Почему?

«Почему?»

      Этот вопрос задают часто. По разным причинам, с разными историями. Иногда это обыкновенное детское любопытство, когда ребенок познает мир, спрашивая этот вопрос у родителей или людей рядом.       Иногда такой же вопрос задают и взрослые люди, но у самих себя.

Почему я сделал это?

Почему так происходит?

Почему так вышло в итоге?

      Но чаще всего вопрос «Почему?» только горько перекатывается на языке, и так же часто — у тебя нет на него ответа. Так легко и просто, ведь ответа, возможно, и не существует вовсе. Люди никогда не могли объяснить абсолютно все в своей жизни. Мир ведь даже не изучен до конца.       У Чимина этот вопрос никогда не возникал. Ни в ярком детстве, ни в озорном отрочестве. Если он и задавался, то практически сразу отвечал на них, будто бы знал заранее.       Пусть у него и не всегда было все, что он имеет сейчас, но он никогда не жаловался. Просто вставал на ноги, и шел, не задавая вопросов. Так нужно, так велела судьба. Такая уж дорожка, но ее нужно пройти, даже если она и врезается черными, маленькими камушками и темным стеклом прямо в пятки, оставляя за собой кровавый след детских мечт.       Но ведь за такой дорогой всегда идет другая, и у Чимина было так же. Он верил и не верил в богов одновременно, он верил и не верил во Вселенную так же, как и в остальные вещи. И у него никогда не возникало вопросов, потому что они были не нужны. Потому что все было естественным.       Когда Чимин встретил ее, он даже не заметил. Он шел по своей дорожке, к мечте. И не торопился искать человека, с которым бы ее разделил.       Но она была другой. Такой, какая и все. Но и другой одновременно. Он был заворожен ею. Мыслями, действиями.       Ведь это судьба, и даже вопросов не возникало, что это может быть чем-то другим. Ведь судьба, или же бог, послал ее как знак к подступающей белой полосе, по которой он вновь пойдет в комфорте. Возможно она была ведьмой, ворожеей, магом, чародейкой…

Ей подходили абсолютно все синонимы мира, и даже вопроса не возникало —

«Почему?»

      Они долго дружили, Чимин просто не видел поводов торопиться. Они молоды, и успеют много чего за свою жизнь. Все что она захочет. Уже тогда, он был уверен, что сделает абсолютно все что ей придет в голову. Это ошарашивало, но потом он снова понял — так должно быть.       Момент первого поцелуя был настолько неожиданным, что Чимин вновь с теплотой и закрытыми от тихого удовольствия глазами, подумал.

«Судьба.»

      С ней было настолько тепло, что он чувствовал себя лежащим котом на солнышке. Нежные руки, которые они переплетали каждую встречу, словно соединяясь в одно целое. Их родинки на пальцах, практически одинаковые, словно созвездия. И тогда Чимин снова думал.

«Судьба.»

      И надеялся что она думала так же. Даже если нет — наплевать. Главное, что он так думает, остальное он примет вместе с уже проторенной дорожкой.       Чимин всегда любил перебирать ее волосы, даже не задаваясь вопросом «Почему?». Потому что знал ответ. Он ведь был очевиден. Потому что это любовь. Ведь так называют то самое чувство, которое он прежде не испытывал.       Еще любовь описывают как бабочки в животе. Если это и вправду так, то у Чимина в животе было цветочное поле с тысячами бабочек самых разных узоров и оттенков. А сердце билось так громко-громко, что он просто не мог успокоить его. Да и не хотел. Это ведь чувства. А чувства к своей судьбе это абсолютно нормально.       Он был зависим? Возможно. Отдал бы любую сумму, абсолютно любой валюты, что бы хоть одним глазком видеть ее. Но этого не требовалось, ведь она и так была рядом. Судьба, как-никак.       Она была красивой. Не по стандартам, просто в его глазах она была великолепием. Греческой богиней, и нищенкой одновременно. Княгиней, и крестьянкой. Изящным цветком, и увядшей травой. Она была Всем.       Творчество вдохновляло судьбу, и поэтому Чимин стал именно творцом. Ведь это дарит радость его возлюбленной, так почему он не может сделать ее еще счастливее? И Чимин не заметил, когда она начала наполнять всю его жизнь. Картины ее облика, песни только про нее, стихи только про его любовь. И Чимин так же не заметил, как огонек в глазах его судьбы начал тухнуть. Или гореть для другого, но точно не для него самого.       Только понял он это слишком поздно. Когда ее уже не было рядом. Только физически, не духовно. Как раньше. Судьба сошла с его полосы.

И тогда он впервые… Задал вопрос.

— Почему?       Она сидела на кресле в их (его?..) квартире, которое сама же и выбирала. Сидя в изображениях искусства со своим лицом. Такая холодная, черствая, но такая родная. — Так было нужно.       Тогда он пал ниц. Судьба поставила его на колени. Холодный паркет ударил по коленям, но боль это однобокое чувство, которое быстро пропадает. Только если боль не моральная. — Почему? Ты ведь… моя судьба. — Это не так, Чимин. Мы не созданы друг для друга.       Его даже не волновало, как жалко он выглядит сейчас. Если она уйдет, у него не останется ничего. Вселенная же дала мне ее, так почему же забирает? Медленно подползает к ее ногам в темных колготках, и обхватывает их своими руками. Его судьба совсем не возражает, только тихо начинает гладить его по голове, словно щенка. — Ты не должна уходить. Мы все решим, все будет хорошо. — Ничего не будет хорошо, Чимин. Люди сходятся и расстаются, это нормально.       От его судьбы пахнет ее любимыми духами с лилиями и карамелью. Это цветы, с которыми он ассоциирует ее и собственную жизнь. Как она не понимает? Она и есть его жизнь. Чимин хочет, что бы этот запах наполнял его легкие до конца дней, и даже был бы рад задохнуться от него. — Ты должен продолжить жить без меня. — Я не смогу. Ты заставляешь меня дышать.       Ее рука, которая из-за тусклого, холодного освещения кажется бледнее обычного, замирает над моей головой, словно обдумывая мои слова. — Ты обезумел, Чимин. Ты сможешь жить дальше. Судьбы не существует.

«Судьбы не существует».

      Одно предложение, а бьет под дых, выталкивая из Чимина весь воздух. Губы начинают трястись, будто бы сейчас он заплачет как ребенок. Или разнесет что-нибудь от гнева. Калейдоскоп эмоций наполнил парня, заставляя его сжать кулаки до появления белого цвета на костяшках.

Если судьбы не существует, то почему я посвятил себе всю свою жизнь?

Почему я так любил тебя?

Почему ты так любила меня?

Любила ли?

Тебе нравилось мое искусство, или ты держала все в себе?

      Вопросы, вопросы и множество вопросов посыпались из его головы, словно отрываясь за остальной возраст.       И теперь он не знал ответов. Как и остальные люди. К черту судьбу, к черту всех богов. Разве есть в них смысл, если ее больше нет?       Она ушла. Элегантно, схватив свое пальто, и оставив ключ от двери на комоде. Оставив свой запах, и все еще кровоточащую рану на сердце Чимина. Кровь залила все цветы, а бабочки бились в агонии, вызывая в парне отвращение к самому себе.       Слезы так и не полились у него из глаз. Теперь он не чувствовал абсолютно ничего. Словно что-то вырезали из груди. Чимин бы хотел завыть, и заскулить как раненный волк, но сейчас был всего лишь избитым щенком. Схватившись за кресло, где только что сидела она, Чимин попытался встать на дрожащих ногах.       Взгляд опустился на ее портреты. Он часто видел в фильмах, как в порыве ярости, люди рвут все что связано с их прежней любовью.

Но Чимин не смог даже и пальцем к ним прикоснуться.

      Ведь люди не меняют судьбу. Только теперь у Чимина настала самая длинная черная полоса, состоящая из ненависти к самому себе.