Вы видели ведьму?

      Кэйл делал для себя немыслимое, хотя, что тут мелочится, совершал поистине героический поступок. Когда в следующий раз сюда заявится посетитель, то молва быстро распространится по маленькому городку, как хворь в осенний период. И потоку жителей не будет придела: они наверняка притащат кучу народу, чтобы его похвалить, и еды принесут не меньше. Хотя нет, тогда лучше будет, чтобы никто не узнал об этом деле, если грозит такой ужасный прогноз. Ей богу, он сохранит этот ужасный секрет и унесет его с собой в могилу, лишь бы не поднималась шумиха.       И зачем он вообще взялся за это неблагодарное дело?       А что такого делал Хенитьюз? Ах, что ж, всё до одури просто: убрал все книги с одного стеллажа, протёр его и сложил все в алфавитном порядке.       Ей не надо идти и писать, что дело плевое и вообще это пустяк. Для вас – да, а для него – другое дело.       Сегодня суббота, и Кэйл, как всегда, проснулся где-то после обеда. О, нет, не подумайте, что он в свой выходной решил подремать с часок побольше. Он вставал всегда в такое время, хоть в понедельник, хоть в среду.       Пройдя со 2 этажа старой развалины, которую он считал своим домом, хотя стоит признать, Чхве Хан своими усилиями по ремонту дома не мало помог: то крышу починит, то дверь, слетевшую с петель, на место поставит. С его помощью дом, похожий на собачью будку, приобрёл титул сносного сарая.       Когда ноги ступили на деревянный пол и зашагали в паре со скрипом половиц, Кэйл опустил взгляд на пол, а там... мышь. Средних размеров, нагло ставшая в проходе, и глазами-бусинками во всей своей величавости взирала на него. На даже что за наглая тварь! Это он теперь хозяин этого места, и ей пора бы уже свалить отсюда.       Так и пришло время ревизии, что заняла почти весь день. Солнце уже на краю небосвода, грозясь упасть и явить миру тишину ночи. Что бы ни говорили, что ведьмы с мышками друзья, они как и были переносчиками болезней, так и останутся, ничего тут не попишешь. И выпроводить их надо. Но как? Яд особо не раскидаешь, приходящие дети могут ненароком отравиться. С мышеловками такая же беда. Но тут в голову пришла идея – до жути простая, но она решила бы разом сразу 2 его проблемы! Это просто...       – Эй, ты чего не выходишь? – Наглый блондин распахнул дверь, явно проигнорировав табличку "закрыто".       – На что я должен выходить? – справедливо поинтересовался Кэйл, но как будто опомнившись, обернулся к пришедшему и лучезарно улыбнулся. – Но раз сам сын мэра меня зовёт, как я, простой человек без рода и племени, могу отказать такой совершенной душе, что самолично пришла в эту халупу, чтобы лично меня пригласить...       – Да замолчи уже, – с кислой миной проговорил Альберу и в ту же секунду насупился. – В смысле "на что"? Ты вообще слышал, что в городе происходит? – Он явно был не доволен, но Кэйлу было ангельски всё равно.       – Нет, – выдал он кратко и без обиняков.       На что у Альберу дернулся глаз, про себя он явно пожалел, что вообще сюда пришёл.       - Ты уже одет, выходи, - выдал он и прошагал к Кэйлу. Он стоял в простых темно-коричневых штанах, волосы были подвязаны лентой такого же цвета и в простой накрахмаленной рубахе.       - Еще что хочешь? Тебе надо ты и иди, - но не успел тот договорить, как мир перевернулся, хотя это неправда, перевернулся только он. Альберу разом поднял и перекинул его на плечо. Кэйл знал, что в физическом плане ему Альберу не противник, но такая явная пропасть в силе не могла не раздражать.       В глубине души Кэйл был даже рад, что его куда-то отведут, зато не придется дальше убирается, но сказать это гордость не позволила.       Альберу к тому времени подошел к двери и взял висящие на гвоздике ключи. Выйдя на улицу, он закрыл дверь.       Хоть и на улице был разгар лета, вечерняя прохлада не могла не морозить голые ноги.       - Все, ты меня вывел из дома, поставь на землю, - он не горел желанием, чтобы местные увидели их в таком положении.       - Нет, - кротко и ясно отозвался Альберу, явно передразнивая Кэйла.       - У меня ноги мерзнут, - следующим аргументом стал толчок коленом в грудь блондина, честно говоря, боли он никакой не принес.       Но это подействовало, но прежде чем поставить Кэйла на землю, Альберу приземлил его так, чтобы босыми ногами он стал на его ботинок. В другой руке он оказывался нес обувь, что втихаря взял с порога.       Кэйл молча отдал приложенную обувь, пред этим хорошенько потоптавшись по лакированному носку Альберу, так что у того лицо скривилось, честно говоря, от этого на душе стало приятнее.       — Так что происходит?       — Ну, если ты не заметил, что по всему городу уже как неделю размещены объявления, и все только и судачат об этом, то сегодня фестиваль.       Кэйл и правда об этом в ус не дул.       — А чего фестиваль? — задался вопросом он.       — А разве что бы порадоваться нужна причина?       — Тогда почему моя явка так обязательна? — честно это волновало его гораздо больше, чем причина этого дурацкого праздника.       Но на это Альберу лишь отвернулся и зашагал в центр города. А у Кэйла не было выбора. Ключи все равно не у него, но вот что терзало его разум: ему лишь показалось, что на последнем вопросе уши молодого лорда покраснели?       Точно показалось. Это все закатное солнце отражалось от его кожи.