Мой друг

      Мой друг, стоит сказать, невероятно сильно любил искусство.       Бывало стукнет уже за одиннадцать вечера, и он только-только появится на пороге квартиры. Небрежно бросит свой портфель на пол (он упадет с громким звуком, меня всегда это поражало - насколько же он тогда тяжелый!), снимет обувь и сразу же пойдет в гостиную, чтобы прямо в куртке обессиленно грохнуться на диван.       - И тебе добрый вечер, малыш. Ужинать будешь? - кричу с кухни, не оборачиваясь. Честно говоря, я привык к такому; он часто возвращается домой поздно, раньше десяти я его уже и не ждал. Мне всегда хотелось думать, что он где-нибудь гуляет, но реальность была куда скучнее. Кружки, допы, занятия в лаборатории. Типичный день ребенка с синдромом отличника.       - Не хочу.. - и к такому ответу я тоже был готов. Накрываю гречку крышкой и убавляю энергию на плите до семерки, после чего уверенным шагом направляюсь к нему.       Он все также лежит в куртке на диване, разве что не на животе, а клубочком, накрывшись своими пушистыми хвостами. Осторожно касаюсь его щеки ладошкой. Горячий. Снова перетрудился наверное.       - Хорошо, есть ты не хочешь, а что хочешь тогда? - смотрю на него сверху вниз в ожидании ответа. Он вздыхает и поднимает на меня усталый, полный боли взгляд.       - Не знаю. В театр хочу.       - Вот давай сначала поешь, а потом в театр. Сегодня гречка с грибами, все как ты любишь.       - Я не люблю гречку.       - Ты попробуй сначала!       И он реально поднимается и идет есть, по пути повесив куртку в коридоре. Не то, чтобы я готовил настолько плохо (более того, он сам не раз хвалил меня за готовку!), просто он слишком плохо заботится о себе. Даже поесть приходится напоминать. Готовить сам он не умел, впрочем в нашем случае это и не нужно - я с данной ролью вполне справляюсь, причем исключительно по своему желанию.       - Должен признать, твоя гречка получилась.. вкусной. - тихо бурчит он, но я прекрасно это слышу, отчего на моем лице невольно расползается довольная улыбка. Ему сложно угодить. Тем не менее я с этим успешно справляюсь. Ещё ни разу не было такого, чтобы он сказал что-то негативное в сторону моей готовки, и да, я мог этим гордиться.       Наблюдая за ним, я умиротворенно вздыхаю и наконец снимаю фартук. Откинув его куда-то на подоконник, сажусь рядом и достаю телефон. Обещал же, в театр. Вообще у меня на завтра были планы, но видимо им придется подождать. С улыбкой беру три билета на его любимые "Записки об искусстве". Прямо в первый ряд. Все как он любит.       Он, конечно же, пока об этом не знает.       Спал этой ночью мой друг на удивление спокойно. Больше, конечно, удивлял сам факт того, что он спал - обычно его чуть ли не пинками приходилось гнать. Да и в этот раз я не слышал никаких всхлипов-вздохов; честно говоря меня брала непонятная гордость, кажется ему становится лучше. Утром он снова еле встал, но я даже это считал прогрессом.       - Сколько пар сегодня? - спрашиваю у него, стоя перед шкафом и выбирая себе футболку. Он в это время ещё валяется в кровати с, очевидно, больной головой. Муки выбора остановили меня на привычной белой. Всяко лучше, чем пытаться импровизировать.       - Четыре. - сквозь сон отвечает он и, кажется, намеревается уснуть обратно, но резко подскакивает и ударяется головой об верхнюю полку. Вообще, смотря на эту двухэтажную кровать, я часто думал о том, что однажды кто-нибудь из нас обязательно впишется из-за этого бошкой. Или я в потолок, или он в мою. Что ж, видимо в этом он меня обогнал.       Он идет на кухню, пошатываясь и слегка кося куда-то влево, то и дело намереваясь поцеловаться со стеной. Приглаживая слегка растрёпанные иголки на голове, я слышу, как он включает чайник и достает кофе. Что ж, время пока позволяет.       Завтракаем мы в полном молчании. Он пытается проснуться, я же внимательно к нему приглядываюсь. Взъерошенный, сидит и с замученным видом размешивает растворимый кофе в кружке. В этот момент он как-то похож на воробушка: такой же маленький и пушистый. Хотя, являясь, как не странно, лисом, по определению он скорее сова. Особенно жаль его становится обычно по утрам, когда надо вставать к первой паре в семь. Раньше часа ночи он никогда и не ложился, а иногда его и в пять прогнать сложно. И это реально заставляет беспокоиться, как бы он где-нибудь не свалился теперь!       Кто же в таком случае я? Хмм, наверное я просто очень выносливый и терпеливый еж, которому не нужно много времени на восстановление. Такое уж у меня свойство, и если бы им можно было делиться, я отдал бы его все без остатка моему другу. Ему нужнее.       Пока я думал, он быстро допил свой кофе, поблагодарил за составленную компанию и, захватив сумку с тетрадями, поспешно покинул квартиру. Непонимающе смотрю ему вслед, впрочем это меня уже тоже не особо удивляло. Продолжая жевать яичницу, резко вспоминаю кое о чем и бегу в комнату. Как и предполагалось, коробка таблеток нетронутая лежит на столе. Ох уж этот ребенок.       В академии мы особо не пересекаемся. Впрочем, это очевидно: разные направления, разные курсы. Время от времени вижу его мирно беседующим с кем-нибудь из студентов в коридоре. Вот, например сейчас он стоит на стуле и активно жестикулирует, объясняя комитету безопасности свою задумку с рациями. Шедоу стоит рядом и внимательно его слушает, изредка кивая или шикая на кого-то из своего отряда. Наконец, когда он заканчивает и спускается со стула (его резко перестает быть видно, настолько он ниже всех этих громил), Шедоу хлопает его по плечу и что-то говорит. Я не могу разобрать что именно, да и смысла не вижу. Этот малый сам кому угодно наваляет, если будет нужно.       В следующий раз вижу его только во время обеденного перерыва. В этот раз он мило беседует с малышкой Крим с первого педагогического. Я всегда удивлялся, насколько сильно менялся мой друг, стоило ему выйти за пределы квартиры - он сразу становится каким-то дружелюбным, улыбчивым, словно это не он вчера плакался мне в плечо о том, как сильно он ненавидит жизнь. Незаметно подхожу к нему со спины и шепчу в самое ухо:       - Ты забыл выпить таблетки утром.       Он вздрагивает от неожиданности, но не перестает улыбаться слегка удивленной крольчихе. Она смотрит на него с явным непониманием, пока я незаметно перекладываю в его карман пластинку и, потрепав его по макушке, удаляюсь. Почти спиной чувствую, как его улыбка из дружелюбной перерастает в слегка нервную, впрочем он отлично держится.       - Ты похож на влюбленного голубя, Соник. - хмыкает Наклз, стоит мне сесть рядом с ним за наш привычный столик. Пожимаю плечами и беру с подноса кофе (какой же он тут вкусный, не представляете!).       - Скорее на заботливую мамочку. - Наклза несильно ударяют по макушке, после чего с другой стороны от меня садится Эми, студентка второго курса психологического. - Рада, что ты нашел, о ком заботиться. Тебе этого не хватало.       - Не спорю. Всегда мечтал о младшем брате. Знала бы ты, как приятно слышать от него похвалу в сторону моей готовки. - Эми хихикает в кулак, а мне и добавить больше нечего. Внезапно вспомнив подробности вчерашнего вечера, достаю телефон и скидываю подруге на почту билет. - Я обещал ему сегодня театр. Надеюсь ты не занята.       Она обнимает меня в ответ.       - Какая прелесть, ты приглашаешь меня на свидание?       - Считай так, если хочешь.       Наклз не выдерживает и, пробурчав что-то вроде "как же вы достали!", встает из-за стола и уходит. Смеемся с Эми уже в унисон. И всё-таки она классная. Обещаю, когда я буду готов к отношениям, я постараюсь связать свою жизнь именно с ней. Не думаю, что она будет против.       С ней же мы ждем моего друга после пар. Он выходит из академии ужасно уставшим и отрешенным, уверен, если бы я не выставил перед ним руку, он бы нас и не заметил. Он смотрит сначала на меня, потом на Эми, потом снова на меня.       - Я тебя придушу. - тихо шепчет он, исподлобья глядя на меня. Усмехаюсь и одной рукой хватаюсь за его ладошку, а другой за Эми, после чего тяну обоих в сторону огромных металлических ворот.       - Оставь угрозы на потом, малыш. Время выполнять обещания!       Эми лишь снисходительно вздыхает и идет следом, широко улыбаясь.       Мой друг, стоит сказать, невероятно сильно любил искусство. Это было видно по всей его жизни, начиная от творческого беспорядка на столе и заканчивая его невероятным музыкальным вкусом. Он был гением, и гением не какой-то одной области. Он знал все и сразу, и я порой на самом деле не мог понять, как столько информации умещается в такой маленькой головке? Словно передо мной не обычный лисенок, а мощнейшая эвм, подключенная к серверу с бесконечным количеством знаний со всей вселенной.       И несмотря на всю свою гениальность, в душе он все ещё был простым ребенком, желающим поддержки.       Я видел, как он завороженно смотрел на сцену, где прямо перед нами проносились актеры. Я видел восторг в его глазах, как в первый раз. Я видел его слезы, и не мог понять, радость это, или печаль?

"Нет! Не бери ты в руки эту кисть, Не проводи ты ею по холсту! Брось это дело и, пожалуйста, смирись, Что ложную ты создал красоту!"

      Он тяжело вздыхает и наконец вытирает свои слезы, когда Художник протыкает холст клинком и разрывает свою картину на куски. Я уже не слежу за происходящим на сцене, видел этот спектакль не раз.

"Ты одинок и одержим искусством"

      Эми приветливо улыбается и треплет моего друга по макушке, когда мы наконец выходим из театра. Он смотрит на нее снизу вверх глазами, полными слез, и бросается в объятия. Уж не знаю, кого из них я ревную больше, но ревную точно!!       У меня стойкое ощущение, что когда мы с Эми поженимся, она заставит меня его усыновить.       Теперь мы оба возвращаемся домой поздно вечером. Устало заходим в квартиру, бросаем сумки, снимаем обувь и, не снимая курток, проходим в комнату. Он по инерции падает на свою кровать, я падаю на кресло-мешок. И мы оба смеемся.       - Прости, что нагрубил сегодня. - он наконец успокаивается и поворачивается лицом ко мне. Умиротворенно улыбаюсь и запрокидываю голову.       - Ничего страшного, я не в обиде.       Мой друг, стоит сказать, любил искусство. Оно всегда было чем-то особенным в его жизни. А для меня всегда был особенным он. Он не был мне просто другом или знакомым.       Он был для меня семьей.       - Сладких снов, братишка.       - И тебе доброй ночи, Соник.