впитать всю панику. Серебряная бляшка ремня сверкнула в темноте подземелий. Малфой сделал еще круг и пропал из поля ее зрения за спиной. Секунда и она перестала ощущать настолько мерзкий запах подземелий, да что там запах, она в принципе не могла вздохнуть. Кожаный ремень затянулся на ее шее, заставляя ее брыкаться и пытаться схватить ртом хоть немного желанного кислорода. Перед глазами побежали мушки. — Неужели это такой банальный конец, так по магловски — промелькнула мысль, перед тем, как сознание хотело уже отключиться, но тут ремень исчез и она жадно задышала, хватаясь за шею. Глаза наконец-то увлажнились и глазницы уже не были такими сухими. Она подняла взгляд на него, он переместился, облокотившись спиной к двери. Достав что-то из кармана, кажется пачку сигарет. Очень странно, конечно, видеть такое у него. Малфой достал одну сигарету, зажал между губ и невербально поджог. Глубоко затянувшись, он выпустил дым в ее сторону и это напомнило ей об отце. В детстве он курил, пока они ехали куда-то и мама всегда ругала его за это. Но потом он бросил это дело. Мысли о родителях ударили болезненно в сердце. Хоть она и стерла их память о ней, чтобы не подвергать опасности, но ей так хотелось их обнять. Вернуться ненадолго в то время, когда она не знала, что она волшебница и была обычным ребенком. Стать снова маленькой, запрыгнуть к папе на колени и рассказывать, как прошел день, пока он был на работе. Прижаться к маме и вдохнуть ее цветочный аромат. Прошло наверное минут пятнадцать, никто не проронил ни слова и только Малфой курил одну сигарету за другой. Видимо нервничал, оно ей было конечно на руку, но хотелось немного отдохнуть. Хочется спать. Никто не обещал ей быструю смерть. Наверняка будет множество пыток, которые продлятся неделями или месяцами. В конечном итоге, они либо ее убьют, либо ее организм просто напросто не выдержит. — Знаешь, — первый прервал тишину он. — Тетя Белла учила меня многим вещам: окклюменция, невосприимчивость ко многим ядам, заклинания. — Зачем ты это мне говоришь, — спросила Гермиона. Он затянулся очередной сигаретой и продолжил: — Наверное, потому что ты в любом случае умрешь, — пожал он плечами. — и мои слова умрут вместе с тобой. Он оглядел ее, сидящую на полу, положившую голову на согнутые колени. Облизался. Он определенно ненавидел ее, с самого первого курса она была лучше во всем. Такая бесячая Грейнджер, какой бы вопрос не задали, ее худая рука взметалась в воздух и такой противный голос, режущий по ушам, каждый раз давал правильные ответы. Возможно он завидовал, где-то в глубине души. Друзья, которые искренне дружили с ней, поддерживали без толики фальши, не ожидая какой-то выгоды. Любящие родители, наверняка они ее очень любили, ведь когда они встречались со «святой троицей» в коридорах, то иногда до него доносились ее рассказы о них. Интересно, что с ними стало? Свобода, та желанная свобода, которую так жаждал Малфой. Свобода выбора. Никаких запретов, никакого этикета, никаких сраных нравоучений. От нее так и веяло свободой, но сейчас она ощущала себя птичкой в клетке. И ему становилось от этого, определенно приятно, от ощущения, что он не один в этой клетке. — Я принес с собой очень интересную вещицу, — он вытащил из мантии пузырек. — узнаешь? Гермиона пригляделась. Жидкость темно-красного цвета. «Уидосорос». Яд. Она с непониманием посмотрела ему в глаза. Он хочет ей его просто дать. Что он задумал? Не может же быть все так просто. Он начал медленно к ней подходить. Неосознанно Гермиона начала отодвигать подальше от него, пока не уперлась спиной в мокрую стену. Он наклонил голову чуть в бок, сверкая своими холодными, как сталь глазами. — Грейнджер, — протянул певуче он. — я могу дать тебе легкую смерть, конечно не быструю, но ты ведь так этого хочешь. Недоверчиво смотря ему в глаза, она хотела было спросить с чего такая щедрость. — Но знаешь, — он на несколько секунд задумался и убрал флакон назад. — мне не сдобровать, если кто-то узнает, что я дал тебе умереть так легко и без мучений. — Сукин ты сын, Малфой, — выплюнула она эти слова. — Пошел к черту. А он засмеялся, гортанно, громко, так неестественно. Гермиона поморщилась от этого смеха. Подвох был в том, что он родил в ней чертову надежду, ей подумалось, что в нем есть, хоть капелька сострадания, что не настолько он ее ненавидит. Нет в нем ни капли светлого. Родители старательно не вложили в него ничего святого. Конечно, когда они сами прислужники воплощения тьмы. — Да похуй, — он достал палочку и направил на нее. — Круцио. Она ощутила то, чего не ощущала никогда в жизни. Гермиона словно родилась в пучине боли. Все ее кости будто сломались на миллион частей и впились осколками в мышцы и кожу изнутри. Из ее и без того сорванного горла издался жалкий скулеж, ее выкрутило наизнанку раз десять. Именно в этот момент она начала все больше молить о смерти. Перед глазами всплыли воспоминания из детства. Вот она бежит к елке раскрыть подарки, которые принес «Санта» и как тогда обрадовалась, ведь распаковав яркую оболочку, обнаружился набор фокусника. В тот вечер она устроила шоу для родителей. Следующее воспоминание, отец учит кататься ее на роликах. В тот день она чуть не сломала себе руку, но здорово разбила коленки. После этого она не каталась на роликах. Письмо из Хогвартса. То самое мгновение, когда маленькая девочка мечтающая о драконах и феях оказалась волшебницей. Тут уже она в поезде натыкается на двух мальчуганов, Рона и Гарри. После все воспоминания начали нестись все быстрее в ее голове. Все приключение, все радостные мгновения. Это принесло огромную душевную боль. — Да, это больно, — послышался сквозь пелену голос Малфоя. — Но со временем ты привыкнешь к этой боли и возможно тебе начнет это нравится. Он снова подошел к ней. Дернул за предплечье заставляя сесть, а по ощущению, словно вырвались суставы от этого рывка. Она подняла на него взгляд из-под лобья. Он протянул руку к ее лицу. Прикосновение его холодных пальцев на ее щеке, заставили дрогнуть. Мгновение замерло, возможно не будь все так печально, то можно было подумать, что они влюбленная пара из маггловского фильма. Но это не фильм. Его пальцы спустились к ее подбородку. Малфой словно гипнотизировал ее, иначе она не может объяснить почему не сопротивлялась и продолжала смотреть в его серые глаза. Ее щеки пронзила боль от впившихся пальцев. Драко облизал губы и прохрипел: — Знаешь, запретный плод сладок, Грейнджер. Она попыталась выкрутиться, но делала себе лишь больнее, потому что он впился пальцами еще сильнее. Наверняка после останутся синяки, но это уже не так важно на самом деле. Что-то промелькнуло в его взгляде. Что-то пугающее, что-то новое. Кажется словно в его голове творится целый вихрь мыслей. Как жаль, что она не может влезть в его голову. Неосознанно, она опустила взгляд с его глаз чуть ниже, на губы, которые сложили в его обычную ухмылку. На шею и взгляд затупился на пульсирующем вене, которую хотелось вскрыть собственными зубами, чтобы он сдох здесь в конвульсиях и просил ее о пощаде. Она опустила взор ниже и вздрогнула. Кажется Малфой был возбужден. Гермиона сглотнула вязкую слюну. Взгляд поднялся снова вверх к глазам. Его лицо выражало полное удовлетворение оттого, что на лице пленницы читался ужас. И тут ему в голову взбрело, почему бы не воспользоваться ситуацией и поставить заучку Грейнджер на место? Кровь закипела от предвкушения. Большим пальцем он обвел контур ее губ. На ощупь они были сухие и потрескавшиеся. Она снова попытался увернуться и сжала губы. Драко присел поближе к ней и приблизился почти вплотную к ее лицу. Гермиона ощутила запах сигарет и кажется мяты. Ей поведение Малфоя казалось непонятным и пугающим. Но она прекрасно понимала, что сопротивляться ему не сможет. Учитывая всю ситуацию, она была гораздо слабее. Когда-то она пообещала себе и друзьям быть сильной до последнего. И она будет. Гермиона Джин Грейнджер не даст гребанному хорьку ее сломать. Ведь на самом деле, в глубине души она уже и так сломлена. — Будь хорошей девочкой, Грейнджер, — выдохнул он ей в губы. — возможно тебе даже понравится. Он отпустил лицо Гермионы и поднялся, снова оставляя ее в своих ногах. Его руки потянулись к ширинке брюк, но он остановился. В его голове созрела замечательно идея, от которой в штанах запульсировало еще сильнее, кровь сильнее прилила к головке члена, заставляя его приятно болеть. — Расстегни ширинку и возьми его в руки, — приказным тоном сказал он. — Просто будь послушной. Если ты сделаешь это сама, то мне не придется делать тебе слишком больно. — Пожалуйста, — Гермиона подняла на него глаза полные слез. — Не надо, прошу. До ее сознания дошел весь ужас ситуации. Уж лучше бы он ее пытал, только не это унижение. Но Малфой не был бы Малфоем, если бы не воспользовался ситуацией. Какой же он мерзкий подумалось ей. Наверное будь у нее палочка, она бы забила на все принципы и кинула в него Аваду. В Хогвартсе большинство девушек уже занимались сексом. И как только ее соседки начинали обсуждать эту тему в комнате. Гермиона сразу же краснела и собирала в охапку все пергаменты, убегала как можно скорее в библиотеку. Ей было это чуждо, не потому что там «до свадьбы ни-ни», а просто потому что ей хотелось лишиться девственности с особым человеком, в котором она была бы уверенна, что он не сбежит после этого, в приятной обстановке. И ее пугала мысль, что ее первым станет слизеринский хорек. Послышался звук ширинки, она лишь зажмурила глаза и почувствовала, как что-то горячее и влажное упирается ей в щеку. Вязкая жидкость стекла по щеке. Гермиону чуть не вывернуло прямо на дорогие туфли Малфоя. Потом «это» коснулось ее губ, она сжала их и лишь молила Мерлина, чтобы это поскорее закончилось. Тут он снова сжал в руке ее волосы, накручивая на кулак, она шикнула и ее рот приоткрылся. Воспользовавшись моментом Малфой вставил член ей в рот. Соленый привкус на языке заставил девушку сморщится от отвращения. — Только попробуй коснуться зубами и клянусь, твоя попка узнает весь мой гнев, грязная ты сука, — прошипел он. — Возьми член нормально, Грейнджер. Гермионе ничего не оставалось кроме, как послушно обхватить губами половой орган. Чем быстрее она подчинится, тем быстрее он закончит. Надо лишь перетерпеть. Она старалась думать о чем угодно, начала вспоминать руны. Он оттянул ее голову слегка назад. Словно оттягивая момент, Малфой медленно входил в ее ротик. Втянул воздух сквозь зубы и с наслаждением наблюдал за открывшейся картиной. Черт, да любой парень со Слизерина мечтал оттрахать заучку Грейнджер, она была бы ценным экземпляром в коллекции каждого. — Как же хуево ты сосешь, — прохрипел он. — Теперь понятно почему вислоухий сбежал от тебя тогда к этой назойливой Браун. Гермиона не удержалась и провела зубами по члену. Послышался смачный хлопок. Гермиона ощутила, как ее щека горела, но наконец-то он вытащил свой член из ее рта. Хотелось прополоскать рот, вставить два пальца, сделать хоть что-то, чтобы избавиться от этого ужасающего вкуса. Его глаза потемнели толи от злости, толи от возбуждения. Но явно это не предвещало ничего хорошего. — Я тебя предупреждал, — сказал он спокойным на удивление голосом. — Раздевайся. Но Гермиона не подчинилась его воле и осталась так же сидеть, смотря на него с ненавистью и кажется он заметил долгожданный испуг ее в глазах. Она смотрела, как загнанная в угол лань. Он прошелся взглядом от ее ног до глаз. — Ты оглохла? — начал закипать он. — Хорошо. Гермиона не заметила, как он выудил палочку и направил на нее. В его взгляде читалось: «Я предупреждал тебя, Грейнджер.» Она выжидающе смотрела на него. Ожидая от него чего угодно, но не того, что произошло в следующий момент. — Диффиндо, — послышался треск одежды. Гермиона поняла, что ее кофту разрезало пополам, открывая вид на девичью грудь. Девушка не считала нужным носить лифчик, пока они прятались в лесу. Она считала, что это лишь ненужный и неудобный атрибут одежды в данный момент. Соски мгновенно затвердели от холода подвала. Малфой жадно обвел взглядом ключицы, грудь и живот девушки. Ему безумно захотелось потрогать ее кожу, какая бы она не была грязная, он был уверен, что ее кожа на ощупь, как бархат. Драко медленно ступал в ее сторону. Кровь кипела от желания трахнуть эту грязнокровую мразь. Он облизал пересохшие губы. Наплевав на грязный камень под ногами, он взял со стула свою мантию и кинул ее на пол. Схватив Гермиону за локоть, он грубо толкнул ее на дорогую ткань. Рванная одежда раскрыла еще больший вид на ее тело. Не церемонясь Малфой сильно сжал ее маленькую грудь ладонью, в то время, как вторая рука сжимала ее бедра. Он терзал ее шею, оставляя яркие пятна. Ситуация казалась ему такой комичной. Скажи ему кто в Хогвартсе, что подвернется возможность вдоволь поиздеваться над заучкой Грейнджер, то он бы отвалил кучу галеонов за маховик времени, чтобы ускорить столь желанный момент. Гермиона пыталась отпираться, но он был больше и сильнее. Нет, она будет бороться. Не даст осквернить свое тело. Малфой повалил ее на пол и истязал нежную грудь, кусая до боли соски и оттягивая зубами. Собрав силы, она стукнула его под коленом. Он отпрянул от нее, зашипев как змея. Его лицо исказилось гримасой боли, глаза сверкнули яростью. В следующее мгновение он сжал ее шею и снова кислород перестал поступать в ее легкие. Казалось, что сознание вот-вот ускользнет от нее. Словно кукла обмякла под ним. Малфой оторвал руки от ее покрасневшей шеи со следами его «змеиных укусов». Потянулся к ширинке ее джинс и стянул их, оставил ее в черных трусиках. Ноги обдал гуляющий по подвалу сквозняк и они мгновенно покрылись россыпью мурашек. — Ах, да…коллопортус, — произнес блондин. — чтобы никто не помешал нашему с тобой веселью. — Малфой, пожалуйста… — еле слышно прошептала Гермиона. — Малфой, пожалуйста, — передразнил ее он. — Ты заслуживаешь гнить в этих подземельях, чтобы каждый пожиратель трахнул твой грязный рот и разъебанную твоими друзьями щель, и может даже не одну, но никак не пощады. Схватив ее запястья одной рукой, он поднял их к верху. Другой же рукой, он шел медленной дорожкой к самому сокровенному месту девушки. Его пальцы еле касались Гермионы. Для нее же это был первый человек, который касался и пытался вторгнуться в ее пространство. Обида обдала ее с ног до головы. Почему все так? Когда рука почти дошла до черной ткани, Гермиона напряглась и инстинктивно сжала ноги. — Не сопротивляйся, — и он сжал ее запястья, оставляя синяки. С силой нажав коленом, он раздвинул ее ноги. Быстро стянул с нее трусики и поднял голову, встретившись с ее взглядом. О, да, он питался ее болью, ее страхом. По телу прошли мурашки от одной только мысли. Драко нравилось, когда его боялись. Это показывало его авторитет. Отец всегда учил его, что если ты не внушаешь страх, значит ты слабак на которого даже и не стоит равняться. Поэтому Малфой словно дементр высасывал все хорошее из нее. Блондин облизнул свои пальцы, смотря в ее глаза. После Гермиона почувствовала его руку там. Попытка соединить снова ноги не увенчалась успехом. Его пальцы раскрыли складки между ее ног. И он начал яростно теребить ее клитор. Это вызвало лишь отвращение, а не обещанное, тогда девочками в комнате наслаждение. Видимо Гермионе не суждено познать, что такое любовь. Какого это лишиться девственности с любимым человеком, в ком она была бы так уверенна. У нее не будет мужа и ребенка, о которых она мечтала, как и любая девочка. Просто это было не приоритетной мыслью в ее голове. Но когда-нибудь она бы все равно завела свою маленькую семью. Только вот, видимо, ее мечта навсегда останется мечтой. Опустив взгляд вниз, Гермиона ужаснулась и покрылась пунцом от открывшейся картины. Малфой стоя коленях наглаживал свой член, предварительно обмазывая слюной в качестве смазки. Конечно, ему было похер на комфорт гриффиндорки, но никак не на свой. Она была сухая и Малфой думал, что это уже ее проблемы, главное удовлетворить свои потребности. От резкого поворота закружилась голова. Всего за долю секунды она оказалась повернута к нему спиной. Он нагнул ее так, что щека касалась ткани его мантии на полу, раздвинул ноги. Раком, как по варварски подумала девушка. Уголок ее губ дрогнул, с учетом ситуации, думать о том, как ее берет Малфой весьма глупо. В любом случае, это против ее воли. Ощутив резкую горящую боль внизу живота у Гермионы из глаз покатились слезы. Она сдавленно вскрикнула. Кажется что-то теплое стекло по внутренней части бедра. Малфой отчего-то медлил. — Блять, да ты девственница, — воскликнул Малфой. — Я польщен. Гермиона ничего не ответила, а лишь сильнее прижалась щекой к полу и сжала ладони так, чтобы перебить ту ужасную боль внизу. Кажется останутся кровоточащие ранки, но это далеко от той раны, которая останется внутри нее. Она почувствовала горечь унижения. Хлопок. Ягодицу обдало кипятком. Еще один. И еще. Он бил ее ладонью, оставляя свой отпечаток на ней. — Мне больно, — сквозь слезы говорила она, пытаясь отодвинуться от него. — Прошу, хватит. — Мне похуй, — прохрипел он ей на ухо. — Наслаждайся процессом, Грейнджер. Она старалась ничего не слышать кроме скрежета своих зубов, стянутых от боли. Малфой резкими толчками начал вдалбливаться в ее тело. От стен подвала отталкивались мерзкие шлепки от которых хотелось лишь оглохнуть и никогда не слышать. Он схватил ее непослушные волосы и натянул на себя, заставляя Гермиону подняться и прогнуться, открывая вид на шею. Он впился зубами в венку на ее шее. На пару секунд ей даже показалось, что он прокусил ее или еще что-то, потому что область укуса на шее мгновенно онемела от того, как сильно он ее прикусил. Время словно тянулось, как бесконечная жвачка из лавки близнецов Уизли. Малфой хрипел ей прямо на ухо, прижимаясь вспотевшим торсом к ее спине. Его пальцы то сжимали ее шею, то бедра оставляя синяки. Гермиона не знала сколько он ее насиловал. Казалось, что это не закончится никогда. Но тут Малфой начал ускоряться, все яростнее вдалбливаясь в нее. Он вошел полностью. Девушка почувствовала, как что-то горячее растекалось внутри нее, пока член Малфоя подрагивал от сильной пульсации. Все вокруг стихло и было слышно лишь быстрое и тяжелое дыхание Малфоя. Стало гораздо легче дышать, когда пропал его вес давящий сверху. Только она так осталась стоять в этой унизительной позе, пока белая жидкость в перемешку с кровью стекала из ее промежности. Скорее всего, вдобавок ко всему, внутри что-то повредилось от его грубости. Послышалось шуршание и девушка почувствовала запах табака. Он снова закурил сигарету. Какую уже за вечер? Сбилась со счета. Взгляд оставался прикован к холодному камню. И наверное она бы здесь закаменела, став статуей. Словно ее воздвиг сам Малфой. В память о тех сладких для него унижениях, о которых он мечтал еще со времен школы. Мысли в голове собрались в огромную кучу, давили на нее огромным грузом. Гермиона рухнула на бок и скрутилась клубочком, стараясь воздвигнуть мысленные щиты. Щеки были сырые от слез. Закрыв глаза, она провалилась в спасительную темноту. Там она в Трех метлах пьет пиво со своими лучшими друзьями, даже не думая о том кошмаре, который творился вне ее сознания.***
Привычный стук капель о камень, тикающий как часы, но не позволяющий ориентироваться во времени. Все те же сквозняки гуляющие по подвалу Малфой-менора. Как день сурка. Вот Малфой приходит, скуривает две сигареты. Грубо трахает ее раком. Применяет к ней очищающее заклинание и уходит восвояси. Первые несколько дней Гермиона сопротивлялась, даже кидала ему всякие колкости. Что за этим следовало? Он либо душил ее ремнем снова и снова, либо заставлял ее выцарапывать заколдованным пером на своем теле: «Собственность Драко Люциуса Малфоя». Последующие дни она не оказывала никакого сопротивления. В один из дней или вечеров, она не знала, ей повезло. Он не явился к ней. Тогда она вздохнула с облегчением, но ждала, что возможно к ней придет кто-то другой. Не спускала глаз с двери. Хоть она и понимала, что не сможет оказать сопротивление, кто бы там не пришел. В один вечер вместе со своим сыном спустился и Люциус Малфой. Нет, с его стороны никакого сексуального насилия не было. Что внутренне приносило Гермионе облегчение. Он пытал ее, пытаясь узнать о планах Ордена, местах нахождения штабов и последних передвижениях, о которых она могла знать. Но, как бы сильно и долго он ее не пытал Круциатусом, девушка поймала себя на мысли, что к этому и правда можно привыкнуть, как и сказал Малфой-младший.***
Дверь отворилась и в ней показался Малфой. Он уже привычно скинул мантию на стул. Зажег невербально сигарету и посмотрел на Гермиону. Ее облачили в какую-то старую дранную рубаху по типу тех, что были на домовиках. Волосы были спутаны, в глазах уже не было того первоначального огня. Как бы то ни было, Драко Люциус Малфой смог ее сломать. Ее гриффиндорский дух был сломлен. — Грейнджер, — сказал Малфой, выпустив колечки дыма. — Я и не думал, что все так затянется. Гермиона наклонила голову набок внимательно слушая его. Он стоял облокотившись о железную дверь. Рубашка сверху была расстегнута на пару пуговиц. Всегда идеально выглаженная рубашка была уже не такой и идеальной. Только сейчас она заметила у него тремор рук. — Сегодня я впервые в жизни убил человека, — как-то невзначай начал «выливать» он все. — Это такой пиздец на самом деле, да даже насиловать тебя каждый раз это полнейший пиздец, Грейнджер. Было очень странно слышать от него столько брани. От аристократичного Драко Малфоя. Хотя уже не казалось странным абсолютно ничего. Ей не было его жаль, как и ему ее. Но что-то заставило ее подняться и подойти к нему. Он смотрел на нее растерянным взглядом, напрягся, словно готовый обороняться в случае нападения. Гермиона и сама не знала почему, но протянула к нему свои худощавые руки, которые стали совсем костлявыми за пару месяцев пребывания здесь. Она не знает, сколько прошло времени, но явно уже много. Драко машинально дернулся от этого действия, положив руку на карман в котором лежала палочка. Но то, что произошло дальше никто из них не ожидал. Она обняла его. Так по-детски. Уперлась щекой в место, где учащенно билось его сердце. Оказывается у него оно есть. Вздохнув аромат табака и мяты, Гермиона представила, что обнимает кого угодно. Но она сама чувствовала, что Малфой нуждался в этом, в поддержке. Наверное, это и есть стокгольмский синдром? Парень не знал почему не оттолкнул ее. Но вдруг почувствовал, что теперь он точно не один в этой клетке. Он неуверенно обнял ее в ответ. По его телу прошла дрожь и защипало в глазах. Упала одна слеза, вторая. Малфой обнял ее уже крепче, содрогаясь в рыданиях, наплевав на все то, чему его учили годами, скрывать свои чувства и быть холодным ко всему. Девушка гладила его по спине еле касаясь своей ладонью. Это было так странно. Она успокаивала своего врага, своего насильника. И он, как маленький мальчик, искал в ней поддержки. — Почему, Грейнджер? — спустя время спросил ее Малфой. — Не знаю, — впервые за долгое время сказала она. — Наверное потому что каждый заслуживает второго шанса, не смотря на то, какие грехи человек совершил. Ведь даже в самой глубокой тьме рано или поздно появляется, пусть даже и маленькая, но частичка света. Тот, кто кажется устрашающим на первый взгляд, на самом деле может оказаться добрым, если ты поделишься с ним своим светом. Эти слова повторялись в его голове снова и снова, пока исхудавшая девушка прижималась к нему. Она старалась дать тот свет, что таился в ее душе. Ему очень далеко до нее. В этот момент ему казалось, словно это он должен быть вдавлен в грязь, а не она. Сейчас он даст себе слабину, растворившись в ней полностью. Даст скрытому внутри парню выйти из оболочки дьявола, создавшегося по воле его родителей. Он отпрянул от девушки и его взгляд стал блуждать по ее худому лицу. Кажется скулы стали еще больше выделены, чем тогда, когда он пришел к ней впервые. Гермиона выглядела очень уставшей и замученной, на ее бледном лице выделялись россыпь веснушек и ее яркие шоколадные глаза. Глаза, которые больше так не горели таким бесячим огнем, они не выражали ничего, кроме сострадания к этому недолюбленному парню. Его рука коснулась ее щеки. Девушка не ожидавшая такого действия и привыкшая к его оплеухам, заметно напряглась и дернулась, недоверчиво разглядывая его лицо. Аристократически бледное. Идеальный, как и говорили многие девочки в Хогвартсе. Его холодные, как сталь глаза обрамляли белые длинные ресницы. Наверное, это кажется странным, что спустя столько пыток и издевательств, они стояли спокойно. Ей до жути захотелось потрогать его платиновые волосы. Когда-то с Гарри и Роном они смеялись, шутили по поводу тонны воска на его волосах. Но где-то на третьем курсе он перестал их так укладывать, но они все равно выглядели так ухоженно. Затаив дыхание она потянулась к его волосам. Слегка зарывшись пальцами, поднялась на мысочки и поддавшись порыву коснулась его губ. Сначала она подумала, что он ее оттолкнет, но Драко ответил на ее поцелуй. Нежно. Так не в его стиле. Малфой словно боялся, что спугнет ее в этот момент. Это будет просто благодарность ей, подумал он. В этот вечер не было никакого близкого контакта после поцелуя. Они просто сидели, уставившись в каменную стену подземелья. Он положил голову девушки себе на ноги и перебирал пальцами ее непослушные волосы, которые так бесили его. Но в этот момент было такое умиротворение и спокойствие на душе, которые он и не помнил, чтобы были в его жизни когда-то. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. Они конечно могли бы поговорить и о том дерьме, которое творилось в их голове. Но оба думали, что это было совершенно лишним. Они и так нарушали свои моральные принципы, ради этого недолго спокойствия. Спустя время Малфой опустил взгляд на посапывающую девушку. Почему-то ему хотелось запомнить Грейнджер, оставить в памяти причину его душевного спокойствия. Вечером он подслушал разговор, который не должен был услышать. Дверь была не закрыта и любопытство взяло вверх, ведь его не позвали на собрание. Естественно, от Лорда не скроется никакая мышь. Нагайна быстро донесла о лишних ушах. И конечно же его наказали. Поделом. После змееподобный мужчина решил его испытать и сказал убить. Он повернул голову и увидел забившуюся в углу девушку, может она была младше где-то на пару лет. К его горлу подкатил ком, который словно застрял в горле и никак не хотел падать вниз. Она содрогалась в рыданиях и просила отпустить ее к родителям. У Драко все внутри сжалось. Он не хотел этого. Но либо ты, либо тебя. Вот он направил палочку дрожащей рукой и кажется, собирался долго с мыслями, но зажмурив глаза и со скрежетом сжав зубы, он пустил в нее смертельное заклятие. Хорошо, что он стоял ко всем спиной и никто не видел его побледневшего лица, когда он увидел как стеклянный взгляд пристально приковался к его глазам. Лишь один момент разговора застрял в его голове. Грейнджер. Планировалось нападение на штаб. Они хотели сделать это на следующий день. То есть сегодня наверное. Драко не знал, сколько он сидел здесь, но знал точно, времени осталось не так много. В нем были сплошные противоречия. Светлый и темный Драко Люциус Малфой боролись. Если он даст Грейнджер желанную ей свободу, то возможно через несколько часов после того, как Воландеморт узнает об этом, его ждет жуткая смерть и не факт, что она будет быстрая. Но темный Драко вторил ему, что это всего лишь грязнокровная сука Грейнджер и ничего не случится с ним, если он позволит наконец-то поиздеваться над Поттером и окончально разбить его. Откинув голову назад, он прикрыл глаза и сделал глубокий вдох. Ему так хотелось ей помочь, но тогда бы это была совершенно другая история. Со счастливым концом. Но в жизни Драко Люциуса Малфоя никогда не будет счастливого конца. Как сказала бы Трелони, так легли чаинки в его выпитом чае. Максимум, что он мог дать этой девушке, спокойно умереть, без издевательства и глумления над ее телом после. Потянувшись к карману брюк, он достал флакон в котором переливалась жидкость. Как бы он хотел…черт, Малфой сжал стеклянную баночку. В голове всплыл разговор с отцом. — Сын, Лорд приказал донести до тебя, — глаза Люциуса Малфоя сверкали и огонь от камина играл на его лице. — Да, отец, — Драко смотрел отцу прямо в глаза, давая понять, что он внимательно того слушает. Мужчина прищурил глаза и ухмыльнулся, разглядывая сына, который так старательно пытался скрыть усталость. Кажется он недостаточно был строг с Драко в детстве, раз тот вздумал подслушивать разговоры на собрании, на которое он не был приглашен. — Я заметил, что ты очень много времени проводишь в подвале, — перевел резко тему Люциус, что заставило Драко слегка дрогнуть внутри, но не снаружи. Конечно, они с Нарциссой прекрасно знали, что их сын проводит время в темнице Грейнджер. Отец, конечно же знал, как именно его сын проводит время. Это Драко ни чуть не смущало. Ведь он не нарушал никаких правил. Секс с грязнокровками не запрещен. Как иначе развлекаются чистокровные? — Надеюсь ничего не поменялось в твоем отношении к мисс Грейнджер, — выразительно поднял одну бровь Люциус, обращаясь к сыну. — Нет, отец, — твердо сказал он. — все по прежнему, да и как можно поменять отношение к это поттеровской ш…прости, подстилке. Кажется ответ Люциуса удовлетворил, пусть и с сомнением. Во время разговора ни один мускол на лице сына не дрогнул. С этим у него проблем явно не было. Он умел держать маску. — Тогда перейдем к просьбе Лорда, завтра, как ты и подслушал, — Люциус многозначительно взглянул на сына. — мы нападем на Хогвартс. Источник сообщил нам, что Орден находится сейчас там. И как только все дойдет к самому пику, мы и пустим в ход наш самый главный козырь. Внутри Драко все перевернулось. Он прекрасно понял, что это за козырь. — Ты трансгрессируешь с мисс Грейнджер, — вальяжно начал говорить план мужчина, попивая бренди из стакана. — И как только все взгляды будут прикованы к вам, тогда мы и ослабим их. Ведь ничего нет хуже потери близкого человека. Если Поттер ослабнет, то ослабнут и все. — А дальше что, — как-то тихо спросил Малфой. — Ты просто убьешь ее, только будь пожестче, — начал давить на него своим взглядом отец. — Можешь кинуть в нее Сектумсемпру или даже по маггловски вскрыть ее нежную шейку кинжалом, хоть раздень и трахни ее прямо там. Решать тебе. Но нам нужно погасить в них этот огонь. Малфоя-младшего словно окатило холодной водой. Он представил последние минуты и что будет чувствовать его бывшая сокурсница. Ему стало не по себе. Хотя до этого, то, что он предлагал ей яд, был всего лишь блеф. Честно говоря, он думал, что Поттер нагрянет сюда, спасать свою подругу, но этого не случилось, к огромному егоЧетыре минуты.
Она пыталась вспомнить тот момент, когда решила, что отдаст жизнь за своих друзей. В какой-то из дней она думала, они вернутся за ней, но быстро откидывала мысль, потому что она глупая. Не для того Гермиона жертвовала собой. И наверное, совсем отчаявшись, доверилась врагу, пусть и на вечер. Но она была счастлива, что этот последний вечер был таким и ей не приходилось умолять. Малфой открылся для нее с другой стороны.Три минуты.
Она слышит, как Драко плачет, снова. Его рука дрожала, пока он гладил ее по голове, периодически вытирая кровь, которая текла из ее карих глаз. Малфой, который брезговал от ее слюней на своих брюках и ботинках, не брезгует ее «грязной» крови. Вся картина была бы очень комична, не будь так грустно на деле. Ей хотелось обнять его, но тело ее больше не слушалось. Кончики ее пальцев ног словно опустили под лед и с каждой секундой она погружалась в этот лед все глубже.Две минуты.
Малфой пытался представить как бы все сложилось, если бы охрану территории не усилили, не поставили сильнейший магический купол. Или что, если бы его родители были других взглядом и не были на побегушках, как послушные собачонки на задних лапках перед этой ебаной рептилией. Он ненавидел всей душой этот мир, всех этих людей, а в особенности своих родителей. Но больше всего он ненавидел себя. Ненавидел за то, что не мог противостоять всему этому. А почему? Да потому что он трус. Он всегда им был и навсегда останется.Одна минута.
Малфой чувствовал, как ее рука совсем заледенела в его руке. Он поднес ее к своим губам и пытался согреть, словно это могло помочь. Блять. Дайте ей, пожалуйста, антидот. У него кажется началась внутренняя истерика. Гермиона не отрывала от него глаз. Она говорила одними глазами, ему не нужны были слова. Он бросил глаза на ее посиневшие губы, которые делали попытку что-то сказать и он разобрал еле слышное «спасибо». Последнее, что она видела перед глазами, как Драко целует ее руку и плачет, шепча ей что-то успокаивающее. Кажется время замерло, когда ее взгляд стал таким стеклянным и безжизненным. Драко громко закричал и прижал ее к холодное тело к себе. Ему было плевать, если кто-то застанет за такой картиной. Что он рыдает над телом грязнокровки, нет, магглорожденной. Она не заслуживает грубого произношения. Он рыдал качаясь из стороны в сторону. Прижимая ее крепко к себе, он продолжал шептать ей успокаивающие слова, будто она слышит его. Драко верил, что она слышит его и крепко обнимает, зарывшись в его волосы. Он знал, что теперь его успокоение, теперь всегда будет с ним.***
Наверное, благодаря этой жертве, Гарри Поттер выиграл битву. Они ждали какой-то подвох во время битвы. Орден, словно зная о плане, ждали, что выведут Гермиону. Но этого не произошло. А это могло значить только одно. Их подруги больше нет. Ведь они не могли упустить возможность ослабить Гарри. Он бы отдал все за свою подругу. Эту победу они посвятили лучшей девушке, самому теплому лучу света — Гермионе Джин Грейнджер. Что касается Драко… В таком разбитом состоянии его нашла мама. Какой бы холодной и расчетливой она не была. Это ее сын. Медленно пройдя в темницу, она была конечно повергнута в шок от увиденного. Прекрасно понимая, что скорее всего после этой выходки Люциус лично убьет сына, женщина укрыла его в безопасном месте. Пообещав позаботиться о теле бедной девушки, которую до последнего не хотел отпускать ее сын. Нарцисса готова была поклясться, что никогда не видела Драко таким разбитым. Пусть думают, что он сбежал с грязнокровкой. Но она не даст убить своего единственного сына. Ведь Нарцисса точно знала, что сегодняшняя победа будет на стороне света. Когда Драко появился в штабе Ордена после всего. Он, конечно, рассказал все Поттеру, после чего тот вмазал ему и Малфой пошатываясь упал на пол, прекрасно понимая, что он заслужил. Поттер накинулся на него и продолжал его избивать, превращая его лицо в сплошное месиво, пока его не оттащили. Нарцисса как и обещала, позаботилась о теле Гермионы. Она похоронила ее возле поместья, наколдовав ей красивые розы, которые мать Драко любила. Пусть она и нарушила все правила, перечеркнув все устои. Всех Пожирателей отправили на встречу с дементорами, включая отца Драко. Для Нарциссы это был удар, но опора для нее был сын. Когда Драко вернулся в поместье, первым делом он быстрым шагом добрался до могилы Грейнджер. Он был весьма удивлен, что мама и в самом деле позаботиться о Гермионе, и даже похоронит здесь, среди роз. На душе стало чертовски не по себе. Малфой будто почувствовал пронзительный взгляд ее карих глаз. Он опустился на колено и погладил красивый мраморный камень. Провел пальцами по ее имени. — Спасибо тебе, Грейнджер, — он приподнял уголки губ. — что разглядела во мне свет, когда вокруг была тьма. Малфой подошел поближе и на надгробии наколдовал надпись под ее именем. Чтобы озарять светом других, нужно носить солнце в себе.
