Часть 1
30 октября 2022 г., 11:43
— Опять завернул? — Хан Джисон смотрел сочувствующим взглядом.
Минхо молча кивнул. Хёнджину никогда не нравятся его проекты. Ему начинает казаться, что Хёнджин к нему предвзято относится. Ни разу не принял с первого раза. Минхо сел за свой стол, спрятавшись от вездесущего Хана за тонкой перегородкой. Но тот не отставал.
— Не переживай, — Джисон встал и, облокотившись на перегородку, смотрел сверху на Минхо, — Хочешь, останусь с тобой вечером и помогу?
Минхо закатил глаза. Только этого ещё не хватало. Чтобы Хёнджин окончательно счёл его полным ничтожеством. Не в силах справиться с элементарными задачами и заставляет сослуживцев помогать ему в работе. Да ещё и сверхурочно.
— Нет, Хан. Спасибо. Но я должен сделать это сам.
Минхо включил монитор и всем своим видом пытался дать понять Хану, что он хотел бы погрузиться с головой в работу. Но Джисон никогда не понимал намёков.
— Через две недели юбилей компании. Ты придёшь? Может, скооперируемся и потусим вместе? А то я тут ни с кем кроме тебя не общаюсь. Ты мой единственный сосед за этой стенкой, который мне отвечает, — Джисон похлопал ладонью по тонкой перегородке между их рабочими местами.
Минхо вымучено улыбнулся. Хан никогда не сдается.
— Конечно. Давай. Если меня не уволят к тому времени, — кивнул Минхо.
Хан расплылся в широкой улыбке.
— Да ну. Ты что. Всё будет хорошо. Никто тебя не уволит. Ладно. Не буду тебе мешать.
Джисон как-то слишком резко скрылся за перегородкой. Минхо пожал плечами и обернулся. Сквозь прозрачную стену, отделяющую их рабочий зал от коридора, ведущего к кабинету начальника, на него смотрел Хёнджин. Понятно, почему Джисон так быстро слился. Здесь все боялись Хёнджина как огня. Все. Кроме Минхо. Минхо не боялся. Минхо его обожал. Не мог оторвать глаз. Впадал в ступор. Забывал слова или начинал нести чушь в его присутствии. Вёл себя как идиот и тупо шутил. То был слишком активным и шумным, то не мог вымолвить ни слова.
Вот и сейчас Минхо замер, встретившись взглядом с начальником, и глупо улыбался. Хёнджин был самым красивым мужчиной, которого когда-либо видел Минхо. Его убийственная внешность вкупе с холодностью и сдержанностью при общении сводили с ума. Хёнджин был милым нежным парнем с чувственным ртом и добрыми глазами. Бледный, словно хрустальный, мальчик с изящными руками и длинными пальцами. Сладкий воздушный принц из сказки. С ужасным характером. Жёсткий, мелочный, придирчивый. Вечно недовольный контрол-фрик, не дававший житья всему отделу. С назначением Хёнджина их показатели существенно повысились, но рабочая атмосфера стала просто невыносимой. Ему до всего было дело, и он мог трахать мозги из-за каждой мелочи часами. Каждый раз, когда кто-то шел к нему с отчётом или проектом, по коридору разносился явственный запах успокоительных трав. Весь отдел глотал валериану как коты. Ежедневно и огромными дозами. Иначе существовать в подобной гнетущей атмосфере было невозможно. Минхо уже сто раз хотел уволиться, но не мог. У него был кредит на маленькую студию в хорошем районе Сеула, и, прежде чем бросить работу, стоило бы десять раз подумать. Тем более, что вслед за повышенными показателями всему отделу, естественно, подняли зарплату. Так что это была палка о двух концах. Нервы ни к чёрту, но зарплата растет. Чем-то всегда приходится жертвовать.
К тому же Минхо не хотел увольняться по ещё одной причине, в которой он нехотя, но признался самому себе уже давно. Он сходил по своему начальнику с ума и втайне надеялся, что тот когда-нибудь это заметит и, если не ответит взаимностью, то хотя бы обратит на него внимание.
Хёнджин все дни с утра до ночи проводил на работе. Он был младше Минхо на два года. Минхо было 27, Хёнджину 25. Блестящий руководящий дизайнер Хёнджин работал над экстерьером автомобилей. Его хотели заполучить себе многие компании. Футуристичные проекты молодого дизайнера всегда выигрывали множество наград и премий. К 25 годам он уже был достаточно известен среди дизайнеров и разработчиков. В их компанию он пришёл всего лишь год назад. И уже был на хорошем счету. К его мнению прислушивались даже старожилы. Минхо до него как до луны. Хёнджин и так о нём не лучшего мнения, а если вдруг случайно узнает о его чувствах, то вообще, скорее всего, станет презирать.
Минхо вздохнул и принялся разбирать поправки Хёнджина к своей работе. Тот отметил то, что ему не понравилось, а не понравилось ему едва ли не всё.
⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲
— Ну что, домой не идёшь? Минхо оторвался от монитора. Уже семь часов. Джисон с сумкой наперевес стоял напротив стола Минхо и выжидательно смотрел на него. — Нет, Хан. Я, скорее всего, просижу до утра. Ты иди. Увидимся завтра, — вздохнул Минхо. Они с Ханом жили в одном районе, и тот иногда подвозил Минхо до дома. — Хорошо. Тогда увидимся завтра. Я принесу тебе кофе. Джисон помахал на прощание и вышел. Минхо грустно смотрел ему вслед. Ему тоже хотелось домой в тёплую постель. Он бросил взгляд в сторону стеклянной стены, за которой была видна дверь в кабинет начальника. Хёнджин, как обычно, на работе до последнего сотрудника. В его кабинете горел свет. Его дома совсем никто не ждёт? Минхо отвернулся к компьютеру. Его часто посещала мысль о том, есть ли кто-то у Хёнджина или нет. Человек с такой внешностью был несомненно привлекателен для окружающих. Многие попадали под обаяние его прозрачных глаз. Но Минхо ни разу не удивился, если бы оказалось, что, узнавая его поближе, все поклонники разбегались, теряя тапки. Хёнджин даже разговаривать нормально с людьми не умел. Всегда через губу, высокомерно, с презрением. Он знал, что лучше остальных практически во всём, и оттого его чсв раздулось до космических масштабов. Минхо знал, что Хёнджин — единственный сын очень известного архитектора Хван Де Сона. Его мать — аристократка из семьи Джин, древней династии драконов. Угасший род потомственных военных. Многие знаменитые генералы прошлого были из семьи Джин. Войны и революции почти уничтожили род дракона. Все мужчины сгинули в горниле бесконечных военных кампаний последних столетий. И мать Хёнджина была его последней представительницей. Хёнджину следовало бы продолжить традиции благородной семьи своей матери и стать военным. Минхо гулко сглотнул, представив Хёнджина в военной форме. Это было слишком горячо. Минхо откинулся на спинку стула и провёл руками по лицу. У него предательски ныло внизу живота, и это уже начинало его бесить. Теперь он возбуждается на рабочем месте, представляя своего начальника. Не то чтобы Минхо не делал этого раньше. Но это происходило хотя бы дома, за закрытыми дверьми. Минхо огляделся. Абсолютная тишина. В рабочем зале ни одной живой души кроме него. Свет везде погашен. Все давным-давно разошлись. Хёнджин уже тоже наверняка уехал. Минхо здесь один. Он подумал о том, что ему всё равно сидеть тут всю ночь. Почему бы и не расслабиться, представив, как дерёшь своего ненавистного директора на его рабочем столе, а он только стонет и просит о большем. У Минхо задрожали руки. Он шумно вздохнул и встал из-за стола. Его быстрые шаги заглушало мягкое покрытие пола. Он прошёл через весь зал и вышел в коридор, направляясь в туалет для персонала. Тут горел приглушённый мягкий свет, и слышалось тихое журчание воды. Минхо был так погружен в собственные мысли и фантазии, что не сразу это осознал. Журчание воды? Минхо рванул на себя дверь в уборную и, войдя, резко замер. Хёнджин смотрел на него через отражение в зеркале и спокойно мыл руки. Его кристально чистые глаза пронзали Минхо арктическим холодом. Хёнджин, не стесняясь, нагло рассматривал вжавшегося в дверь туалета Минхо, и на его красивом лице появилась презрительная усмешка. Все его боялись, и Минхо не исключение. Стоит столбом не в силах пошевелиться. Хёнджин обожал вгонять людей в ступор и заставлять чувствовать себя неуютно. Они вечно мялись и бубнили что-то нечленораздельное под его прозрачным взглядом. Это было и весело, и скучно одновременно. Никто не мог нормально противостоять Хёнджину ни морально, ни тем более физически. На него боялись смотреть. Не то что прикасаться. Минхо ненавидел этот взгляд. Холодный. Высокомерный. И такой возбуждающий. Он бы отдал всё, что имел, за возможность увидеть, как эти красивые глаза становятся мягкими и влажными от слёз или желания. — А что вы тут делаете? — тихо спросил Минхо и сам офигел от своей дерзости. Раскрывать рот в присутствии Хёнджина, пока тебя не спросили, тоже никто не решался. — Руки мою. Хёнджин выключил воду и потянулся к сушилке. Она тихо зашуршала ионизированным воздухом. — Я не это имел в виду, — решился вконец обнаглеть Минхо, — Почему вы на работе так поздно? Не идёте домой? — Раз я здесь, значит, на то есть причины. Хёнджин закатил глаза и убрал руки от сушилки. Он развернулся к Минхо и взглянул ему в глаза. Минхо ухмыльнулся и, подойдя к зеркалу, посмотрел на свое отражение. — Видимо, как я и думал, дома вам делать нечего. Никто вас там не ждёт. Вот и сидите здесь безвылазно. Хёнджин сощурил глаза и слегка наклонил голову. — Интересные выводы, но это не ваше собачье дело, почему я на работе допоздна, и кто ждёт меня дома. Вы бы лучше озаботились тем, почему ваша работа требует сверхурочных. Вы никогда ничего не можете нормально сделать с первого раза и остаётесь здесь до ночи постоянно. Минхо повернулся к Хёнджину лицом и процедил сквозь зубы: — А вам не кажется, что причина этого вовсе не в том, что я якобы что-то не могу сделать нормально? А в том, что вы каждый мой проект тупо заворачиваете? Вы даже провальный отчёт Джисона в прошлом месяце одобрили и не лишили его премии, легонько пожурив с формулировкой «не будем кошмарить новеньких». А меня вы дрючите отчего-то регулярно. И именно моя работа вам не нравится. Минхо говорил холодным спокойным голосом. Но внутри кипела ярость. Он кожей ощущал, как воздух между ними насыщается электричеством. Красивое лицо Хёнджина исказила дьявольская хищная улыбка. Он приблизился к Минхо в надежде, что тот невольно отступит, но Минхо стоял на месте и даже не думал отступать. — Ну и что с того? Что вы сделаете в связи с этим внезапно открывшимся фактом? Я могу гнобить тут, кого захочу. Я выбрал вас. Вы мне не нравитесь. Я могу превратить вашу жизнь в ад, и вам ничего не останется, кроме как уволиться по собственному желанию и сбежать, поджав хвост. Что вы и сделаете в скором времени, вполне оправдав мои ожидания. Вы ни на что не способный слабак. А работа ваша, может, и не так плоха, как кажется, но на ваше место легко найдётся такой же бездарь и размазня. У Минхо потемнело в глазах. У него руки чесались втащить Хёнджину по его красивому и наглому лицу. Тот, не стесняясь, признавался в своём предвзятом отношении и открыто предлагал Минхо уволиться. Это война. Минхо не показалось. Он уже давно понимал, что Хёнджин не желает его тут видеть, и сам подумывал уйти. Но то, как открыто и прямо Хёнджин заявлял о том, что Минхо ничего не сможет с этим сделать, окончательно вывело его из себя. Хёнджин был проницателен и далеко не глуп, но он жестоко ошибался по поводу такого человека как Ли Минхо. Его не стоило загонять в угол. — Ты прав, — холодно произнёс Минхо, быстро снимая с себя рабочий пиджак. Теперь можно было забыть об офисном этикете и перейти на ты, — Мне ничего не останется, кроме как уволиться отсюда после этого. Глаза Хёнджина вспыхнули, и он не успел среагировать. Минхо схватил его за запястье и выкрутил руку так сильно, что Хёнджин в мгновение согнулся пополам и взвыл от боли. Минхо схватил его вторую руку и завёл за спину, после чего прижал Хёнджина к раковине животом и надавил на спину, заставляя выгнуться. У Хёнджина от боли перехватило дыхание. Казалось, Минхо сейчас сломает ему обе руки. Поэтому он согнулся, прижавшись к раковине грудью, чтобы хоть как-то облегчить давление на руки. — Отпусти меня, — шипел он, извиваясь и морщась от боли. Минхо усмехнулся. Хёнджин сам виноват. Нарвался. Ничего не поделаешь. Он прижался к Хёнджину всем телом и навалился сверху. Хёнджин взвыл в голос. Давление стало невыносимым. Ему казалось, он слышит хруст собственных костей. — Пожалуйста, — простонал он, — Отпусти. Ты сломаешь мне руки. Минхо немного ослабил напор, просто чтобы не пугать Хёнджина так сильно. Он мог убить его голыми руками. А тот боялся, что ему что-то там сломают. Глупыш. — Здесь только ты и я. Охрана внизу на первом этаже. Даже если ты будешь кричать, что есть сил, тебя никто тут не услышит. А я не буду против. Меня заводит, когда орут и сопротивляются. Минхо перехватил руки Хёнджина одной рукой, а второй начал выдирать ремень из его брюк. Это мгновенно привело Хёнджина в чувство. Они и вправду тут одни, и то, что Минхо собирается сделать, было ясно как божий день. — Не надо. Перестань. Отпусти меня. Пожалуйста, — Хёнджин старался говорить спокойно, хотя его голос дрожал и срывался. Минхо выдрал ремень и начал молча перевязывать им руки Хёнджина за спиной. Тот отчаянно пытался дёргаться, понимая, что Минхо его просто так не выпустит. Но Хёнджин не знал, с кем связался. Его нелепые попытки освободиться от железной хватки Минхо только смешили последнего. И ещё безумно возбуждали. Хёнджин – плохой мальчик и совершенно не умеет себя вести. Минхо облизнул губы, глядя на дёргающееся стройное тело под собой. Он засадит ему так жёстко, что Хёнджин забудет свое имя и в следующий раз подумает хорошо, прежде чем открывать свой рот и разговаривать с кем-то так грубо. Минхо отпустил его руки, и Хёнджин осознал, что связан так крепко, что самому ему не освободиться. — Минхо, перестань. Развяжи меня. Ты с ума сошёл? Это преступление. Я заявлю на тебя, и ты сядешь надолго. Минхо схватил Хёнджина за волосы и резко оттянул. Они смотрели друг на друга через огромное зеркало над раковиной. — Это не то, что тебе следует сейчас говорить, Хёнджин. Ты забываешься. Если собрался меня запугивать, придумай что-то посерьёзней. В туалете нет камер. Доказать факт изнасилования будет достаточно сложно, если я тебя, конечно, не порву, — он усмехнулся, глядя Хёнджину в глаза, а тот при этих словах ощутимо побледнел, — Я скажу, что ты мой начальник. Заставил меня остаться после работы. Остался сам. После чего домогался меня и склонял к жёсткому сексу. Я не мог отказать, потому что ты пригрозил увольнением. Шантаж, принуждение к сексу с использованием своего вышестоящего положения. Мы оба вылетим отсюда со скандалом и никогда не отмоемся. Мне-то наплевать. Я никто. А твоя семья слишком известна, чтобы позволять себе подобную шумиху. Хёнджин задохнулся. Ему и в голову не приходило, что Минхо переиграет его по всем статьям. Тот вечно мялся и вёл себя как неудачник. Постоянно пялился и пускал слюни, глядя на Хёнджина. Откуда что взялось? Хёнджин ощутил предательское напряжение в паху. У него встал, и он готов был сам раздвинуть ноги. Минхо был не в курсе, что Хёнджина заводило грубое и властное обращение. Пока Хёнджин зависал в недоумении, Минхо быстро снял с него брюки вместе с бельём и слегка подохуел, увидев крепкий стояк своего начальника. Хёнджин был полностью готов подмахивать и подчиняться. Для Минхо это стало шоком, но он и виду не подал. Хёнджин тяжело дышал, борясь с неконтролируемым возбуждением, и лихорадочно думая о том, что сказать Минхо, чтобы тот остановился. Минхо же в это время развёл Хёнджину ноги и начал нагло лапать его везде, где мог достать. У Хёнджина потемнело в глазах, и он захлебнулся слюной. Минхо трогал его горячими сильными руками, мял, как хотел, гладил член и разводил ягодицы, прикасаясь подушечками пальцев к чувствительному сжатому колечку мышц. — Если будешь себя хорошо вести, тебе даже понравится, — прошептал Минхо. Хёнджин облизнул губы. От этого жаркого шёпота подгибались колени, — А попробуешь брыкаться, я тебя нахрен разорву и зубы выбью. Пожалеешь, что вообще на свет родился. Инвалидом останешься. Обещаю. Хёнджин зажмурился. Ему хотелось раствориться и исчезнуть. Лишь бы только Минхо не понял, как сильно его заводят подобные слова. Его член дёргался и истекал смазкой. И Минхо это отлично видел. Хёнджин просто ужасен. Почти так же, как и сам Минхо. Они опредёленно тут собрались в свой больной кружок по интересам только для двоих. Минхо опустился на колени перед Хёнджином и принялся вылизывать его глубоко и мокро, засовывая язык ему внутрь. У Хёнджина от остроты ощущений брызнули слёзы. Он держался изо всех сил, чтобы не двигать бёдрами навстречу бесстыжим ласкам Минхо. Кто бы только знал, что это так приятно. Но признаваться в этом тому, кто тебя принуждает, не хотелось абсолютно. Хёнджин кусал губы и пытался сдерживать дрожь в ногах. Минхо осторожно вставил два пальца в мокрую расслабленную дырочку и начал раздвигать и прокручивать, растягивая Хёнджина. Одновременно он ласкал рукой его член, и Хёнджин, уже не скрываясь, стонал и дёргался, насаживаясь на пальцы. Когда Минхо нащупал бугорок простаты и стал осторожно его поглаживать подушечками пальцев, Хёнджин захрипел, выгибаясь всем телом, и срывающимся голосом начал просить. — Вставь мне. Пожалуйста. Скорее. Я уже готов. Минхо не нужно было просить дважды. Он уже изнывал. Он так давно хотел Хёнджина, что боялся кончить сразу, как войдёт в него. Минхо выпрямился, и звук расстёгивающейся ширинки привёл Хёнджина в чувство. Он запаниковал, но было поздно. Минхо уже натягивал его на свой член, раздвигая нежные стеночки и впившись пальцами в мягкие ягодицы. Боль прострелила спину от поясницы вдоль по позвоночнику прямо в мозг. Хёнджин закатил глаза и попытался расслабиться. Получалось плохо. Он дрожал всем телом и обливался холодным потом. — Какой ты узкий, — шептал Минхо, — Горячий и сладкий. Я бы трахал тебя постоянно. Он начал медленно двигаться, накачивая Хёнджина, и тот стонал от боли и раздвигал шире ноги, стараясь хоть как-то облегчить свое положение. Минхо резко проехался членом по простате, и Хёнджин вскрикнул от неожиданности. Сладкая дрожь прошла по всему его телу, и он обмяк, став мягким и податливым в руках Минхо. Тот лишь усмехнулся, видя, что теперь может делать с Хёнджином всё, что пожелает. Он схватил его за волосы и начал жёстко драть, вгоняя член до основания и совершенно не жалея Хёнджина, который был только рад подмахивать, захлёбываясь слезами. Его прекрасные кристальные глаза, полные слёз, смотрели на Минхо из зазеркалья, и тот не мог оторвать от них взгляд. Хёнджин рыдал и облизывал нежные губы, призывно глядя на Минхо. Минхо не выдержал и подался к нему. Развернул его лицо и впился в Хёнджина мокрым поцелуем. Хёнджин стонал и отвечал охотно, посасывая язык Минхо и не желая отрываться. У Минхо срывало крышу. Это было так горячо, так сильно, что он готов был кончить уже сейчас. Последней каплей стало то, что Хёнджин застонал в голос, и его дырочка начала пульсировать, сильно сжимая член Минхо. Хёнджин кончал, и Минхо едва успел вытащить, чтобы не спустить ему внутрь. Он прижался к спине Хёнджина и кончил на его бледные дрожащие бедра. Хёнджин лежал на раковине, закрыв глаза, и пытался отдышаться. Он ни разу в жизни не кончал, не касаясь себя. Он не выносил Минхо как человека. Но в сексе они сошлись как половинки пазла. Пока Хёнджин в прострации расслаблялся на раковине, Минхо выпрямился и развязал ему руки. После чего попытался поднять и поставить его ослабевшее тело на ноги, но Хёнджин стоять не желал, ноги его не держали. Минхо усмехнулся и усадил его на тумбу возле раковины, спиной к зеркалу. Хёнджин, морщась от боли, тёр затекшие руки. Минхо раздвинул ему ноги и придвинул ближе к краю. После снял с Хёнджина пиджак и стал расстёгивать его белую, промокшую от пота рубашку. Хёнджин непонимающе хлопал глазами. Чего ещё от него нужно? Минхо не обращал внимания на тормозящего Хёнджина. Он наконец дорвался до его тела и теперь затрахает своего начальника до потери сознания. Хёнджин же не рассчитывает легко отделаться одним раундом. Распахнув ему рубашку, Минхо стал целовать Хёнджина в шею и прижимать к себе. — Обними меня ногами, — тихо прошептал он. Хёнджин обхватил Минхо ногами за талию, и Минхо подхватил его под ягодицы. Его член свободно проскользнул в мокрую раскрытую дырочку, и Хёнджин резко выдохнул. Минхо потрахивал его не сильно, целуя его грудь и облизывая соски. Хёнджин почувствовал, как внизу живота вновь всё скручивает от возбуждения. Минхо просто развратный дьявол. Делает, что хочет. Минхо сильно засосал и оттянул сосок, одновременно вгоняя член глубоко и резко. Хёнджин застонал и выгнулся, раздвигая ноги и подставляясь под ласки Минхо. Ему хотелось только отдаваться, раскрываясь и подчиняясь. Минхо отстранился и стал трахать Хёнджина быстро и грубо, глядя ему в глаза и сжимая его ягодицы. Хёнджин кусал губы. Ему хотелось обхватить Минхо за шею и прижаться к его горячему телу. Но тогда тот поймёт, как Хёнджину это нравится. Разве он уже этого не понял? Минхо усмехнулся и облизнул губы, глядя на напряжённый мыслительный процесс на красивом лице Хёнджина. Он увеличил амплитуду и толкался глубоко и сильно. Хёнджин сломался. Он прижался к Минхо и обвил слабеющими руками его шею. — Иди сюда, малыш, — прошептал Минхо прямо в ухо Хёнджина, — Поцелуй меня. Хёнджин сразу же приник к его губам, жадно раскрывая свои мягкие губы и позволяя языку Минхо хозяйничать у себя во рту. Он постанывал и скулил, дрожа и прижимаясь. Его тело было податливым и гибким. Таким горячим и восхитительным. Минхо сходил с ума. Хёнджин так сильно нравился ему таким. Слабым и страстным. Отзывчивым и послушным. Он кончал и подмахивал, раздвигал ноги и делал всё, что говорил ему Минхо. Это было слишком хорошо. Удивительно, как они подходили друг другу в сексе. Минхо мог ещё долго, тогда как Хёнджин уже вис на нём безжизненным телом и не реагировал ни на что. Минхо осторожно взял его на руки и понёс в кабинет. Там был большой кожаный диван, где можно было уложить Хёнджина, чтобы тот хотя бы немного поспал до утра.⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲
Джисон пришёл с утра с двумя стаканами ароматного кофе с сиропом из кофейни на первом этаже здания. — Мятный или карамельный? — его бодрый голос неимоверно раздражал. — Мятный, — вымученно улыбнулся Минхо. Он сидел на своём рабочем месте, так и не сомкнув глаз за ночь. Ночью он отнес Хёнджина в кабинет и уложил на диван. Нашёл в шкафу небольшой плед и укрыл его. После чего вернулся в туалет, собрал всю разбросанную одежду и отнёс в кабинет, аккуратно сложив на стуле. Затем вышел, закрыв дверь, и сел на своё рабочее место. Он до утра думал о том, с каким треском его выкинут сегодня из компании. И к приходу Джисона уже практически смирился со своей судьбой. Потягивая кофе и слушая бесконечную болтовню Джисона, Минхо отчаянно боролся со сном и старался ни о чём не думать. К обеду ситуация не прояснилась. Хёнджин даже носа не показывал из кабинета и никого к себе не вызывал. — Обедать идёшь? Хан с надеждой смотрел на Минхо сверху из-за перегородки. Минхо кивнул. Проходя через зал мимо коридора, он бросил долгий взгляд на дверь в кабинет своего начальника, но не увидел ничего нового. Дверь закрыта, поблизости никого… Возвращаясь с обеда, Минхо лишь мельком увидел спину Хёнджина, идущего на парковку вслед за своим секретарем. Минхо и забыл, что у Хёнджина сегодня обед с представителями их японского филиала, и он, скорее всего, не вернётся на работу до завтрашнего дня. Полным ходом идёт подготовка к празднованию юбилея компании, и все отделы стоят на ушах. К вечеру, собираясь домой, Минхо решил, что сейчас Хёнджину не до него, и он разберётся с ним на днях, как найдёт время. Его уволят так или иначе. К этому Минхо был уже готов. Но ни на следующий день, ни через день так ничего и не происходило. Хёнджин ходил, как ни в чём не бывало, вежливо здороваясь со всеми и с Минхо в том числе. Улыбался Джисону и кивал, проходя по коридору. Минхо не знал, что и думать. Хёнджину отшибло память? Что с ним вообще? На утро четвёртого дня Минхо, придя на работу, застал у своего стола взволнованного Джисона. — Хёнджин приходил, — выдохнул Хан. «Вот оно» мелькнуло в голове Минхо «Прощай ипотека. Здравствуй безработица». — Вот, — Хан радостно протянул Минхо папку с документами. — Что это? — нервно сглотнув, спросил Минхо. — Он одобрил твой проект и велел передать его тебе. Отнесёшь к разработчикам. И можешь приступать к следующей работе, — улыбался Джисон, счастливый, словно ему бабушка оставила наследство. Минхо взял папку из рук Джисона и, открыв ее, смотрел, не веря собственным глазам. На каждой странице стояла аккуратно выведенная самолично Хёнджином подпись. Всё принято и одобрено. У Минхо почему-то предательски защемило сердце. Только он не понимал почему. Всё ведь вышло наилучшим образом. Хёнджин оставил его в покое. Подмахнул с ходу его проект и перестал к нему цепляться. Да его даже не уволили. Минхо криво усмехнулся. Впервые он в некотором смысле продвинулся по службе через секс. Какая ирония. Он сел на свое место и полдня не мог сосредоточится. Дни тянулись бесконечно долго. К концу первой недели после случившегося Минхо уже начал сходить с ума. Его так и подмывало подойти к Хёнджину и спросить, какого хуя он ведёт себя так, словно ничего не произошло. После подобных вспышек бешенства Минхо остывал и старался мыслить логически. А что, собственно, произошло? Ну трахнулись они несколько раз, так что Минхо резьбу сорвало, и он всё никак не мог успокоиться. И что с того? По-видимому, для Хёнджина это не значило ровным счетом ничего. Он был занят другими делами и отстал от Минхо. Работать бы и радоваться, что всё так удачно сложилось. Но Минхо уже не мог. Он залип на Хёнджине так сильно, что не мог ничего с собой сделать. Облизывал его взглядом при каждой возможности и постоянно смотрел в сторону его кабинета. Ни о чём не мог думать. Каждый день возвращаясь домой, Минхо пытался унять своё тело, дрочил по несколько раз кряду, иногда до боли в члене, просто вспоминая о том, как Хёнджин рыдал под ним и просил ему вставить. Зачем он только перешел эту черту? Раньше Минхо был повернут на Хёнджине не так конкретно. Тот просто нравился ему, Минхо его хотел. Теперь же он сходил с ума. Он обнимал подушку и шептал его имя. Ему хотелось целовать Хёнджина, гладить его спину, прижимать к себе, ласкать…. Минхо стоял под ледяным душем. Если не взять себя в руки, у него скоро член посинеет от дрочки. Это уже ни в какие ворота. К концу второй недели Минхо был в яростной депрессии. Он не знал, как ещё описать свое состояние абсолютного отчаяния. Он всё осознавал, но никак не мог с собою справиться. Его сердце ныло, а глаза сами искали Хёнджина в толпе. Тот расхаживал среди гостей в шикарном чёрном костюме ИвСенЛоран и чёрной шёлковой рубашке, расстёгнутой неприлично глубоко. Тут толпы народу, и едва ли не каждый может спокойно пялиться на его грудь. Минхо стоял с бокалом виски и скрипел зубами от злости. Празднование 50-летнего юбилея компании проходило в роскошном ресторане отеля Марриотт в центре Сеула. Народу было много, шампанское текло рекой, гендиры через одного толкали пафосные речи. Хёнджин тёрся среди главных топов компании, и Минхо отлично видел, как люди пожирают его глазами и стараются заполучить его расположение. Хёнджин всем улыбался и был сама любезность. «Вот шлюха». Минхо едва не разбил стакан о стену. В последний момент с трудом сдержав себя. Хёнджин, словно прочтя его мысли, встретился с ним взглядом. Минхо застыл. За всё это время это был единственный долгий и однозначно понятный взгляд, который ему удалось поймать. Его сердце бешено забилось. Хёнджин вежливо откланялся и двинулся в сторону Минхо. У Минхо затряслись руки. Он сглотнул и, когда Хёнджин, улыбаясь, проплыл мимо, последовал за ним. Они шли на некотором расстоянии друг от друга через толпу гостей. Хёнджин уводил Минхо из зала. Спустя некоторое время они вырулили в пустынный коридор, и Минхо, нервно озираясь, подошел к Хёнджину и схватил его за руку. Хёнджин остановился и поднёс палец к губам. После чего кивнул, и они двинулись дальше. Минхо повело. У него подгибались ноги. Ему так сильно хотелось остаться с Хёнджином наедине. Прижать его к себе. Хёнджин завернул за угол и остановился у двери в номер. Быстро огляделся и провёл ключ-картой по замку. Дверь открылась, и он вошёл внутрь. Минхо шагнул следом. Его сорвало сразу, как только за ним захлопнулась дверь. Он накинулся на Хёнджина и стал целовать его, прижимаясь всем телом. Хёнджин отвечал и тянулся к Минхо дрожащими руками. — Обязательно так пялиться на меня целыми днями? — шипел Хёнджин, прикрывая глаза от удовольствия, — Ты во мне дырку прожжёшь своим взглядом. — Ты ходишь разодетый как дорогая блядь, — Минхо рванул его рубашку на груди, — Да на тебя весь зал пялится. Не только я один. Он подхватил Хёнджина на руки и понёс к кровати. Хёнджин целовал его не отрываясь. Тянулся и капризно хмурил лоб, когда Минхо отстранился, чтобы раздеть его. — Я так хотел тебя коснуться. Обнять. Есть не мог, не спал нормально. Вечерами только и делаю, что дрочу и думаю о тебе, — лепетал Минхо, расстёгивая мелкие пуговицы на рубашке Хёнджина. Он снял ее с Хёнджина вместе с пиджаком и бросил на стул рядом. — Я думал ты меня не выносишь, — усмехнулся Хёнджин. Минхо дрожащими руками вынул ремень из его брюк и расстегнул ширинку. — Не выношу. Не представляешь как, — прошипел Минхо. Хёнджин рассмеялся в голос. — Я ужасно себя вёл, игнорируя тебя все эти две недели. Не считаешь? — Хёнджин откинулся на кровать и смотрел на Минхо снизу вверх, кусая губы. Минхо замер. Так Хёнджин делал это специально и сознательно? Чтобы вывести его из себя? Вот же сука. Его глаза налились кровью. Хёнджин попытался отползти от него, едва завидев это жуткое выражение на лице Минхо. — Ну ты и дрянь, — выплюнул Минхо, схватив Хёнджина за ногу и дёрнув на себя, — Тебе пиздец. — Нет. Не надо, — притворно отбивался Хёнджин, ощущая, как у него трясутся руки, и от страха свело живот. Минхо сдирал с него брюки и хватал за нежные ляжки, оставляя синеющие следы от пальцев, — Мне больно, — всхлипнул Хёнджин. — Пока ещё нет, — холодно ответил Минхо, — Но сейчас будет. Он отбросил его брюки и схватил отпирающегося Хёнджина за руку. Тот вырывался и пытался спрыгнуть с постели. — Пусти, — выдохнул Хёнджин, чувствуя, как кровь закипает в венах, и дыхание становится рваным. — Ты ведешь себя как мразь, потому что хочешь, чтобы тебя наказывали? — криво усмехнулся Минхо, — Так со мной не надо напрашиваться, детка. Мог бы просто попросить. Я тебя выдеру как суку, без этих танцев с бубнами. Он опрокинул Хёнджина на кровать и придавил своим телом, вжимая в матрас. Хёнджин задыхался и льнул, позволяя Минхо грубо целовать себя, практически трахая рот языком. Он раздвинул ноги и обхватил ими Минхо за талию. Тот уже нетерпеливо ощупывал его дырочку и проникал на сухую, травмируя нежную слизистую. — Там в тумбочке есть смазка, — всхлипнул Хёнджин. — Пожалуйста. Мне больно. Минхо отстранился, сощурив глаза. Он резко встал и потянул Хёнджина за собой. Стащил его с постели на пол и произнёс: — Встань на колени и открой рот. Будешь хуёво сосать, я тебе специально на сухую вставлю и раздеру до крови. Тоже сойдёт вместо смазки. Хенджин застонал. Его напряжённый член уже блестел от смазки. Он быстро встал на колени и подполз к Минхо, глядя на него снизу и облизывая губы. Минхо едва держался от такого зрелища. Хёнджин гладил его бёдра и облизывал член, не отводя взгляда. Это было так горячо и сладко. Какой же он был милый сладкий мальчик, когда вёл себя вот так, заискивал и был послушным. Ему так шла ласка и податливость. Минхо погладил Хёнджина по волосам и, задыхаясь от ощущений, вошёл глубоко ему в глотку, чувствуя, как тот давится и дрожит. Его руки скользили по бёдрам Минхо, и он слабо цеплялся, словно умоляя быть нежнее. Для Минхо это всё было слишком. Слишком большой спектр эмоций от ярости до нежности. Хёнджин сводил его с ума. Минхо надолго не хватило. Хёнджин старался и был покорным, лаская Минхо так, как ему нравилось, расслабляя горло и позволяя себя трахать глубоко и жёстко. Минхо тянул его за волосы и намеренно причинял боль. Но у него всё равно дрожали руки, и он боялся обидеть Хёнджина. Он кончил ему в глотку, держа его за волосы и заставляя глотать. Хёнджин не отставал, облизывая Минхо даже после того, как он кончил. Хёнджин льнул к его ногам и смотрел снизу вверх влажными глазами. Минхо коснулся подушечками пальцев его дрожащих губ и прошептал: — Если бы ты всегда был таким, я бы, наверное, умер от счастья. Хёнджин усмехнулся. — Значит хорошо, что я такой не всегда, — он целовал Минхо в живот и гладил его ноги. Минхо поднял его за плечи и осторожно толкнул на кровать. Хёнджин лёг на спину и смотрел, как Минхо достаёт из тумбочки смазку. Хёнджин развёл ноги широко, открываясь перед Минхо и доверяясь полностью. Минхо и хотел бы злиться на Хёнджина, но как только тот становился шёлковым, это сразу выбивало весь дух из Минхо. Он мгновенно превращался в пластилин. Он мог быть грубым физически, но внутри всё трепетало. Минхо осторожно размазывал разогревающую смазку вокруг дырочки, постепенно вводя пальцы, сперва один, потом два, расширяя, раздвигая, подготавливая. Он целовал живот Хёнджина и облизывал его член, уговаривал расслабиться и трахал его пальцами довольно долго. Пока Хёнджин не начал кусать губы в нетерпении. — Войди, пожалуйста, — шептал он тихо, — Минхо. Я хочу тебя внутри. Минхо навис над Хёнджином. Приставил влажную от смазки головку ко входу и почти беспрепятственно скользнул внутрь. — Какой ты горячий, — выдохнул Минхо. — Я весь горю из-за тебя, — прошептал Хёнджин. От этого сладкого шепота и слов Хёнджина Минхо окончательно сорвало. Он впился в рот Хёнджина глубоким поцелуем и трахал его долго, остервенело и так жадно, словно никак не мог насытиться.⊳⊰ 𖤍 ⊱⊲
В понедельник утром Джисон пришел на работу и сразу же наехал на Минхо. — Ну и куда ты свалил в пятницу? Я тебя обыскался. Как сквозь землю провалился. Я так переживал. Хоть бы трубку взял. — Извини. Я встретил знакомого и вынужден был уехать, — как на духу солгал Минхо. Он не мог признаться Хану, что провёл все выходные, трахаясь с Хёнджином в отеле. Они выбрались из номера только вчера вечером, и Минхо уговаривал Хёнджина поехать к нему, но тот ни в какую не соглашался и еле сбежал от Минхо. Теперь Минхо сидел кислый, думая о том, что напугал Хёнджина своим напором, и тот больше не захочет иметь с ним ничего общего. — Минхо, — голос Хёнджина прозвучал совсем рядом. Минхо вздрогнул и поднял глаза. Хёнджин пришел на работу свежий, как майская роза, в твидовом костюме и шёлковой рубашке цвета шампанского. Он улыбнулся Хану, и тот вежливо поздоровался с ним. — Зайди ко мне в кабинет, пожалуйста. Минхо кивнул и поднялся с места. Хан настороженно смотрел им вслед. Минхо опять что-то натворил? Кажется, Хёнджин чем-то недоволен. В кабинете Хёнджина, едва лишь дверь захлопнулась, Минхо схватил его в объятия и начал целовать. Хёнджин страстно отвечал, обвивая руками его шею. — Чего ты вечно с ним болтаешь? Джисон что, клеится к тебе? — прошипел он. — Ревнуешь? — задохнулся от счастья Минхо. — Да. — Хёнджин легонько укусил его за нижнюю губу, — Ты мой. Не вздумай пялиться на кого-то ещё. У Минхо перехватило дыхание. Он хотел бы сказать Хёнджину, что готов вырвать свои глаза, если он этого захочет, чтобы вообще никогда и ни на кого больше не смотреть. — Надо было вчера поехать ко мне, — тихо добавил Хёнджин, — Я полночи не спал. — Поедем сегодня, — Минхо осторожно поцеловал его в скулу, — Я бы не расставался с тобой никогда. Только ты, боюсь, устанешь от меня. Хёнджин улыбнулся. — Знаешь, дети когда устают, начинают капризничать. Их просто надо отвлечь и успокоить, и они перестанут. — Ммм. Или отшлёпать. И все капризы будут разом забыты, — Минхо сжал Хёнджина в объятиях. Его прозрачные глаза вспыхнули. — Или отшлёпать, — эхом повторил он. Хёнджин поцеловал Минхо и не хотел его отпускать. Впереди целый рабочий день, и он не знал, как продержаться без объятий Минхо так долго…
