не пропускайте, дети, приёмы пищи

      «Умирать больно», — думается только отпраздновавшей своё двадцатилетие Даяне. Всё тело болит, изо рта течёт кровь, которую она не в состоянии сплюнуть, а лёгкие кажутся чугунными. А мужчине под ней и то повезло меньше: он упал прямо на крышу машины, и теперь сигнализация бьёт по ушам сильнее, чем музыка в клубе, где она должна была отметить лучший день в году. Раневской видится детство, то, в котором она была счастлива: родители балуют, покупают самое дорогое и лучшее, пытаясь сделать человека, который был бы достойным представителем семьи. Вопреки стараниям Дая оказалась здесь, на издающем последние вдохи мужчине, пока сама девушка пытается подняться. У неё кружится голова, выпитый алкоголь грозится выйти наружу, а тело резко превратилось в нечто напоминающее желе.       Приходится приложить максимум усилий, дабы сползти на капот, левая нога сильно кровоточит из-за стекла, находящегося в ней. Во рту неприятный вкус железа, и, сколько бы Дая ни сплёвывала, он не исчезает. Ненависть к собственной беспомощности раздражает, хочется ругаться что есть силы, но быстро понимает, насколько глупо тратить оставшуюся энергию. Стиснув зубы крепче, подаётся телом вперёд, пытаясь разодранными ладонями нащупать асфальт. Раневская научилась игнорировать крики, доносящиеся из клуба, ей искренне жаль всех, кто находится внутри, вот только собственное благополучие в приоритете.       Они должны были повеселиться от души, отпраздновать день рождения Даяны и предстоящие каникулы после закрытия сессии. Так почему всё обернулось таким образом?       Ненависть к раннему пробуждению появилась со школьных лет. Их семья жила за городом, а ближайшая школа, которая должна была соответствовать их статусу, находилась неприлично далеко, отсюда нужда в личном водителе и будильнике возрастала до максимума. В школе она не чувствовала себя привилегированной, многие одноклассники были на одном уровне с ней, поэтому, столкнувшись с низшими слоями общества, Даяна поняла, насколько ей повезло.       Вместе со школой их отправили в путешествие в Петергоф, ей было очень интересно увидеть воочию, насколько там прекрасно. Но, к сожалению, они были не единственными туристами. Были школьные автобусы, были экскурсии, а были родители с детьми, которые вели себя отвратительно. Многие кричали, за что сразу получали замечание в виде оскорблений, а кого-то без предупреждения били. Только интерес вызвала девочка, которая шла за руку с отцом; они практически не общались, только кивали друг другу периодически. Даяна сама не знает, почему это вызвало такой интерес в ней, ей всего четырнадцать, друзья вроде есть, а здесь такая непонятная заинтересованность в другом человеке, и она пугала.       Она решила не уделять этому внимания, а когда столкнулась взглядами, быстро отвела свой стыдливый и постаралась забыть о ней.       «У судьбы другие планы», — думала Дая, когда столкнулась с ней случайно в одном из коридоров. Прикусив внутреннюю часть губы, она быстрыми, даже резкими движениями направилась в сторону двери. Раневская вышла бы, даже не спросив имя, навсегда вычеркнув из своих мыслей. Но девочка плакала, у девочки были ушибы и ссадины. А девочку учили быть доброй. Из-за своей неуклюжести и нежной кожи у неё часто появляются новые синяки, царапины. Каждый раз их размер меняется, когда-то они маленькие, а в другой день у неё может быть огромная гематома на ноге. Родители, беспокоясь за состояние дочери, дали ей несколько пластырей с собой, надеясь, что в этот раз они не пригодятся.       — Держи, — тыкает в сторону незнакомки пачкой пластырей. Ей неловко, неуютно, стыдно. Всё это заставляет краснеть в тысячу раз сильнее, нежели когда мама спалила её за поцелуем с лучшей подругой, а ей удалось убедить всех, что это обычная шалость. Добавлять информацию о том, что у неё чувства к однокласснице, Даяна не стала.       Девочка, всё это время стоявшая к ней спиной, дёрнулась, вопросительно посмотрев на неё. Сейчас Даяна убедилась, что можно чувствовать себя глупо на постоянной основе, увеличивая градус стыда посекундно.       — Зачем? — удивленно спросила девочка.       — Что за глупые вопросы? — бесится Дая. — Просто возьми и всё.       — Спасибо, — протягивая руку вперёд, чтобы забрать упаковку; их руки соприкасаются на несколько секунд, после чего Даяна багровеет пуще прежнего и отскакивает.       Этот странный разговор с не менее странной девочкой, как посчитала Даяна, произошёл настолько давно, что она перестала вспоминать о нём. С возрастом у неё появились более важные проблемы.       Кризис ориентации. Разговор с родителями. Знакомство с Тиной. Первый раз. Расставание.       В этом промежутке ей удалось закончить школу с золотой медалью, поступить в лучший ВУЗ Питера и купить свою квартиру.       Казалось бы, у неё только начинается жизнь, впору найти новых друзей, завести отношения, но всё это кажется бессмысленным. Ей ничего не хочется, кроме умиротворения; в последние несколько месяцев она занята поиском работы. Сидеть и дальше на шее родителей уже не кажется крутым, все школьные знакомые хвастаются своими курсами, говорят о том, как трудно выбрать, куда отправиться в путешествие, а ей всё это кажется детским лепетом. Возвышать себя над другими не хочется, но девушка уверена в том, что гораздо разумнее многих.       Она и правда так думала.       Когда в очередной раз на неё напала бессонница, Даяна решила покурить в подъезде; запах дыма был ей настолько отвратителен, что ссоры с соседями из-за того, что они курят на балконе, начинались каждую весну, заканчиваясь осенью. С некоторыми соседями у неё нормальные отношения, с кем-то — хуже некуда, вот только это не самое главное для неё. А вот сидевшую на ступенях блондинку с каре она точно не знает. У неё было крупное тело с мышцами, которые виднелись через футболку, а сама девушка что-то печатала в телефоне. Дая бы ушла отсюда, но только на десятом этаже, практически рядом с выходом на крышу, было разрешено курить.       Знакомиться с новыми людьми всегда неловко, у неё это получалось не очень, порой кажется, что всю уверенность она оставила в школе. Как только она начала отвечать за себя, а не слушать команды родителей, всё изменилось, как и взаимоотношения с друзьями. Многие не понимали её, кто-то осуждал, чем вызывал искренний смех, к счастью, всё это было отличным пинком для того, чтобы сделать первый шаг. Именно она прекратила эту «дружбу»: для Даяны лучше одиночество, нежели лицемерная дружба, в которой искренне могут только позавидовать.       Конечно, у неё появились знакомые через интернет, чтобы хоть кто-то составлял видимость того, что в мире она нужна не только себе. Они, правда, никогда не гуляли, не виделись, и всё ограничивалось звонками. Так что подойти и заговорить с кем-то другим ей казалось нереальным.       Пока Даяна боролась с противоречиями внутри себя, девушка поднялась с места, выкинув окурок в пепельницу. Она сидела спиной к ней и точно не ожидала увидеть ненормальную, которая тихо стояла, наблюдая за тем, как она курит.       Когда их взгляды встретились, Даянино сердце остановилось. Она оказалась ахуительно привлекательной, с пирсингом на лице и татуировками на руках, а это точное попадание в самые грязные фетиши Раневской. Страшно представить, насколько глупо она выглядит со стороны, вот только пусть это скажут после того, как поднимется челюсть с пола и вернётся возможность функционировать в привычном режиме. Представить, что в голове у красивой соседки, трудно из-за безразличного выражения лица и отстранённого взгляда, направленного на неё.       — Пропустишь? — слышится голос с хрипотцой, который смог вывести из транса застывшую Даяну.       — А? — единственное, что приходит ей в голову в этот момент, но лучше бы она молчала. — Да-да, конечно, — практически отпрыгивает как мячик Даяна, теребя края ветровки.       Приходится усердно отгонять от себя мысли о том, насколько глупо она выглядит со стороны, нужно добавить усилий, взять себя в руки, иначе она навсегда потеряет уважение в своих глазах. Бегает ими по стенам, по бетону, вспоминает самые грустные моменты в жизни, прибегая к смерти Хатико, чтобы думать о чём угодно, лишь бы не смотреть на неё.       — У тебя на жопе краска, — кидает в удаляющуюся спину Даяна, закрывая глаза настолько, что можно увидеть Бога.       — Спасибо, — с улыбкой говорит девушка, пытаясь оттереть краску. — Понравилась?       — Да. — без задних мыслей отвечает Осипова.       Умирать в девятнадцать не было в планах, да и умирать рано не особо хотелось, и поэтому Даяна не задумывалась о том, что будет, если выпрыгнуть из окна. Видимо, пора. Она как раз соскучилась по деду, который любил баловать блинчиками; сколько бы она ни пыталась их повторить, каждый опыт был совершенно не похож. Повидаются, а там, дай Бог, переродится в кого-то, желательно с мозгами.       — Агния. — чуть сузив глаза, говорит незнакомка.       — Нет, я Даяна. — немного с обидой, говорит та.       Слышится смех. Звонкий, мелодичный, и Даяна бы слушала его каждый день, главное, чтобы причина этого смеха была не она. Вот только уже что-то пошло не так, ещё никогда настолько позорных ситуаций в жизни не было. Был момент, когда она не сдержала все литры сока в себе, но это было в детском саду.       — Хорошо. Ещё раз спасибо, Даяна.       Курить перехотелось в одночасье.       Теплилась надежда, что это их последняя встреча, но судьба — та ещё сука. Они встречались на улице, когда Агния выкидывала мусор, а Дая бежала на пары; когда та возвращалась с учёбы; с работы и на работу, которую она нашла через недели после той судьбоносной встречи; во время прогулок с новыми знакомыми, Неса просто сидела в ближайшем кафе. Ещё немного, и Даяна начала бы выть от безысходности, поэтому взяла себя в руки и сделала вид, что видит впервые, дабы найти причину для знакомства. На удивление, Агния правила бессмысленной игры.       У девушек получилось сблизиться практически сразу, у них было много общего, поэтому теперь по вечерам они гуляли вдвоём, а когда не виделись — переписывались. Её чувства были очевидны, в то время как Агния была закрытой книгой, чьи эмоции можно было увидеть крайне редко, только если та позволяла себе эту вольность. Осипова была собранной, сдержанной, делилась отрывками своей жизни, впуская постепенно в свою жизнь Даю. Таким образом, спустя год дружбы у неё было крайне мало информации: Агния занималась профессиональным спортом, работала барменшей в элитном клубе, воспитывалась бабушкой и дедом, не любила сладкое, но мясо — да.       Агнессе нравилось баловать новую подругу различными кулинарными изысками: тартар, стейки, бефстроганов, а когда у них получалось выдвинуться на природу с друзьями, Агния делала самый вкусный шашлык в мире. Иногда девушка баловала и блинами, возвращающими в детство, конечно, не сравнимыми с дедушкиными, но тоже на высшем уровне, но куда больше Дае нравился медовик. За этот промежуток времени она съела столько еды, сколько даже в новый год и последующие дни не удавалось, а родители любили похвастаться домом — приглашали лучших поваров, чтобы те спонсировали яствами всех приглашённых гостей.       Если раньше Даяна могла поесть один раз за день, игнорируя обед на работе, выпивала литрами кофе и воду, то теперь за её рационом строго следила Неса, которой было крайне важно, насколько здорова будет подруга.       Спустя ещё некоторое время Осипова стала замечать, насколько ревнива девушка; чужое собственничество было заметно невооружённым взглядом всем. В компании Даяна садилась ближе к ней; редко давала знакомиться с кем-то в клубах; обижалась, стоило Даяне переночевать у друзей. Первое время это льстило, такого отношения к себе раньше ей не удавалось ощутить, может, только лишь смотря на другие парочки или в фильмах. После этого она задала волнующий уже долгое время вопрос; они только что вернулись с фильма, который посоветовала Агния; ей стоило задуматься, почему он идёт ночью, но она упорно игнорировала внутренний голос. Но, стоило увидеть клоуна, который вырвал чужой глаз и начал дразнить мужчину, засовывая вместо своего, Даяна поняла всё в этом мире.       Кроме одного.       — Первая часть лучше, если честно, — зайдя в квартиру Даяны, начала разговор Агния. Именно у Раневской они проводили большую часть времени, к себе же Неса никогда не пускала, даже не приглашала, объясняя тем, что не хочет тревожить и без того больную бабушку.       — Есть ещё и первая? — казалось, что у неё глаза поползли на лоб.       — Да, но не будем травмировать тебя ещё больше, — засмеялась Агния, потрепав Даю по волосам.       Ноющее сердце забилось, напоминая, что она живая.       — Я тебе нравлюсь? — тихо, почти не дыша, спрашивает Даяна.       Было страшно услышать ответ, прошлые незажившие раны кровоточили по сей день, но что-то говорило о том, что стоит довериться. Нельзя ведь всю жизнь никому не доверять. Тем более они не в отношениях, они друзья, и если Даяна дурочка, которая восприняла хорошее отношение Агнии за симпатию, то извинится. Останутся друзьями.       — Да.       Можно ли стать счастливее? Она точно не ответит, ведь те эмоции, которые испытывает Даяна, неописуемые, ничто из прошлого не может сравниться с этим. После развода родителей у неё был выбор остаться с кем-то — она выбрала маму в надежде, что та сможет заменить всех, но каково было разочарование, когда женщина практически не уделяла внимания. Ей хотелось кричать, куда делись заботливые родители, но разве она может? Только после встреч с отцом, она поняла, насколько проебалась, выбрав не того родителя.       И вот сейчас у неё появился шанс на счастье, потому что в тот вечер они начали встречаться.       Но сначала переспали.       После Тины она ни с кем не встречалась, а одноразовые связи не были в её характере, поэтому, когда Агния углубила поцелуй, а её руки начали лихорадочно снимать с неё одну ткань за другой, мелкая дрожь прошлась по всему телу. Зажмурившись, Дая вцепилась в чужие плечи, пытаясь то ли притянуть к себе, то ли оттолкнуть. Возможно, Осипова прочла её мысли, потому что, осторожно разорвав поцелуй, заглянула в глаза своей девушки.       — Всё в порядке? — прошептала в чужие приоткрытые губы Агнесса.       — Да-да-да, — как заведённая ответила Дая, прижавшись к чужому телу. — Просто я… я… давно…       — Поняла, — не дав договорить, перебила девушка, покрывая чужое лицо нежными поцелуями.       Бешенный темп, с которым она накинулась на Даю, сменился медленными, тягучими поцелуями, которыми Агния покрывала каждый доступный участок тела. Сначала девушка ласкала шею, каждый раз спускаясь всё ниже, её пальцы ласкали бёдра; от такого контраста с предыдущим опытом Раневская умирала. Горячие губы доводили до сумасшествия, заставляя извиваться, молить о большем. Когда языка стало недостаточно, Агния добавила указательный палец, погружаясь глубже, растягивая удовольствие. Она отстранялась только чтобы поцеловать покусанные губы, проводя по ним языком, чтобы слизать слюну, а после вгрызалась зубами в нижнюю.       В ту ночь она кончилась как человек.       Они и до отношений проводили время вместе, но после того дня Агнии словно переехала к ней, заполняя не только пустую квартиру, но и холодильник. Дая не любила щи, но пришлось поменять своё мнение; Несе нравилось ухаживать за ней и, вроде бы, всё как у всех пар. Пока в один из дней она не увидела странные сообщения у девушки в телефоне. Не то чтобы она не доверяла, проверяя чужой телефон, просто он звонил беспрерывно, а когда Даяна взяла его в руки, чтобы отнести Агнии, которая принимала ванну, то наткнулась на странное сообщение, в котором была дата и время.       Будучи самым мнительным человеком в мире Дая проследила за ней в тот день и увидела, как та встречается с какой-то женщиной возле заброшенного дома. Это было всё сомнительно, подозрительно, ей хотелось потребовать ответы на свои вопросы, но куда меньше хотелось попасться. Всю оставшуюся неделю она провела в размышлениях, не заметив, как наступили каникулы, а после — её день рождения. Друзья настояли на том, чтобы отпраздновать в клубе, ведь в последнее время они редко виделись; в большинстве случаев ей приходилось отказываться из-за Несы, которая обижалась, в остальных случаях она была слишком уставшей. Услышав предложение о месте празднования, Даяна сразу поняла, что её девушка будет против, но и отказаться в очередной раз казалось абсурдом. Давно уже не маленькая девочка, находящаяся под контролем родителей, но не может решить самостоятельно, где и с кем хочет быть на свой день рождения.       Для того, чтобы уйти в клуб с друзьями, Дая прибегла к вранью. Господи, как она ненавидит лгать, но что ей остаётся?       — Привет, — когда вернулась с работы, Раневская встретила практически в дверях Агния, которая в свою очередь сразу накрыла чужие податливые губы. — Я тоже соскучилась, — между поцелуями призналась девушка, обвив шею.       — На твой день рождения я испеку медовик, — усадив девушку на кровать, сказала Агнесса, в то время как Дая закаменела в руках. — Что такое? — встревоженно спросила та.       — Знаешь, Рита пригласила всех к себе, — спрятала взгляд, закусив губу.       — Хочешь отпраздновать с ними? — играя желваками, Агнесса отступила назад.       — Угу, — боднула свою девушку Раневская, напрягшись от стали в родном голосе.       — Окей.       Гораздо проще закрыть глаза в очередной раз на странное предчувствие, на странное поведение Несы, объяснения которому нет. Вот только Дая никому не могла доверить своё сомнение, страхи, все друзья слишком агрессивно настроены против её девушки, а накалять отношения между ними совершенно не хотелось.       Была бы увереннее, может, и жизнь сложилась по-другому.       Из-за скребущего по сердцу чувства вины Даяна не могла сосредоточиться. Несмотря на то, как все рады её видеть, у самой девушки совершенно не было настроения. Собственная ложь вернулась бумерангом, совесть абсолютно плевала на то, какое настроение у именинницы, ей хотелось сковырнуть рану поглубже, заставить страдать. За этот вечер она искусала все свои губы, а страх быть замеченной не позволял выйти на танцпол к остальным. Знала ведь, что Агния не любит шумные места, где полно незнакомых людей, которые не способны отдавать себе отчёт в действиях.       Очередной поток мыслей о ней заставляет Даяну задыхаться, становится душно в этом помещении, а жар туманит разум. Приходится фальшиво улыбаться всем, пытаясь убедить в том, что у неё всё в порядке, когда на самом деле это не так. После того разговора Агния была отстранённой, молчаливой, но всё так же заботилась о ней, крепко обнимая на ночь, целовала в висок. И сейчас поздравила ровно в двенадцать. Это так сильно обрадовало её, что она бросила всех, чтобы позвонить, поблагодарить, а когда осознание пришло, захотелось быстро отключиться. Благо к этому прибегать не пришлось — сама Фима не брала трубку.       Неприятно.       Она сидела час без настроения, пытаясь придумать предлог для того, чтобы уйти с собственного дня рождения, даже счастливые лица друзей не волновали, в голове было только беспокойство за Осипову. Почему она не отвечает? Неужели она сейчас с той самой женщиной? Жгучая ревность ограничила доступ адекватности, заставляя Даяну нервничать, а сухое сообщение Агнии о том, что она на работе, совершенно не успокаивало. Для ответа своей девушке у неё всегда было много свободного времени, так что отвлекает её сейчас? Очередной поток несвязных мыслей, в которых ей изменяли в различных позах, другие варианты были о том, что Неса была с ней в шутку, а чувств и не было.       Каждая последующая догадка была хуже предыдущей. Она сорвалась со своего места, направляясь в туалет: если она сейчас не приведёт себя в порядок, то точно совершит глупость. Но дойти до него ей было не суждено, уже на втором этаже она наткнулась взглядом на Агнессу, которая прижимала непозволительно близко к себе неизвестную ей девушку. В этот момент к горлу подступил комок боли, которая грозилась вырваться в виде истерики, но она сдержала себя, всматриваясь в эту милую пару, которая увлекательно ворковала. Смутно узнала в той, кого так прижимает, ту самую женщину возле заброшки, и почувствовала, как холодеют ладони.       Хочется исчезнуть. Испариться. Оказаться где угодно, но только не здесь. Помнит, как с ней обошлась Тина, как изменила с её близкой подругой и её парнем прямо на годовщину — им было два года. Даяна пришла невовремя к ней на работу, сотни раз жалела об этом, теряясь в вариантах того, хорошо ли то, что она всё увидела или лучше было не видеть. Тогда Тина извинилась, попросила прощения, а ей было настолько тошно, что она ударила вторую, сразу же ошарашенно смотря то на свою руку, то на неё. Это странно, но она улыбалась, смотря на плачущую девушку.       Столько раз обещала себе не привязываться, не наступать на те же грабли, но не смогла отказаться от такой заботливой, идеальной Агнии. Идиотка, которая не учится на своих ошибках, наступая каждый раз на те же грабли.       Смахнув первую слезинку, она попятилась, но застыла на месте, увидев, как Агния толкает девушку вниз, а та летит с лестницы, переворачиваясь несколько раз. От ужасающей картины Даяна прикрыла рот рукой, пытаясь перестать дрожать, ещё никогда ей не было страшно настолько. Неужели это и есть тот самый страх, который испытывают животные перед тем, как их убивают хищники, или именно это чувствует скот, который скоро забьют? Всё кричит о том, что нужно бежать, исчезнув с радара Несы, желательно навсегда.       Но это нельзя осуществить после того, как они пересеклись взглядами.       У неё нет понимания того, как правильно поступать в таких ситуациях, да блять, откуда вообще она могла об этом знать? Даяна пытается прокрутить в голове все фильмы, которые просмотрела с Агнией, пытается понять, как ей поступить, но всё отходит на последний план при виде спускающейся девушки, которая, не моргая, смотрела на неё. Раньше такого не было. Эти глаза были полны любви, обожания, но никак не холодной отстранённости, как в первую встречу на десятом этаже.       Делает первый шаг назад. Второй. Третий. Бежит.       Далеко убежать не удаётся, Неса настигает её возле перехода в клуб, который разделял два этажа. Внизу был большой зал, где в основном развлекались все, а на втором обычно вип посетители, одним из которых оказалась Агния. Которая грубо прижимает её к стене, лицом Даяна упирается в стену, руками пытаясь оттолкнуться, вырывается из рук, но Дая одним движением поднимает обе руки над головой, пока вторая обвивает талию.       — С днём рождения, любовь моя, — горячо шепчет на ухо, с нажимом давит на спину, заставляя Даяну прогнуться.       Её ладонь накрывает задницу, сжимает, но ей неприятно, хочется испариться, Дая пытается вырваться, но всё тщетно. Когда-то родные, сладкие поцелуи, которые уносили к небесам, сейчас ощущаются горячим оскорблением. Агния кусается, зализывая сразу же рану, втягивает участок кожи, рука ощущается на внутренней части бедра, а пальцы давят на ширинку джинс.       — Прекрати! — кусает губы Даяна, чувствуя, как по лицу стекают слёзы. У неё в голове пустота, а в сердце выжженная дыра; она так сильно любила Агнию, хотела познакомить с отцом, может, даже довериться матери, несмотря на холодные отношения. Она правда хотела построить с ней долгие отношения, возможно, даже длиною в вечность.       — Почему ты здесь, Дая? — шипит девушка на ухо, после чего ласкает мочку своим языком, убирая руку обратно на талию. — Блять, тебя не должно было быть здесь.       Она так сильно разозлилась из-за новости, что в свой день рождения Даяна будет с другими, когда она расписала день под них. Это пылающее чувство разозлило, довело до неконтролируемой агрессии, она не хотела убивать Лизу так рано, но планы поменялись. Ей было жизненно необходимо спустить пар на кого-то, лишь бы не навредить своей любимой.       — Так сильно люблю тебя, — тычется носом в шею, вдыхая аромат кожи. — Влюбилась сразу, как только увидела в Петергофе, дядя толкнул меня так сильно, что я разъебала коленку, но ты… Такая нежная подошла ко мне, дала пластыри, — поцелуи ощущаются везде, а Дая, кажется, не дышит, она застыла от новой информации. — Храню до сих пор, представляешь?       — Ты больная, — выкрикивает Даяна в надежде, что хоть кто-то услышит. Да почему никто не проходит мимо?       — Да-да, — сильнее сдавливает её руки. — Я думала, что больше никогда не увижу тебя, хранила эти воспоминания, искала среди всех прохожих, — пока Агния говорила, Раневская пыталась составить план побега, — А потом наша встреча, ты хоть представляешь, как осчастливила меня? — целует за ухом, заставляя девушку поморщиться. — Ты была такой маленькой, худой, и я хотела откормить тебя. Вкусно было? Я всегда старалась приготовить из свежего мяса, а ведь обещала больше не убивать… — замолчала Агния, когда Дая перестала брыкаться.       Именно в этот момент всё перестало иметь смысл.       Перед глазами все блюда, которые ей приготовила Агния. Её лицо, когда она наблюдала за ней.       Только остановленные слёзы начали капать бесконтрольно, а весь запал для того, чтобы выбраться, сошёл на нет. Хотелось блевать. Очистить желудок кислотой, хотелось умереть. Чёрт. Чёрт. Чёрт.       Ощутив, что давление на руки уменьшилось, Даяна со всей силы ударила затылком Агнию, которая сразу же взялась руками за кровоточащий нос. Воспользовавшись шансом, она со всех ног побежала в сторону танцпола, но убежать так и не удалось, Осипова нагнала её в проходе, сильно ударяя затылком об стену. В глазах всё потемнело, но сдаваться так просто и быстро она не планировала. Укусив за запястья, попыталась вывернуть руку, побежала в сторону лестницы, теперь последняя надежда на вип комнаты. Она с сожалением оглядела тело неизвестной девушки и поднялась на второй этаж, наткнувшись на запертую дверь.       Шансы на выживание уменьшались ежесекундно, но она быстро спустилась вниз, где наткнулась на мужчину, выходившего из туалета, а следом увидела разозлённую Агнию, оказавшуюся рядом с ними.       — Зачем же ты так? — с обидой в голосе спросила девушка. — Я так люблю тебя.       — Ты не можешь любить меня! Не после всего совершённого тобой дерьма, — ответила Даяна, вцепившись в рукав мужчины. — Она больная, умоляю, помогите мне!       — Я ведь хотела по-хорошему, — махнула головой Неса, доставая нож.       Мужчина, стоявший до этого в прострации, поняв, откуда исходит угроза, попытался пойти на Агнию, говоря сальные гадости, но удар в живот остановил. Вторая смерть за последний час оказалась непосильной для неё, вырвался крик.       — Помогите! Кто… — ладонь накрыла её рот, а окровавленный нож, приставленный к шее, заставил успокоиться.       — Любимая, пойдём домой, поговорим.       Это разнилось с планами Даяны, которая мысленно упекла её за решётку. Из последних сил она толкнула её ногой, а пока та катилась вниз, оглянулась и увидела окно в туалете, оттащив бессознательного мужчину в сторону. Это аморально, но сейчас на кону её жизнь. Послышались шаги, а Осипова проклинала ту за такую живучесть.       Всё кажется сюром.       Лишь тяжёлое тело говорило о том, что это реальность, а не какая-то игра. На кону в прямом смысле её жизнь, поэтому ей нужно собраться и сделать это. Вспомнилась сцена из фильма, где с помощью другого человека главный герой спасся; Даяна знала, что реальность зачастую отличается от фильмов. Но, обратившись к Богу, толкнула мужчину из окна, оглянувшись назад и увидев, как обозлённая Агния с ножом уже приближается.       — Что ты делаешь? — крикнула Неса, шатаясь.       — Прощай, любимая. — со слезами на глазах, улыбается Дая.       Она сделала шаг.       Открыв глаза после поглощающей тьмы, которая не хотела отпускать её из объятий. И она жалеет, что открыла глаза, потому что картинки ночи пролетают одна за одной: Агнесса бесстрастно толкает девушку вниз по лестнице, после чего улыбается; кидается за ней с ножом; пытается… И резкая вспышка, как перед тем, закрыв глаза, Агния обиженно складывает губы в трубочку, смотря на её жалкие попытки уползти.       — Господи, слава Богу, ты очнулась, — девушка резко оказывается в объятиях, но не может пошевелиться. Она привязана к кровати. — Ты так хотела оказаться у меня в гостях, что я решила тебя порадовать после пробуждения.       Тихо разражающаяся внутри неё паника не стихала, руки начали мелко дрожать, когда Даяна поняла, что находится не в больнице. Ей теперь и правда не сбежать.       — Ты такая неуклюжая, поранилась, и теперь мне придётся лечить тебя, — с безумным огнем в глазах шепчет Неса, поставив перед ней тарелку супа. Даяна почувствовала отвращение, в глазах промелькнула та женщина, а желание выблевать всё усиливалось. — Ну что ты, милая, не нужно, я сейчас тебя накормлю.       — Нет! — выкрикнула Дая, отвернувшись и заерзав по постели.       Нужно бежать. Звать на помощь. Нельзя здесь оставаться, поэтому пытается вырваться, кусается, сдерживает истерику, но на все попытки Даяны лишь снисходительно улыбается.       — Bon appétit, amour, — ласково произносит Агния, оставляя поцелуй на лбу.