a cinematic vision ensued (like the holiest dream)

После победы над Векной Эдди и Стив проводят много времени вместе. Они воспитывают детей, каждый вечер накуриваются вдвоём и спят в одной постели. Собственно, у них и гардероб общий.

Эдди думает, что это опасно; такое ощущение, будто они женаты, что близость для них — обычное явление, а пространство между ними кажется и всем, и ничем одновременно. Он чует опасность — ему не стоит воображать себе, что Стив воспринимает ситуацию так же, как он, ведь в один из дней задумчивые, добрые глаза Харрингтона точно увидят его насквозь, и тогда он потеряет всё. Свою любимую сторону кровати Стива, тумбочку около неё, где всегда лежат его кольца, ящик со своими футболками в спальне младшего, которые носит только Харрингтон. Эдди не может потерять всё, поэтому закрывает рот, выключает свет и смотрит, как размеренное дыхание двигает грудную клетку друга.

***

Один из любимых способ Эдди проснуться — разлепить глаза в постели Стива Харрингтона. Возможно то, как Мансон описывает Стива в своей голове, пока он валяется по другую сторону постельного апокалипсиса, — клише, но именно тогда всё и начинается для Эдди. Медленный рассвет, золотистое сияние лениво блуждает по стенам, пуховому одеялу, вверх по загорелому плечу Харрингтона, пока сам парень лежит на животе рядом с другом, а его глупые волосы падают на глаза. Да, вот где всё начинается, — примерно через две недели после того, как они, по большей части, со всем разобрались и разрешили ситуацию с Векной, — парень вываливается из крепкого сна с небольшим похмельем, не считая отчаянной жажды, и наблюдает, как луч солнца перекатывается с плеча Стива на его дорогой и удобный матрас. В первый раз после такой ночёвки он остался в тёплой кровати, вдыхая запах их пота и глядя на сексуальный изгиб бедра Стива, скрытый тенью одеяла. Он любуется Стивом: отсутствием его укладки, дурацкой улыбочкой и сдвинутых в сосредоточении бровей. Эдди, не дотрагиваясь, проводит ладонью в миллиметре от позвоночника Стива, чувствуя тепло, исходящее от кожи, воображая, как Харрингтон позволил бы костяшкам его пальцев пройтись вдоль спины, косточка к косточке. А потом Стив просыпается, поворачивает голову, и в его глазах появляется резкость, которую Эдди помнит ещё со школы, твёрдый опасный взгляд, который напоминает ему: это Стив Харрингтон, а не декоративная собачка. Хороший мальчик, конечно, но опасный. Даже когда он усмехается карими задумчивыми глазами и тянет «доброе утро», и Эдди чувствует его утреннее дыхание, он помнит ухмылочку Харрингтона, а рядом с ним Томми Хагана — такую дикую собачку, следующую за Королём Стивом по пятам. Восходит солнце, и по стене вверх ползёт тень от биты с гвоздями на конце, как след в сознании — Стив опасен.

***

Через несколько дней и ночей после этого Эдди просыпается в своём трейлере, и натыкается на Стива, задумчиво за ним наблюдающего. Важно то, что рука Харрингтона парит над позвоночником Эдди, и долю секунды парень гадает, не приснилось ли ему это часом: то, как Стив раздумывал над тем, чтобы пройтись костяшками по изгибам спины Мансона. Но Стив прерывает молчание: — Один из детёнышей снаружи. Эдди осознаёт, что парень просто хотел разбудить его, ничего такого. Он тихо стонет, зарываясь лицом в подушку. — Он уйдёт, если не получит ответа, — в новом трейлере разносится очередной удар в дверь. — Да ёбанный… — Наверняка Хендерсон, — бормочет нетипично спокойный Стив, падая рядом с Эдди. Обычно, когда дети стучатся в его дверь, он сразу переходит в режим «конец света». — Думаю, он хочет поговорить с тобой об этой штуке… — Кампании? — предполагает Эдди после долгой попытки расшифровать мысли Стива. — Ага, именно. Он вчера говорил, что хочет обсудить кое-что с тобой. Эдди копирует Стива в его спокойном, ленивом положении тела, правда ложится на спину, и думает, что Харрингтону идёт такое безразличие. Вместе с новым ударом слышится «Эдди!» и трель птиц. — Сколько, блять, время? — когда друг пожимает плечами, Мансон наклоняется над ним, чтобы проверить часы на тумбе, игнорируя тепло, исходящее от спины Стива под его собственной грудью. — Восемь. Восемь часов утра. Он может попытать счастья чуть позже. — Не уверен, что он планирует сдаться, — с весельем в хриплом голосе произносит Харрингтон, когда Эдди заваливается обратно рядом с ним. Эдди опирается на руку и смотрит вниз на Стива. — Ох, правда? Спорим на… Его прерывает громкий удар — кто-то сильно толкнул дверь. Эдди подскакивает, думая, что детёныш таки прошёл внутрь, сломав часть нового трейлера, но потом слышит грохотание голоса Уэйна, который, очевидно, вернулся с ночной смены. Дядя тянет что-то похожее на: «Он, должно быть, у себя в комнате». А затем слышно Дастина. — Эдди! Надеюсь, ты одет, — он распахивает дверь, этот маленький засранец. Мансон остаётся на месте, всё ещё опираясь на руку, а Стив лишь поднимает голову и поворачивается лицом к Дастину. — Боже, восемь утра, чувак, какого чёрта ты тут делаешь? — Какого чёрта ты тут делаешь? — возмущается Дастин, и децибелы его голоса достигают явной отметки «пронзительно». — Тусуюсь, — отвечает Стив, — с людьми моего возраста, думал, что стоит попробовать. С тобой всё в порядке? — он резко валится обратно на кровать, а затем садится и бросает на Хендерсона ещё один взгляд — явно не жаворонок, как заметил Эдди. — Почему ты здесь так рано? — У тебя что, похмелье? — начинает свою шарманку Дастин с этим снисходительным тоном подростка, который никогда и капли в рот не брал, а его лояльность к алкоголю примерно на «это вредно для здоровья» уровне. — Нет, — рявкает в ответ Стив. — Выпил вчера излишек и решил, что лучше не ехать домой в таком состоянии. Не совсем так: скорее, это был излишек травки, но Эдди не собирается говорить этого, если Харрингтон не хочет. Мансон вздыхает и смиряется с тем фактом, что сегодня уютно поваляться в постели со Стивом уже не получится. — Иди сядь на кухне, Хендерсон. Ты завтракал? Нет? Хорошо, я сделаю тебе что-нибудь, а ты пока можешь поведать мне то, что было достойно пробуждения в восемь блядских часов утра. Ничего достойного, что требовало бы такого участия Эдди, там не оказывается, к счастью парня, ведь большая часть его мозга всё равно занята прожаркой глазуньи, попытками заглушить вопли Дастина, чтобы он не разбудил Уэйна, и наблюдением с выпученными глазами за Стивом, который одет в одну из рубашек Эдди с изображением Judas Priest и ест хлопья прямо из коробки. Вся чепуха связана с желанием Дастина попробовать себя Мастером Подземелий в одной из кампаний, и, по-видимому, ему нужна помощь в доработке. При этом кажется, что Хендерсону насрать и на то, что сейчас восемь утра, и на Стива с Эдди, не уделяющих должного внимания его словам, а лишь охающих и ахающих в нужных местах. В какой-то момент они со Стивом смотрят друг на друга через открытую коробку хлопьев, и взгляд Харрингтона утомлённый и задумчивый, но довольный, с этим скрытым блеском в глазах, как когда он окружен детьми, и это заставляет Эдди чувствовать идиотскую радость и лёгкость. На парне мешковатая чёрная футболка Мансона, и это всё, что может сейчас обработать его мозг. Он выглядит так, будто они только что потрахались, может быть, после концерта, и… Эдди не может грешить против истины — ему нравится эта картинка. Стив ухмыляется, но не так, как, по воспоминаниям Эдди, он делал это с той девушкой и Томми Х. — та ухмылка выцвела с ранним утром. Здесь, на кухне трейлера Мансона, с сидящим рядом детёнышем, который всё тараторит и тараторит о кампании, Харрингтон ухмыляется и склоняет голову в направлении Эдди, и он всё ещё опасен, будто может читать мысли. Эдди отдаёт глазунью, которую он благополучно сжёг, Хендерсону, как бы говоря этим: «иди-ка ты нахуй, мальчик, за то, что разбудил нас так рано».

***

Парни и Робин привозят детей к карьеру, когда становится жарко, пока остальные жители едут к озеру Влюблённых. Они не везут их на то место по понятным причинам, например, из-за невидимого следа на лодыжке Стива, за которую его тянули вниз, всё дальше в глубину. Уилл, который вместе с остальными членами семьи Байерс-Хоппер и Аргайлом остался здесь, в Хоукинсе, на лето для «тестирования», развлекает Эдди байкой о том, как его поддельное тело было найдено здесь, в карьере, разбавляемый лишь восклицаниями Майка, Лукаса и Дастина. Мансон находит забавным то, как они превращаются в легкомысленных детишек, когда в разговоре всплывают вещи, кажущиеся странно невинными, даже если они про поддельные тела, подброшенные правительством США. — Я реально думал, что тот мертвец — это Уилл, — взволнованно говорит Майк. — Да, ты уехал весь в слезах, — поддерживает Лукас. — Ну, да. Ты тоже плакал. — Вот уж нет. — Ты не оплакивал меня? — Эдди смотрит на Уилла, который наблюдает за Лукасом своими большими глазами, а уголок его губ дёргается, сдавая проказника. Синклер бьёт Байерса по макушке. — Замолчи, придурок. Это был ненастоящий ты. — Верно, но ты ведь думал, что это был Уилл, — встревает Дастин, — и мы все плакали. Стив хлопает дверью своей машины, когда девочки вылезают с заднего сидения. — Прекратите спорить о том, кто оплакивал малыша Байерса после новости о его смерти. Вы, ребята, идиоты. — Мальчишки глупые, — произносит Эл, будто это факт, который она точно усвоила. — Так держать, Эл, — Макс даёт ей пять, ухмыляясь. — Не переживай, Уилл, — начинает Робин, деланно серьёзная и щипающая Байерса за щёку. — Мне было не всё равно. Школьный оркестр хорошо поработал на твоих поминках. Уилл отталкивает её, но улыбается. — Спасибо, Робин. Эдди смотрит, как Стив опирается на машину, и пытается оставить поток мыслей, где он прижимает Харрингтона к ней и целует. Мансон не часто видит детёнышей такими, хотя и заметил, что они ведут себя так только в окружении Стива. Когда Харрингтона нет, дети действуют взрослее, чем сейчас, конечно, не всегда на сто процентов, да и не постоянно. Однако когда Стив с ними, ребята меняются: у них появляются всполохи легкомысленности, которые, как он думает, они позволяют себе только в безопасной среде. Это заставляет его ещё больше любить потуплённый взор задумчивых, уставших карих глаз и три ярко-коричневых, словно запонки, родинки на носу. Дети начинают спускаться к воде, от которой ярко отражается полуденное солнце. По скалистому берегу раздаётся хруст, когда они срываются с места, освобождаясь от одежды (к счастью, они уже в купальниках или шортах) и устремляясь к небольшим волнам, омывающим гальку. — Эти дурацкие дети, — вздыхает Стив, подходя ближе к фургону Эдди, чтобы вытащить стулья. Он успевает освободиться от ветровки, пока Мансон отвлекается на мгновение, наблюдая, как дети плещутся в тихой, тёмной воде. Теперь, оставшись в свободной майке, Стив двигает оголёнными руками, пока вынимает один из стульев и передаёт Робин. — Сам потащишь, — говорит она, — ты у нас тут мачо. Он смотрит ей в глаза. — Я думал, ты собиралась просветить меня в плане сексизма. В раздумье она хлопает глазами пару секунд. — Так это урок, — решается она, — Я выступаю в роли сексистки сейчас. Эдди смеётся и берёт стул, который Стив всё ещё протягивает Робин. — Она подловила тебя, Харрингтон. — Заткнись. Они наблюдают, как дети становятся детьми под бдительным взором Стива, пока солнце перестаёт так жарить, и Эдди тянет Робин на мелководье, сбрасывая ботинки и крича. Стив на это закатывает глаза и следует за ними. Дети визжат от восторга, заметив, как Харрингтон спускается к ним в воду, а Эдди наблюдает за этим и одновременно борется с Лукасом, держа его в захвате и смеясь. Стив всё такой же спокойный, и только когда Мансон видит себя в ряби тёмной воды, он вспоминает, что Харрингтон опасен. Робин хватает Стива за талию, и это приводит к барахтанью и наворачиванию кругов, что напоминает вальс. Он ковыляет за ней, позволяя вести себя, и Эдди не знает, куда смотреть. Он не может наблюдать за ногтями Робин, которые впились в бицепс Стива, не может смотреть на то, как она наклоняется ближе к нему, чтобы прошептать что-то, и на усмешку Харрингтона, когда смех вырывается из его горла. Эдди гоняется за Дастином по мелководью, его старается поймать хихикающая Макс, и он удивляется, потому что это совершенно детский смех, и ни разу за всё то время, что они были соседями, он не слышал от неё этот звук. Он пытается игнорировать свою ревность, когда видит Робин и Стива краем глаза, пока Харрингтон целует её в щёку. Эл, Майк и Уилл занимаются чуть в стороне: мальчики плавают, Эл лежит на спине, копируя форму морской звезды, её короткие волосы только начинают отрастать и из-за воды темнеют. Эдди смотрит на них всего секунду, отвлекая своё внимание от Стива. А потом Харрингтон оказывается рядом с ним, его взгляд блуждает. Эдди хмурится. — Это моё, — понимает он, оттягивая лямку чёрной майки. Раньше она была старой футболкой Уэйна, но Эдди отрезал ей рукава год или два назад. Стив ухмыляется. — Да, извини, — и он совершенно не выглядит так, будто раскаивается. Мансон щурится, забывая о плескании детей, которые прыгают вокруг друг друга, пока Робин побуждает их к конго. — Ты опасен, Харрингтон. — Не понимаю, о чём ты, — в ответ говорит Стив, всё ещё ухмыляясь, и это опасно.

***

Эдди хмурится, смотря через лобовое стекло БМВ Стива на место, куда они приехали. — Свалка? Он разделяет скептический взгляд со Стивом, который поворачивается на сиденье и смотрит на Дастина и Лукаса, сидящих сзади. — Какого хрена вы захотели приехать сюда? — Ну, — начинает Лукас, — в баскетбол сейчас играть мне не очень комфортно, так что я подумал, почему бы не попробовать себя в бейсболе? — И я сказал, что сделаю это вместе с ним, — нетерпеливо подаёт голос Дастин. — По собственному желанию? — Эдди считал, что они с Дастином разделяют мнение о спорте, но, видимо, нет. — Так что мы подумали, что придём сюда со Стивом, и он научит нас играть, — продолжает Синклер. — Но я не знаю, как играть в бейсбол, — с сомнением произносит Харрингтон. — И почему меня тоже позвали? — Когда мы спрашивали Стива, ты тоже там был, и казалось неправильным не пригласить тебя, — хмыкнул Дастин. Эдди вроде как вспомнил. Он и Стив сидели на кухне младшего и ели хлопья в три часа дня, когда Лукас и Дастин ворвались в дом под руку со скучающей Макс. Эдди уверен, что помнит, как на нём была надета футболка Стива с принтом Wham! и всё было таким смешным. Он не уверен, заметил ли кто-то из внезапных гостей то, какими обдолбанными они были. Скорее нет, потому что они были так увлечены бейсболом. Он помнит, как Стив сказал: «конечно, бейсбол — это крутяк, чувак», и расхохотался. Он помнит, как недовольна была Макс, и это было тоже смешно. — Ну, всё, что тебе надо сделать, это бросить мяч, а мы его отобьём, — прерывает тишину Лукас. — Мне просто нужно немного помощи, пойдём же! Я подумал, что возвращение в то место, где ты надрал зад Демопсам бейсбольной битой, настроит нас на нужную волну. Через зеркало заднего вида Эдди наблюдает, как Стив совершает ошибку: парень смотрит на микс щенячьих глазок от Лукаса и Дастина, затем стонет и неуклюже выбирается из машины. А потом… — А? Что, прости? — Эдди следует за ребятами, так же вылезая из автомобиля. — Стив сделал что? А главное — чему? Он получает полную версию той ночи от мальчиков на блюдечке с голубой каёмочкой, они не скупятся на рассказы о царившей тогда обстановке, включая туман и яркий лунный свет, пока он идёт за ними по свалке вместе с засмущавшимся Стивом. — Ха-чау, — выкрикивает Лукас, и Дастин перепрыгивает одну из ржавых машин. — Прямо вот так! — Чувак, — говорит Эдди, когда возбуждённый рассказ прерывается, — мне жаль, что я пропустил это, звучит просто охренительно! Может, даже охренительнее, чем когда ты откусил голову летучей мыши. Стив стонет и бьёт Эдди по плечу. — Боже мой, а помнишь, как Стив… — начинает Дастин, а потом, вместо бейсбола, они бродят по свалке минут десять, и Стив умоляет их перестать рассказывать о каждой безбашенной вещи, которую он когда-либо делал. Эдди считает, что эти два детёныша могли немного влюбиться в Стива, но не ему об этом говорить, будто он сам на него не запал. Наконец Стив говорит им прекратить целовать ему задницу и начинает кидать мяч. Эдди сидит на капоте ржавого жёлтого школьного автобуса и наблюдает. Он старается не думать о Демопсах в лунном свете, в то время как Стив пытается показать Лукасу правильный способ отбивать мяч.

***

Стив без рубашки в синем свечении бассейна, и с тем, как сгущаются сумерки, Эдди может видеть пёстрые шрамы, словно тигровые полосы, от укусов летучих мышей. У Мансона точно такие же, и он целенаправленно не думает о том, как они совпали бы друг с другом, если бы находились сейчас рядом. Из дома тихо доносится песня Duran Duran, Эдди плавает на спине, слушая, как мелодия «Hungry Like the Wolf» медленно нарастает, доходя до неба и возвращаясь обратно, к плеску воды о плитку. Он думает, что слышит тихое пение Стива с его места на шезлонге. Он подплывает к нему, ориентируясь на низкое подвывание младшего. — Ещё разок, Харрингтон? — спрашивает он, подтягиваясь за бортик бассейна. — Можно, — подаёт голос тот, сонно моргая. Его волосы растрёпаны, он выглядит беспечным. Эдди садится на другой шезлонг и сворачивает новый косяк, зная, что Стив смотрит на его пальцы, когда он набивает бумагу. — На что ты смотришь? — бормочет он, глядя на Харрингтона, прежде чем наклоняется и облизывает бумажку. Стив не говорит ни слова, просто улыбается. Эдди заинтригован, смог бы младший сказать «на тебя» и нарушить табу молчания между ними. В синем свете смеси воды и хлорки Эдди хочет поцеловать его шрамы, прижать руку к коже, которая, он знает, будет тёплой и натянутой на животе Стива. Слышатся первые аккорды «Hold Back the Rain», и Мансон удивляется, когда это он начал знать всю дискографию Duran Duran. Он делает несколько затяжек, а потом отдаёт косяк Стиву, который лежит на шезлонге рядом с ним так, что их шрамы находятся на одном уровне. Они оба в боксёрах, с трусов Эдди всё ещё капает, и это похоже на нормальное времяпрепровождение со своим друганом или типа того, совсем не ведущее ко сну в одной кровати. Будто они не будут лежать запутанные конечностями друг на друге в одной постели. Как будто они не проводили весь день с детьми: Макс пыталась научить Эдди трюкам на скейтборде, Стив гонял в баскетбол с Лукасом. — Мы можем послушать что-то стоящее? — тянет он, просто чтобы не сидеть в тишине. — Мы уже обсуждали это: я не слушаю металл, когда ловлю кайф — он не даёт расслабиться. Через этот спор они проходили уже сотни раз, и это успокаивает — то, насколько эта тема им знакома. Позже Стив снимает свои трусы прямо перед Эдди, натягивая футболку Мансона с принтом Black Sabbath и чистую пару боксёров, а затем плюхается в постель без единого слова. Эдди смотрит на него в течение долгого времени, прежде чем делает то же самое, надевая сменные трусы Харрингтона и одну из его футболок с соревнований по плаванью, и заползает к нему, чувствуя тепло, исходящее от Стива волнами. Эдди думает, что это опасно; такое ощущение, будто они женаты, что близость для них — это нормально, а пространство между ними кажется и всем, и ничем одновременно. Он чует опасность — ему не стоит воображать себе, что Стив воспринимает ситуацию так же, как он, ведь в один из дней задумчивые, добрые глаза Харрингтона точно увидят его насквозь, и тогда он потеряет всё. Свою любимую сторону кровати Стива, тумбочку около неё, где всегда лежат его кольца, ящик со своими футболками в спальне младшего, которые носит только Харрингтон. Эдди не может потерять всё, поэтому закрывает рот, выключает свет и смотрит, как размеренное дыхание двигает грудную клетку друга.

***

— Слушайтесь маму, — брюзжит Эдди, устраиваясь глубже на пассажирском сидение BMW, когда шум детей сзади становится громче. — Заткнись, пап, — отвечает ему Майк. — Дастин, ты тоже заткнись! Очевидно же, что нас не будут дурить, правда, Эдди? — Я не буду давать вам никакой информации, касающейся кампании, — говорит Эдди уже не в первый раз. — А сейчас сделайте то, что сказал вам Стив — заткнитесь. Никто не затыкается, наоборот, детёныши становятся ещё более назойливыми. Стив вздыхает, обменивается взглядом с Эдди и останавливает машину несмотря на то, что они буквально в шаговой доступности от игровых автоматов. — Либо выметайтесь, либо заткнитесь, — произносит он. — Последнее предупреждение. — Стив, — ноет Дастин. — Важно, чтобы мы подискутировали после игры. Это для стратегии. От этого становится ещё веселее. Правда, Эдди? — Не представляю, почему ты обращаешься за помощью ко мне, ведь я на стороне Стива. Он был достаточно любезен, чтобы подвезти нас всех после игры, поэтому заткнитесь. — Конечно ты будешь на стороне Стива, — злобно произносит Майк. — Да заткнитесь, — вступает в разговор Уилл, и Эдди действительно не знает, как они все умудрились поместиться на задних сиденьях, — или Стив сдержит обещание, и мы точно пойдём пешком. Он смотрит на Стива так жалобно, будто это заставит Харрингтона усадить его обратно в машину, если старший всё-таки выкинет их из неё. — Нет, не сдержит, — фыркает Дастин, очевидно, не заметив опасный проблеск в глазах Стива. — Так вы не заткнётесь? — вопрошает Харрингтон, и теперь даже в его голосе есть этот рисковый огонёк. Это точно не заставляет Эдди содрогнуться. — Потому что тогда я не повезу вас дальше. Он вытаскивает ключ зажигания и откидывается на сидение, будто у него есть всё время мира. Стив поворачивается к Эдди. — Так и чем ты хочешь заняться, как только я избавлюсь сейчас от детей? У меня внезапно появилось свободное время после обеда. Эдди ухмыляется. — Правда? И у меня. Внезапно вскрылось, что нам не нужно торчать около аркады, чтобы потом забрать детёнышей. — Хорошо, мы вас поняли. Раскаиваемся, — первым подаёт голос Лукас. — Ага, извините или типа того, — ворчит Майк. — Нам очень жаль, и спасибо тебе, Стив, — улыбка Уилла сквозит надеждой. — Извини, — завершает Дастин. — Ага, так я и думал, — Стив вновь заводит машину и направляется к аркаде. — Теперь мне лучше не слышать от вас глупых споров о том, что там планировал Эдди для следующей кампании, ясно? Потому что это раздражает и мне на это насрать. Чтобы были здесь через час, засранцы, или мы уедем без вас. Дети вываливаются из машины и бормочут что-то себе под нос. Они не часто ходят играть в автоматы, на самом деле Эдди ещё помнит то время, когда это считалось детским и совершенно скучным развлечением. Однако сейчас, видимо, в аркаде появилась новая игра, и ребята просто обязаны заценить её, даже если они были уже слишком круты для того, чтобы тусоваться среди игровых автоматов. — Чёртовы детёныши, чувак, — говорит Эдди, вынимая сигарету из кармана, пока они наблюдают за ребятами, которые пересекают парковку. — Чертовы детёныши. Всё ещё хочешь молочные коктейли? — Конечно, звучит здорово.

***

Стив и Робин сидят напротив него за столом, оба с похмелья, едят порцию жирной картошки фри на двоих и жалеют сами себя. Они выглядят так же плохо, как Эдди себя чувствует. Старший пытается справиться с горьким кофе, которым пытается поднять себе настроение, но этот напиток — просто не его, сколько бы сахара или молока он ни добавлял. — Сорванцы приближаются, — внезапно стонет Робин. — Три, два, один. Эдди упирается лбом в поверхность стола в то же время, что это делает и Стив; он чувствует, как колышется стол. Мансон и, видимо, Харрингтон ощущают пинок от Робин, а тишина на другом конце стола, как он предполагает, исходит от сборища подростков. — Они ваши дети, не заставляйте меня с ними разбираться, — говорит девушка. — Да вы с похмелья, ребята, — произносит Лукас, слишком радостно по мнению Эдди. — Да ладно, Синклер? — отвечает Стив, — Я слышал, когда ты от этого загибался, тебя рвало на всё подряд. Эдди поднимает голову, чтобы ухмыльнуться Стиву. Ему нравится, как выступают ключицы Харрингтона, которые он может видеть из горловины его футболки (ну, точнее футболки Эдди). — Заткнись, — мямлит Лукас. — Ты купишь нам поесть, Стив? — спрашивает Дастин. — Абсолютно точно нет, отъебитесь. — Можно нам выпить? — Нет. Лукас расскажет вам, почему это ужасное решение. — Зато было весело, — хмыкает Синклер. Эдди вздыхает. — Пейте вместе и в меру, тогда вы будете в порядке. — Не говори им, что они могут пить, — тянет Стив мученически, очевидно, вспоминая все свои истории с того возраста, какой сейчас был у ребят, и младше. — От них много проблем даже когда они трезвые. — Они достаточно взрослые, чтобы принимать решение самостоятельно, — отрезает Эдди. — Не наша проблема, — мудро замечает Робин. Стив пожимает плечами, будто это хороший аргумент, и устало смотрит на группку подростков, не отводя глаз. — Ну же, исчезните. Но они так и продолжают стоять, переводя взгляд со Стива на Робин, с неё на Эдди и обратно. Будто теннисный матч смотрят. — Тогда мы пойдём напьёмся, — произносит Майк. — Оторвитесь по полной, — заявляет Стив, точно он знает наверняка, что они не будут этого делать (ну, типа, давайте будем честны, откуда они вообще возьмут алкоголь). — Робин, почему ты в футболке Эдди? — голос Макс разрезает тишину, потому что, конечно, она смотрит на то, как одевается Бакли. Девчонка решила для себя, что Робин — Богиня, ходящая среди смертных. — Боже мой, так ты поэтому не хочешь встречаться со Стивом? Тебе нравится Эдди? — Дастин выглядит чрезмерно воодушевлённым. У Мансона и Бакли появляется одинаковое выражение отвращения на лице, и… Ух, Робин просто… Ух… Вообще-то, это очень неловко. Они ведут диалог глазами, типа, «Ты? Оу? Ты тоже? Вау». Стив смеётся. — Это моя футболка. — Эдди постоянно её носит, — говорит Макс. — Да тут же логотип «Farm Fest ‘83», — произносит Эдди, пытаясь всеми силами передать отвращение через эти слова, — и там нарисована улыбающаяся кукуруза. Вы думали, это моё? — Ты часто её надеваешь, — Майк слишком нахальный. Эдди не из тех, кто бьёт детей, но, может быть… — Она смешная, — говорит он в свою защиту. Почему он вообще защищает футболку с фестиваля «Farm Fest»? — И уродливая. Люблю её. Она моя любимица среди тех вещей, что можно стащить у Стива. — «Farm Fest ‘83», — подаёт голос Стив, уставившись в пространство, словно вспоминая что-то, — какое запоминающееся мероприятие. — Сколько дамочек ты охмурил на том фестивале, Стиви? — Очень много, эти девчонки с ферм прямо толпой меня окружили. — Люблю крепких и молоденьких. — Тебе бы понравился «Farm Fest». Я возьму тебя с собой в следующий раз, — ухмыляется ему Стив. — «Farm Fest», интересности, звуки, магия, — подхватывает Робин. — Вы, ребята, скучные, — объявляет Майк и, раздражённый, удаляется. — Эй! — Кричит Эдди через всю закусочную, но подростки уже исчезли из их поле зрения. — Если бы я не начал тусоваться с тобой, Харрингтон, они бы ни за что не назвали меня скучным. — Ох, я знаю, — соглашается Стив, — ведь когда они впервые встретили тебя, ты был таким сексуальным и пугающим одновременно. — Иу, Стив, — Робин клацает зубами, кидая картошку фри ему в голову. Эдди ухмыляется. — Именно. Это было так охуенно круто — то, как они верили каждому моему слову. — Иногда я думаю, что Карвер был прав насчёт тебя, — кивает Бакли. — Ты и правда лидер маленького культа. Мансон на это только смеётся.

***

То, что Эдди хотел сказать о Стиве Харрингтоне, длинно и запутано. Именно «это» начинает новую главу их отношений, пока они оба в прекрасной, удобной постели Стива Харрингтона. Трудно сказать, что «это», даже имея столько слов и памятных кадров их совместной жизни, которые, на самом деле, не кажутся такими уж важными. Исключением, возможно, является то, что Эдди помнит, как чувствуются мозоли Стива, как выглядят волосы на его подмышках, знает, когда появляется испарина на золотой коже. Дело в том, что Харрингтон опасен: в его собственной постели, в одежде Эдди, втягивающий Мансона во что-то очень похожее на семейную жизнь. Будто предлагает играть в дочки-матери, хотя они уже растят настоящих детей. Вместе. На самом деле, у него даже есть полка со своими вещами в шкафу Стива. Он бы хотел сказать «начинает и заканчивает новую главу», потому что это кажется более правильным. Эдди думает, что когда-нибудь «им» придёт конец, ведь Стив серьёзно запутал его. На удивление, когда это случается, они не под кайфом. Эдди вновь у Стива, потому что они захотели посмотреть «Звёздные войны» или «ну, тот фильм, в котором есть чудные медведи», как его называет Харрингтон. Старший вроде как тоже забыл название несмотря на то, что он любит эту трилогию. Сейчас это превратилось в «тот фильм с чудными медведями» и «там, где Хана Соло замораживают». Эдди успевает выпить лишь одно пиво и поесть пиццы. Чуть позже они переодеваются, Стив натягивает одну из футболок старшего, пока Мансон стоит у изножья кровати, снимая джинсы. Харрингтон слегка напевает, обходит кровать и оставляет нежный поцелуй на губах Эдди. Это что-то настолько платоническое, что старший даже не сразу понимает — что-то выбивается из привычной рутины. Младший возвращается к своему месту, садится и снимает носки. — Стив. Ты… — Да? — Стив оборачивается, чтобы посмотреть на него в жёлтом свете ламп их спальни, нет, спальни Харрингтона — комнате, где Эдди проводит почти все свои ночи. Его взгляд мягкий и тёплый, веки полуприкрыты. Эдди отбрасывает джинсы в сторону, прежде чем плюхнуться на матрас. Он снимает рубашку, чувствуя взгляд Стива на своём теле, когда он хватает какую-то футболку, висящую на спинке близстоящего стула. Это та дурацкая футболка с логотипом Wham! , как в тот день, когда они согласились поехать играть в бейсбол. — Ты поцеловал меня. — Ага, так и сделал. — Мы собираемся поговорить об этом? — у него в животе что-то ёкает от этой фразы. — Можем, если ты хочешь, — произносит Стив. — Я просто подумал, что это естественный процесс, вот и всё. Эдди останавливает свои копошения, выныривая из горловины и неловко держа руки над головой, запутавшись в ткани. Прямо в середине диалога. Стив посмеивается над ним. — Что такое? — Мы встречаемся, разве нет? — спрашивает Эдди. Его голова наполовину высунута из горловины тупой футболки Стива с надписью Wham! , которая уже почти принадлежит Мансону. Как и футболка с принтом «Farm Fest ‘83». Блядство. — Охренеть, мы встречаемся. Ты мой парень? Стив всё ещё смеётся, задыхаясь. На нём только один носок, он наполовину лежит на кровати в самом неопрятном виде, и, типа, это Стив Харрингтон, он должен быть опасен. Им не суждено… Не суждено встречаться. — Мы встречаемся, — выдавливает из себя младший сквозь хихиканье. — Обалдеть, мы и правда делаем это! — Так ты тоже не осознавал, — страдальчески выдаёт Эдди. Стив всё ещё смеётся. Эдди, наконец, натягивает футболку как надо. Он запрыгивает на кровать, прижимая младшего к матрасу. — Отставить смех. — Это слишком смешно, — хрипит Стив. — О Боже, так вот что имела в виду Робин, когда говорила, что я тупой. — Некоторое время я думал, что вы встречаетесь, — признаётся Эдди. Это заявление заставляет смех Стива утихнуть. — Иу. — Но выходит, что всё это время ты встречался со мной, — на лице Эдди появляется ухмылка. Стив долго размышляет над этим, выглядя очень сосредоточенным, пока смотрит снизу вверх на старшего. — На мне твоя футболка, — начинает Харрингтон, выглядя решительно. — И у нас есть дети, — он подтягивается и быстро целует Эдди снова, и это так неожиданно, что Мансон не может сделать ничего больше, кроме как просто смотреть на младшего. — Ха. Разве это не странно. — Странно? — Эдди ощущает себя так, будто он задыхается. — У нас одинаковые шрамы. Это мило. Эдди целует его как следует, потому что Стив — идиот, и на нём только один носок, который сильно ухудшает его мозговую активность. Это лучше, чем он ожидал. Нет никаких искр. Это как целовать своего пятидесятилетнего мужа. Ощущается как общие рубашки и дети, которых вы нянчите вместе, хотя они уже достаточно взрослые, чтобы заботиться о себе самостоятельно. — Боже, мы тупые. Могли бы уже заниматься этим всё это время.

***

В золотом свете его их спальни Стив показывает ему много других вещей, которыми они могли заниматься всё это время.

***

Солнце поднимается над горизонтом. Эдди проводит костяшками вниз по изгибу спины Стива, как он всегда и хотел. То, как он может почувствовать каждый позвонок, заставляет его ощущать… Покой. Он полон покоя. На завтрак сухие хлопья, которые они едят прямо из коробки, и поцелуи. В этом нет ничего особенного. Это самый драгоценный момент, который когда-либо был у Эдди: играет песня «Girls On Film» группы Duran Duran, на нём футболка с надписью Wham! и он наблюдает за Стивом — его парнем, которого он заполучил во время творящегося апокалипсиса. Младший пытается сделать танец робота и прожевать хлопья. На Стиве оверсайз футболка Megadeath. Харрингтон подходит и тычет указательным пальцем в лоб Мансона, косточка к косточке. — О чём ты думаешь? Эдди качает головой. — Дай и мне немного, ты ведь забрал себе всю пачку. Это знакомый спор. Эдди хочет спорить так каждый день, начиная с этого момента. Он проводит пальцами по позвонкам Стива ещё раз.