Давай поговорим?

Маккормик опытнее Стотча. Да, так уж случилось, что прежде чем Кенни начал отношения с Баттерсом, у него уже были и поцелуи, и свидания, и секс. Естественно, Стотч знал это, ведь они всегда были лучшими друзьями, но им всё равно нужно было поговорить. Им необходимо было рассказать о своём прошлом, нужно было открыться и поведать сокровенное партнёру, чтобы продолжать двигаться вперёд друг с другом уже в качестве любовников. Оказывается, у Баттерса не то чтобы было просто мало опыта, как это предполагал Маккормик, у его парня вообще не было никакого романтического опыта. — Подожди, как это у тебя никогда никого не было? А как насчёт той девушки из «изюминок»? — Кенни искренне не понимал, как он не обращал на этот факт внимания раньше. Лео опустил взгляд в пол, набираясь смелости сказать то, что гложет его уже долгое время: — Это нельзя было назвать отношениями, мы не встречались, — Баттерс набрал в легкие побольше воздуха, желая перестать об этом разговаривать хотя-бы на несколько секунд. — Я соврал тогда тебе. Кенни долго и изучающе смотрел на своего парня, пытаясь понять, шутит он или нет. В голове не укладывалось, зачем вообще нужно было лгать о таком, однако Маккормик предполагал, что Стотч просто мог считать себя неполноценным из-за того, что всю жизнь был одинок. Кенни не был согласен с этой мыслью, но разве можно донести это до человека, который ненавидит себя абсолютно за всё, можно ли объяснить, что он не является плохим только потому что не всё успел попробовать во взрослой жизни? — Давай поговорим? Ты же понимаешь, что для меня это не важно, я бы не стал над тобой издеваться, если бы ты сказал правду? — Маккормик затаил дыхание и не знал куда деть свои руки, их хотелось спрятать в карманы куртки. А ещё хотелось бы не нервничать перед такими важными разговорами. Раньше они всегда умели решать проблемы, сейчас же Кенни думал о том, что всё может поменяться в один момент, потому что встречаются парни всего неделю, а отношения друзей и отношения пары — это абсолютно разные вещи. До Маккормика наконец-то дошло, куда ему деть руки: он медленно обхватил ими лицо Баттерса, притягивая его к себе. Стотч засмущался, но накрыл своими ладонями руки Кенни, уже в таком привычном жесте. В последнее время парни часто так делали, для них это знак поддержки, так они дают друг другу понять, что всё хорошо. У них ещё не было поцелуя, но зато у них был этот успокаивающий жест, неловкие держания за руку и непозволительно долгие объятия каждый раз после встречи. Парни двигались в своём ритме развития отношений. Куда им спешить, если каждый из них знает, насколько сильно они любят своего партнера, и готовы ждать его столько, сколько потребуется? Баттерс, всё ещё привыкая к прикосновению, начал гладить теплые руки Кенни. В глазах Лео и Кенни не хватало только сердечек, настолько их взгляды говорили о щемящем чувстве нежности. На лице Стотча появилась едва заметная улыбка, которая пропала тогда, когда он понял, что на вопрос ответить всё-таки придётся. — Я не думал, что ты будешь надо мной издеваться. — Баттерс убрал ладони Кенни со своего лица, чтобы взять его за руки и доверительно посмотрел ему в глаза. — Просто я сам не хотел в этом признаваться. Не знаю, в этом нет даже какой-то определённой причины, я просто думал, что так буду смотреться в твоих глазах лучше. Кенни сжал ладонь Стотча сильнее, утешая его. — Теперь я понимаю, зачем ты так сказал, но давай договоримся впредь постараться говорить друг другу правду? Я думаю, что ты можешь принимать меня таким, какой я есть, поэтому понимаешь, что я могу чувствовать тоже самое к тебе. Я люблю тебя любого. С любым прошлым. Баттерс едва заметно успокоился, тело перестало быть таким напряженным, да и сам Маккормик выдохнул с облегчением: «Я тебя тоже». Иногда даже такие простые разговоры о небольших ошибках могут привести к большим последствиям, но парни знают, что это история не про них, потому что они умеют слушать друг друга.

***

Стотч волнуется. Он не знает, с чего начать разговор, как подступиться, нужно ли вообще об этом говорить, или всё пройдет само собой. Дело в том, что их отношения длятся больше месяца, а они ещё ни разу не целовались. Сначала Баттерса это не сильно задевало, потому что ему хватало прикосновений Кенни, было достаточно и того, что он имеет право обнимать парня столько, сколько хочется. Нет, ему не надоела их близость, просто… Хотелось чего-то большего. Сейчас они сидят на кухне Лео, пока Маккормик о чем-то говорит и активно жестикулирует, Стотч не может сконцентрироваться. Всё его тело горело от желания сесть ближе, прикоснуться как обычно к любимому лицу, а потом неожиданно сесть на колени Кенни, всё так же гладя чувствительные щёки, и прикоснуться к его сухим губам своими. Баттерс всё чаще воображал, какой Маккормик на вкус, насколько он бывает напорист во время поцелуя, осмелиться ли парень потрогать его за части тела, к которым раньше не прикасался никто. Из размышлений его вывел родной голос: — Эй, ты в порядке? — Маккормик приблизился к парню, в его глазах виднелось беспокойство. — Ты вдруг так замолчал. Что-то случилось? Баттерс растерялся, он уже собирался выдать такое привычное «Нет, все хорошо», но Стотча останавливала мысль о том, что ему не хочется отвечать так своему партнеру. Может быть он и стесняется говорить о проявлении своих чувств, но сейчас это необходимо сделать, потому что эмоции хотелось выплеснуть, хотелось показать свою любовь без стеснения. — Давай поговорим? — Лео выглядел решительно, однако его руки едва заметно подрагивали. Это не укрылось от внимания любимого. — Мне очень неловко это произносить, но я этого правда хочу, поэтому… На этом смелость Баттерса словно погасла, у него не получалось подобрать слов, наиболее подходящих для описания своего желания, что бушевало внутри этого тихого паренька. Кенни уже давно знал эту черту характера Стотча. Он знал, что его мальчика нужно аккуратно прижать к груди, чтобы тот не смотрел в глаза и успокоился, считая сердцебиение; он знал, что нужно аккуратно погладить по голове, и тогда Лео возьмёт себя в руки и выдаст всё как на духу. Так произошло и в этот раз, Баттерс очень тихо произнёс: — Я очень сильно хочу тебя поцеловать. По-настоящему. Его щёки покраснели, но Стотчу явно стало легче, он наконец-то сказал это. Кенни не смог сдержать улыбки. Вся эта ситуация казалась ему очень трогательной. Маккормик продолжал гладить парня, перебирая мягкие волосы, иногда, будто невзначай, он прикасался к чувствительной шее Лео. Кенни приблизился к его уху, прошептав: — Я тоже очень хочу тебя поцеловать, закрой глаза, если не против, чтобы я это сделал. Баттерс тут же закрыл глаза, и не дожидаясь, подался вперед для поцелуя сам. Как только их губы встретились, Стотч нетерпеливо углубил поцелуй, внутри него бушевал адреналин, который прервал Маккормик, когда медленно отстранился. — Ну куда же ты так торопишься, котенок? Позволишь мне вести? Баттерс неуверенно кивнул. Слишком долгое ожидание этого момента привело к тому, что он буквально набросился на своего парня, несмотря на то, что далеко не так он представлял их первый поцелуй, и Маккормик об этом знал. Словно прочитав мысли Лео, он начал медленно приближаться к губам Стотча. Горячее дыхание опаляло кожу, но прикосновения не последовало. Кенни словно дразнил его, создавая иллюзию того, что Баттерс вот-вот получит желаемое, но Маккормик так и не тронул его. Лео протяжно застонал: — Пожалуйста, Кенни, я не могу уже терпеть. Поцелуй меня. — он открыл глаза, и умоляюще посмотрел на Маккормика. Парень сам выглядел так, будто находится на грани: щеки покраснели, взгляд мутный и не верящий, руки сжимали край стола так сильно, что костяшки побелели. Услышав просьбу Баттерса, он наконец-то подался вперёд, и сам же восхищенно выдохнул в любимые губы. Их движения были медленными, а поцелуй получился почти невинным: они не терзали рот друг друга языками, в попытках изучить каждый сантиметр, потому что они едва касались губами. Маккормик так упивался этим действием, что даже не заметил, как Лео передвинулся ближе, почти что садясь на ноги Кенни — это вызвало тихий стон с обоих сторон. Их тела были разгорячены и просили большего, они чувствовали эту приятную тяжесть в паху. Когда от ощущений стало больно, Кенни был вынужден отодвинуться от парня: — Я думаю, нам стоит прекратить сейчас. Баттерс открыл глаза, и взглянул на него расплывчатым взглядом. Его губы блестели от влаги, и были ярко-розовыми, хотя они даже не углубляли поцелуй и не кусали друг друга. Маккормик с трудом перестал пялиться на своего мальчика. На самом деле останавливаться ему совсем не хотелось: — Мне сложно себя сдержать сейчас, а нам не нужно спешить. — немного подумав, Кенни добавил: — Я не буду делать с тобой ничего, пока не смогу убедиться в том, что ты действительно этого хочешь. Стотч знал, что так и будет. Знал, что на самом деле Маккормик хочет его целовать и трогать, но он настолько боится нанести Баттерсу травму, что не сделает первый шаг: — Я правильно понимаю, что только я должен стать инициатором того, что должно произойти дальше? — Лео старался успокоить быстро бьющееся сердце. Такой разговор начался неожиданно и пугал. — Да, прости, наверное это стоило сказать заранее. — наконец-то Кенни посмотрел на Стотча, который сейчас выглядел немного потерянным. — Я совсем недавно понял, что буду себя чувствовать так, будто принуждаю тебя, если буду предлагать что-то подобное первым. Маккормик в течении пяти минут объяснял парню, что по-другому просто не может поступить, что пусть уж лучше Баттерс преодолевает своё смущение, вызванное совершенно обычными вещами, чем он ранит Стотча тем, что выбрал неподходящее время для предложения. Леопольду даже не нужно было ничего объяснять, он сам это понял, но всё равно выслушал всё до конца и согласился. — Солнышко, мне очень понравился поцелуй с тобой. — Кенни аккуратно провел тыльной стороной руки по лицу Баттерса и спросил: — А ты как? Тебе точно всё понравилось? Ты только скажи… Стотч взял руку Маккормика и поднёс её в своей груди: — Чувствуешь? Мне очень понравилось. И действительно, пульс был явно отличен от нормального. — Прости, если надоедаю своими вопросами и уточнениями, я просто люблю тебя и не хочу, чтобы тебе было плохо. — Кенни виновато отвел взгляд в пол. — Нет, не извиняйся. Спрашивай всё что хочешь и говори обо всём, что тебя беспокоит. Я ведь тоже тебя люблю…

***

— Я хочу перейти на следующий этап отношений. — Баттерс решительно посмотрел в глаза Маккормика, ожидая ответа. — Извини, я правильно понимаю, ты говоришь про секс? — Лео утвердительно кивнул — Господи, мы же договорились называть вещи своими именами. Парни встречались уже месяц, который они провели в сладкой неге. С того самого дня Баттерс и Кенни никак не могли отлипнуть друг от друга, при любом удобном случае находили укромный уголок, чтобы поцеловаться. У ребят не было постоянного места, чтобы побыть вместе: родители Баттерса теперь явно были не рады, что их сын общается с неотёсанным, по их мнению, мальчиком, поэтому даже просто гостить стало проблематично, не говоря уже о каком-то уединении. Им приходилось прятаться в школе, а также терпеть ужасное состояние жилищных условий Маккормика, когда там никого не было, чтобы их никто не увидел. — Мой хороший, нам негде этим заниматься. — Баттерс тяжело вздохнул. — Да и кроме того, мы ведь ничего такого пока не обсуждали, но можем обсудить сейчас, если хочешь. Лео активно закивал головой. Прямо сейчас они сидели в пустом маленьком классе, куда они могли уйти раз в неделю, потому что один из преподавателей забывал, что урок в его кабинете отменяется из раза в раз. — Только вот… — парень вдруг замялся. — я не уверен, что мне есть, что сказать. Я ничего не знаю про секс. Я слышал только про то, что в первый раз может быть больно. Выражение лица Кенни резко стало серьёзным, но говорить он старался спокойно и мягко: — Один из самых ужасных мифов о сексе. На самом деле, если больно во время первого раза — это означает лишь то, что человек не подготовил партнёра должным образом. — Маккормик закончил делиться своими познаниями. — Возвращаясь к разговору о том, что тебе нечего рассказать, я бы хотел, чтобы ты представил, будто мы этим занимаемся. Как бы тебе больше понравилось, солнце? Не сказать, что Стотч не думал об этом раньше, просто он никогда не отдавал себе отчёт в том, что секс может быть не только в его воображении. — Каждый раз, когда я думаю о нашем возможном первом разе я представляю его… по-разному, — Лео немного замешкался и продолжил: — но каждый раз кое-что остаётся неизменным: ты всегда со мной очень нежен. Баттерс сидел весь красный, не в силах посмотреть на Кенни. Маккормик обнял парня, легонько похлопывая его по спине. — Хорошо, это я понял, — Маккормик отодвинулся, его лицо вновь посерьёзнело. — однако мне всё-таки нужно ещё с кое-чем разобраться. Партнер стал рассказывать Стотчу о том, что подготавливаться нужно к сексу до самого начала соития: о неприятном процессе принятия душа до секса, о том, что Стотчу лучше будет попробовать растянуть себя самому, о важности смазки и презервативов. Всё это Кенни пытался донести как можно подробнее, старался не упустить ничего важного. В конце он заговорил о том, что непременно остановится, если что-то пойдет не так. Парни стали ждать подходящего времени и ситуации, чтобы осуществить затеянное.

***

Подходящий случай подвернулся через неделю: родители Баттерса отправлялись в отпуск, а присматривать за Леопольдом поручили тёте Нелли. Сначала они хотели просто отправить сына к родственнице, но потом они решили, что за домом тоже было бы неплохо следить, поэтому на ближайшие десять дней двери их жилища открыты для неё. Тётя, в отличие от близкой семьи Стотча понимала, что следить за семнадцатилетним парнем — это полный бред, но она также понимала и то, что Линда и Стивен не успокоятся, пока не найдут няньку для Баттерса, поэтому она согласилась. На самом же деле контролировать парня она не собиралась, о чем сразу сказала племяннику. — Кен, у меня дома никого не будет завтра в 4, но я жду тебя в 5 часов. — парень буквально начал с этого телефонный звонок. — Ты же придешь? Ну, помнишь, мы говорили про удобное время для первого раза. Из трубки послышался звук шуршания, а затем шагов: — Оу. Да, я помню. — кажется, Маккормик встал с кровати. — Тогда мне нужно будет сходить за всем необходимым. Пошумев ещё немного, Кенни продолжил диалог: — Расскажи, как прошёл твой день, Солнышко. Парни проболтали целый час, прежде чем пошли спать. Оба засыпали в предвкушении завтрашнего дня. Он стоял в комнате любимого уже в 17:01. Баттерс встретил его в одном халате и выглядел смущенным. Маккормик, который уже имел в интиме опыт, вдруг растерялся. Страшно было даже начинать. Он вдруг подумал, что Лео сейчас себя чувствует гораздо хуже, еще более сконфуженно. Кенни стал думать, что успокаивающего сказать Стотчу, когда тот вдруг прижался к нему вплотную, крепко обнимая. — Пожалуйста, начни хотя бы сейчас. Я понятия не имею что мне нужно делать. — Лео так и стоял, ощупывая тело парня, и не осмеливался посмотреть в его глаза. Маккормик взвесил все за и против и понял, что сделать небольшой шаг навстречу партнеру он всё-таки должен. Да, он боится навредить ему, но ужасно несправедливо, что всю инициативу проявляет тот, кто больше стесняется. — Ляг на кровать. — Кенни легонько отодвинулся от парня, давая ему подойти к спальному месту. Он снял с себя футболку. Уже становилось слишком горячо: лежащий Баттерс, пытающийся прикрыть как можно больше частей тела своим халатом почему-то казался особенно невинным и сексуальным. Маккормик не собирался раздевать партнёра сразу, потому что их темп — это медленное движение, это то, что нравится им обоим, поэтому прелюдии намечались долгие. Стотч смотрел на него с настоящим желанием: он закусил губу, взгляд то и дело скользил по любимому человеку, при этом он ещё старался не пялиться откровенно. Кенни не спеша подошел к лежащему парню, сразу садясь к нему на бедра, чем вызвал стон у последнего. Маккормик вдруг почувствовал чужой стояк своим собственным. — Я правда рад, что тебе нравится. — парень удовлетворённо выдохнул. — Могу я прикоснуться к твоей шее? — Да, пожалуйста, мой хороший. — Лео сгорал от нетерпения. Кенни начал целовать его шею, обжигая кожу Баттерса горячим прерывистым дыханием. Ему нравилось слушать приглушенные стоны, которые издавал Баттерс, стоило лишь коснуться этой эрогенной зоны. Парень начал опускаться ниже, одной рукой отодвигая такую мешающую сейчас одежду. Маккормику открывался вид растрепанного от возбуждения партнёра с оголенной грудью и впалым животом. На несколько секунд он остановился, открыто разглядывая Лео. Сложно описать, какие чувства парень испытывал в тот момент. Стотч выглядел просто идеально, словно он сделан из сахара, а цвет кожи настолько белый, что кажется, будто он светится изнутри. Она на первый взгляд настолько чувствительная, что если прикоснуться к ней хоть немного грубее, то на ней сразу появится синяк. — Ты у меня самый красивый. — Кенни медленно поцеловал его в сосок, сразу же трогая пальцами второй. Губы ласкали парня дразняще, движения сводили с ума своей нежностью. Стоны Баттерса стали громче, он стал цепляться руками за простыню и метаться по постели от удовольствия. Маккормик нехотя отстранился. — Солнышко, ты же растянул себя? — голос Кенни был хриплым. Баттерс активно закивал головой, желая восстановить этот поток прикосновений, но их не последовало. Вместо этого партнёр потянулся к карману, доставая оттуда презервативы и смазку. Маккормик развязал халат Лео, открывая себе вид на вставший полностью член, с кончика которого уже начал стекать предэякулят. Парню уже не терпелось провести по нему рукой, но он понимал, что Стотч итак находится на грани, а это только больше его раздразнит. Лучше перейти к самому главному. — Разведешь для меня ноги, мой хороший? — Кенни оставил невесомый поцелуй у него на коленке. — Обещаю, я не сделаю ничего из того, что тебе не понравится. Баттерс перестал сдерживать разъезжающие от возбуждения ноги. Теперь Маккормик мог видеть влажное от подготовки колечко мышц. Кенни открыл презерватив, а затем надел его на палец, после чего сразу же открыл смазку, выдавливая большое количество на контрацептив. — Зачем? Я правда подготовился. — дыхание Лео было сбивчивым. — Я знаю, но мои пальцы больше твоих. — парень аккуратно водил пальцем возле входа. — Не хочу, чтобы кто-то из нас поранился, поэтому лучше уделить особое внимание смазыванию. Маккормик начал медленно вставлять палец, и сразу ахнул: — Любимый, внутри тебя так горячо. — к первому пальцу сразу присоединился второй. — Так сложно терпеть, когда ты такой открытый. Ответом стал протяжный стон. Видимо, попал прямо по простате. Кенни вытащил пальцы, чтобы добавить еще больше смазки и вставить третий. Задний проход Баттерса издавал неприличные хлюпающие звуки, когда сам Стотч вдруг остановил руку парня. — Я уже достаточно растянут. Посмотри, я же весь мокрый. — он стыдливо отвернул голову, ещё больше раздвигая ноги, демонстрируя себя. — Я знаю, ты тоже сдерживаешься изо всех сил. Не нужно. Маккормик осмотрел партнёра. Убедившись в том, что он действительно готов, Кенни достал ещё один презерватив. Парень осторожно открыл упаковку, а затем надел контрацептив на свой член. Кенни обильно полил его смазкой, растирая жидкость по всей длине — Ты точно хочешь этого, солнышко? Стотч уже метался на кровати, от желания получить разрядку, которую оттягивал его партнёр. — Да, я хочу! — Баттерс сел на кровати, чтобы оставить быстрый поцелуй на губах Маккормика. — Верь мне. И Кенни верил. Он аккуратно устроился возле разведенных бёдер любимого, а затем приблизился к анусу Баттерса крайней плотью. Момент, когда он входил, длился будто целую вечность. Боли не было, не было даже неприятных ощущений. Парни задрожали, их дыхание стало тяжелым, они не могли отвести взгляд друг от друга, жадно глотая воздух. Когда Маккормик вставил до самого конца, Стотч тихо выругался. Кенни сразу же остановился. — Мой хороший, ты в порядке? — он провел рукой по щеке Лео. — Тебе больно? Баттерс перехватил его ладонь, сплетая их руки в замок. — Нет, мне наоборот, очень хорошо. Ты можешь двигаться. Маккормик вздохнул с облегчением, и принялся медленно толкаться в податливое тело. Парень под ним не мог сдержать стонов. Это слишком приятно, слишком нежно. Кенни касался губами чувствительных плеч, шеи, лица, рук. Маккормик словно был повсюду, он обволакивал Лео собой. — Мой мальчик, ты отлично справляешься. — он погладил волосы Лео в поощрающем жесте. Стотч закрыл рот рукой, подавляя рвущиеся наружу стоны. В уголках его глаз застыли слёзы возбуждения, парень чувствовал приближение оргазма. — Кончи для меня, любимый. — Маккормик поцеловал партнёра в щёку, и провёл рукой по его члену. Лео накрыла волна удовольствия. Кенни вышел из разгоряченного тела, провёл ладонью по своему пенису несколько раз, кончив следом. Несколько минут парни восстанавливали дыхание, смотря друг другу в глаза, а затем обнялись. — Баттерс, я никогда ещё такого не испытывал. — он переплёл их пальцы. — Я так сильно тебя люблю. Стотч сжал руку парня сильнее, и проваливаясь в сон прошептал: « Я тоже тебя очень сильно люблю».