ночные твутеру драбблы.

конец четверти. все, все кроме тогами метаются по кабинетам исправляя оценки! бьякуе же это было не нужно, у него все просто отлично. правда… его волновал ханамура, которому кажется не удавалось вытянуть злощавую четверку по химии, а до конца четверти всего четыре дня… он вернулся в кабинет, присаживаясь за парту и, видимо, утирая слезы. не дают исправить? нет! терутеру просто ничего не знает по этой химии, а мама ой как будет расстроена, он ведь обещал без троек закончить. но… это ведь так тогами думал, а правда ли это? — ты чего..? тогами подкрался к терутеру сзади, чтобы не привлечь лишнего внимания. — н.ничего… парень смутился, растирая слезы по лицу, но бьякуя куда более примечателен, потому сел рядышком, осматриваясь вокруг. никто за ними не смотрит. — тебе что-то не исправить? ханамура кивнул, открывая дневник и указывая на свой средний балл по химии: три с половиной, только вот, он его сам написал? это даже не рука учителя писала, однако, бьякуя поверил, думая, что ханамура просто высчитывал этот балл сам. Тогда, его точно спросят, и он не сможет ответить на пять или хотя бы четыре? — ну… хочешь помогу? там очень простые темы, следующий урок химии послезавтра, ты успеешь еще подучить и порешать задания. по неясным причинам, тогами сам был красным. в общем-то, ханамура ему сильно нравился, а о такой возможности сблизиться с ним, парень даже и не мечтал! только бы терутеру согласился… — с.спасибо! а… когда ты мне поможешь? меньший подуспокоился, взглянув на блондина. он был удивлен, смотря на смущенного тогами. — можно остаться в школе после уроков, или пойти ко мне… или к тебе, как тебе удобнее? — в школе… после уроков..? а ты оказывается такой романтичный! серьезно?! терутеру только что ревел! на лице тогами появилась ломаная улыбка, больше похожая, на ужасно смущенные поджатые губы мальчика средней школы, что опозорился на первом свидании. — н.не смешно… я вообще-то помочь хочу… терутеру улыбнулся, предлагая тогами, сесть на оставшиеся уроки к нему, так он и поступил. первые двадцать минут урока, тогами. безперерывно краснел, несмотря на ханамуру. он с ним правда сейчас сидел? а терутеру даже у него что-то спрашивал? в один момент, ханамура погладил пальцем ладонь блондина, а после спросил: — бьякуя, а тут… почему в минус четырнадцатой степени? а бьякуя застыл! — п.потому что… там… он задержал свой взгляд на своей руке, которую недавно погладил терутеру. какое же счастье! — т.там… два раза повторяется эта величина, поэтому… — а, ясно. они продолжили писать. это повторялось несколько раз, пока ханамура не понял, что с каждым прикосновением, ответ бьякуи становился все более тупым. — тебе нравится, когда я тебя трогаю или нет? тогами опять посмотрел на того. кажется, он уже был где-то, но точно не на уроке, потому выдал сразу же себя: — да… правда, щекотно немного и… неловко, но… погоди, что?! кажется от всего этого он совсем забылся, потому отвечал уже то, что ханамура хотел услышать. терутеру хихикнул, берясь за ладонь тогами, начиная ее гладить уже не отпуская. — ну, вот тогда, наслаждайся.! бьякуя просто пропал… боже мой… боже мой! он попытался отнекиваться, но терутеру был сильнее в этой словесной перепалке. — н.не надо… я… я должен дописать тут, а… черт, я уже дописал… бьякуя не осмеливался отдернуть руку. просто сидел, тяжело вздыхая и краснея всякий раз, когда прикосновение становилось нежнее. — а я про химию все придумал, у меня вообще пять вышло… я просто видел, что ты… ну… ты всегда больше всех волновался, когда у меня что-то случалось, и только ты краснеешь с моих шуток, я тебе… нравлюсь, наверное..? у тогами сердце в пятки ушло, и он наконец дернул рукой, хватаясь за ручку, начиная писать в тетрадь все подряд, что говорит учитель, чтобы успокоиться. почему терутеру его раскусил? как же так? какой позор и стыд! — ам… бьякуя, не переживай ты так. ты такой милый и… заботливый, давай будем встречаться, хочешь, да? бьякуя машинально написал в тетради: да, показывая ханамуре. — круто! а тогда… с биологией теперь поможешь? кажется с химией я уже ооочень хорошо разобрался! зная натуру терутеру, парень перебрал всевозможные варианты того, что это могло значить, потому, чтобы перестраховаться, тихо ответил: — я сам ее вечно списывал…