Переступая границы

      Вздрогнув от резкого грохота часов, я заставил себя проснуться. Двенадцать ночи — в такое время я обычно отдыхаю после тяжёлой службы. Работа жандарма отнимает не только силы, но и время. Кроме меня и моего отца больше никто не знает о том, кем я являюсь на самом деле. Да, все эти люди из Высшего общества и подумать не могут, что их будет защищать сын обычного рабочего. Практически отнимая работу остальной Полиции, я оперативно разбираюсь с беспорядками в столице.       В конце-концов, последним это осточертело и меня перевели на ночную службу. Кто я такой, чтобы оспаривать решения департамента Сены? Сегодня моя первая ночь. Отслужив последний день, я даже не подумал о том, что мне придётся приступать к обязанностям этой же ночью.       — Скажи, вот кто тебя тянул за язык, мастер? — спросил Плагг, поедая кусок камамбера. — Сейчас бы лежали себе спокойно в кровати и никто бы нас не трогал.       — В этом нет ничего сложного, — уверил я. — Это только первый раз будет тяжело, но когда мы вернёмся утром, тогда и сможем расслабиться.       — С тебя новый кусок камамбера! — фыркнул Квами и закинул сыр себе в рот.       — Договорились, — усмехнулся я и вытянул руку вперёд, произнося слова трансформации.       Пролетев над крышами, я приземлился в районе, где проживает вся знать Парижа. Ночь сегодня безоблачная и свет луны освещает всю улицу, хоть в этом и нет необходимости благодаря моему ночному зрению. Я следовал прямо по улице, находясь в тени домов, когда услышал звук бьющегося стекла. Через два строения от меня кто-то эффектно вылетел с третьего этажа. Используя свои силы, я тут же оказался возле нужного дома, подхватывая девушку.       — Большое спасибо, — в ней я сразу узнал Маринетт Дюпен-Чен. Эта маленькая воровка живёт в этом же районе — её отец является директором машинного завода. Похоже, малышке совсем скучно, раз обычным светским занятиям она предпочитает лазание по ночам в чужие дома. Несмотря на то, что у неё на лице была красная маска в чёрную крапинку, её большие васильковые глаза невозможно не заметить. Да, эти хитрые глаза я узнаю где угодно, пусть она хоть миллионы масок сменит, всё равно не скроется.       Вырвавшись из моих рук, она дала дёру, когда на улицу выбежала жительница этого дома. Это была мадам Росси — жена богатого предпринимателя. Вся растрёпанная, очевидно, после сна, её не волновало, что она выбежала на холод в одной сорочке.       — Она забрала мою шкатулку с драгоценностями! — вопила женщина. — Воровка! Месье Нуар, Бога ради, остановите её!       — Нет проблем, — подтянувшись на шесте, я в один заход нагнал Маринетт, когда она заворачивала в закуток между домами. Очевидно, так она всегда и скрывалась от полиции — пряталась в тени и перелезала через ограждение.       Приземлившись аккурат возле неё, я осторожно обхватил её шею и подтолкнул к стене. На лице не было ни капли страха. Похоже, она уже смирилась с тем, что ей не убежать от меня.       — Маринетт Дюпен-Чен.       — Месье Нуар, — кивнула девушка. — Всё такой же шустрый.       — Когда это кончится? — недовольно спросил я, наклоняясь к ней. — У меня уже нет отговорок для Вас.       — А кто Вас просил их придумывать? — усмехнулась Маринетт и вскинула подбородок. Посмотрев мне в глаза, она встала на носочки и примкнула к моим губам. Я встретил её порыв со всей страстью — последний раз мы с ней виделись почти месяц назад. Тогда я только волею случая оказался на ночном патруле и снова спас её от закона. Как это иронично — жандарм Парижа, тот, кто осуществляет правосудие, сейчас стоит в тени между домов и целуется с нарушительницей закона. Маринетт же и так богата — к чему весь этот цирк? Я — сын простого рабочего, тот, от кого больше всего ждут подвоха, но вынужден ловить тех, кто пытается также, как и мы с отцом, выжить. Но Она не выживает, тогда куда уходят все эти богатства?       — Вам скучно? — спросил я в перерывах между поцелуями.       — Не представляете, как, — прошептала Маринетт, обнимая меня.       — Это может подождать, — положив руки ей на плечи, я отстранил её от себя, не желая более поддаваться искушению. Ночное зрение сейчас кажется невозможным издевательством. Я вижу её яркие от поцелуев губы, блестящие глаза, руки так и тянутся ко мне.       — Как бы я хотела знать, кто Вы на самом деле, — призналась девушка. — Вы такой красивый.       — Тогда Вы разочаруетесь, мадемуазель, — предупредил я.       — Ни в коем случае, — с жаром произнесла Маринетт. — Вы сможете прийти ко мне послезавтра? Родители уезжают на дачу в Версаль, а я притворюсь, что приболела. Матушка всегда беспокоится о моём здоровье, но никогда не сможет отказаться от удовольствий в мою пользу.       Тихое рычание сорвалось с моих губ, и я наклонился к её шее, оставляя маленький укус на нежной коже. Подняв взгляд, я столкнулся с удивлёнными глазами и произнёс: — Предупреждение от жандарма Парижа, мадемуазель Дюпен-Чен.       Я отошёл от неё в тень и взмыл вверх, теряясь среди крыш. Пусть я ничего ей не ответил, она наверняка будет уверена, что увидит меня на своём балконе послезавтра.       И так оно и будет.       Потому что я, так или иначе, хочу узнать, что движет этой девушкой. Почему она не такая кроткая, не такая аристократичная, какими хотят казаться все остальные девушки из Высшего света.       Вернувшись к мадам Росси, я был вынужден с сожалением сообщить, что воровка уничтожила все её драгоценности. Отчаяние женщины невозможно было передать словами, но я не мог отправить Маринетт на гильотину, ровно также как и продолжать закрывать глаза на её преступления.       На следующий вечер, перед патрулём, меня вызвали в департамент Сены. Руководству доложили о неизвестной воровке и предупредили, что днём Полиция будет проходить по улицам, где живут рабочие, проверяя у каждой семьи наличие украденных вещей. Слушая всё это, я оставался спокоен. Они будут искать совсем не там, где нужно и точно ничего не найдут. За это долгое время, ведь рабочих у нас много, я должен убедить Маринетт оставить её глупые и рискованные приключения.       — Ты уверен, что тебе подходит такой образ жизни, Адриан? — спросил отец, следя за моими сборами.       — Не переживай, отец, — ответил я. — Сила Плагга помогает мне оставаться в форме, а днём я вполне себе неплохо отдыхаю. Но ты же знаешь, что всегда можешь попросить меня о помощи.       — О, да, — кивнул мужчина. — Просто думаю, сколько ты ещё будешь так помогать департаменту. У тебя ведь есть твоя настоящая жизнь, сын, и ты должен уделять внимание ей.       — Я понял тебя, — махнув на прощание, я забрался на крышу, осматриваясь вокруг.       Эта ночь прошла спокойно, лишь парочка неспокойных мужиков тревожили тишину улицы. Пришлось с ними недолго побеседовать и отправить по домам. Никто не падал из окон и не крал чужие украшения.       Поднявшись на колокольню ближайшей церкви, я предался размышлениям. В словах отца, несомненно, был смысл. И ночная служба мне даже на руку. Быть может, днём, я смогу находить свободное время, чтобы выйти на свет и наконец познакомиться с кем-нибудь. Кот Нуар тайно встречается с мадемуазель Дюпен-Чен, но Адриана Агреста она не знает и именно Адриан Агрест должен решить, как же жить дальше. Очень скоро у нашего окружения начнутся вопросы, почему я пропадал днями, возвращался только к ночи, а теперь пропадаю по ночам и сплю днём. Я мог бы попросить департамент перевести меня на службу в военную жандармерию вместо их, но мне нельзя оставлять отца. После смерти матушки он совсем замкнулся в себе, редко выходит к соседям, работает исключительно в четырех стенах. Неужели я в какой-то степени копирую его?! Служба заставляет меня работать от темна до светла, но тех денег, что я получаю, хватает, чтобы поддержать наши с отцом жалкие жизни. Чего стоит семья, состоящая из вдовца и взрослого неженатого сына? Все кругом говорят, что мне бы было удачей родиться в какой-нибудь богатой семье с моей красотой, а так я теряю все шансы. Лично мне некуда торопиться — сейчас на мне маска Кота Нуара и никто не увидит под ней бедного парня. И у меня есть маленькая спутница — Маринетт. Девушке девятнадцать лет, а её родители так и не приучили к пышным платьям, вычурным причёскам и прочей ерунде. Как-то раз её отец на одном мероприятии сказал, что Маринетт — нетипичная для своего времени особа и ему доставляет неудобство то, как она выделяется из их гармоничного слоя.       У меня тоже есть некоторые подозрения её поведения, но хотелось бы услышать саму мадемуазель Дюпен-Чен. Рано или поздно она угодит в ловушку и мне придётся вызволять её, поставив под угрозу свою службу департаменту. Иначе не могу.       Утро прошло во сне, и к трём часам я был выспавшийся и готовый к помощи отцу. Он пытался отстранить меня от дел, но мне в любом случае нечем было заняться, поэтому лучше нагрузить себя работой в мастерской.       Деньги, которые я получал от службы в жандармерии, хватало на то, чтобы поддерживать ремесло семьи и покупать Плаггу его любимый сыр.       Хотя у него все сыры любимые, если так посмотреть…       Ночью я быстро пролетел над прилежащими районами и вернулся к улице Элиты, как её называют в наших кругах. Проскользнув мимо домов, я поднялся на балкон мадемуазель Дюпен-Чен и принялся ждать, если, конечно, она сама не забыла о своём предложении.       Через несколько минут дверцы открылись, и я шустро прошёл внутрь. Внутреннее убранство комнаты говорило о состоятельности хозяина особняка: здесь было всё, что нужно девушке из Высшего общества.       — Месье Нуар.       — Мадемуазель Дюпен-Чен.       Маринетт закрыла окно и неспешно подошла ко мне. Оставив на губах друг друга приветственный поцелуй, куда более смелый, чем того требует этикет, я сложил руки за спиной в замок, как знак того, что я хочу сначала поговорить.       — Уже догадываюсь, что Вы мне скажете, — усмехнулась мадемуазель. — Однако я ведь не за этим имела смелость позвать Вас к себе, жандарм.       — И всё же, я использую данный мне шанс, но сперва, хочу узнать, что движет Вашими поступками.       — К чему эти наводящие тоску вопросы? — фыркнула Маринетт и положила ладони мне на плечи. Оглаживая их, она медленно спускалась к груди, снова поднималась наверх и проводила по моим рукам. Интересный отвлекающий манёвр, отчаянно сигнализирующий мне, что поднимаемая тема неприятна моей собеседнице.       — Мадемуазель, — я осторожно коснулся её запястий, останавливая. Несколько секунд всматриваясь в моё лицо, девушка тихо вздохнула и отошла к зеркалу.       — Вся эта мишура меня жутко раздражает, месье Нуар, — начала Маринетт. — Я не глупенькая девочка, не думаете — мне скоро двадцать лет, и я всё прекрасно вижу. Вижу, как мой отец получает свои богатства, за счёт кого и чего поднимается вверх, кто обеспечивает ему репутацию. Но кто-то получает всё, а кто-то только половину или же ничего.       — Убеждены, что все, кто живут здесь, причастны к смерти многих людей? — спросил я, прищурившись.       — Скажете, что это не так? — мадемуазель резко развернулась и подошла ко мне. — На самом деле, я не знаю, как у других, но департамент однозначно наживается на жизнях тысячи людей. Сколько Вы получаете, находясь у них напрямую на службе?       Я не ответил на её вопрос, да ей это и не нужно было — мы никогда не вели подобный диалог. Маринетт первая поспешила избавиться от гнетущей темы: — Скоро состоится приём в честь мадам Буржуа. Вы придёте?       — Несомненно.       Прикрыв глаза, девушка сделала небольшое дыхательное упражнение, после чего объявила: — Я бы хотела знать Вашу настоящую личность и надеюсь на помощь.       То, что происходит между нами — сплошная утопия. Наши встречи, разговоры и её планы. Она встретила мой взгляд со всей уверенностью, хотя для этого ей потребовалось собрать в кулак всю силу воли.       Достойно восхищения.       — Вы понимаете, о чём меня просите, мадемуазель Дюпен-Чен? — медленно спросил я. — Даже департамент не знает моего истинного лица. Я пришёл, чтобы остановить всё это…       — Так Вы меня не остановите. Никогда, — пожала плечами Маринетт. — Есть ли смысл? Я хочу быть с Вами на одной стороне, месье. Ни департамент, ни остальные жандармы не в силах остановить Вас. Я тоже не имею сил пойти против, но держать оборону буду до последнего.       — Если пойду по предложенному Вами пути, то стану главным преступником Франции, — пододвинув к себе кресло, я сел в него, не сводя глаз с девушки.       — Тогда оставайтесь в тени, как делали всегда, где Вас никто не увидит. Я буду продолжать обворовывать своих «приветливых» соседей, Вы будете продолжать работать на департамент, прикрывая меня.       — Я занимался этим всё время, — заметил я. — Меня даже никто не просил.       — А теперь я прошу Вас сделать это для меня, — Маринетт подошла ближе и села мне на колени, обнимая шею. — Неужели Вас не беспокоит покой мирных граждан?       — Начались досмотры среди семей рабочих, — упомянул я. — Никто даже не думает на элиту.       — И это нам на руку, — заметила девушка. — Сможем отвести от себя внимание.       Подняв руку, она провела пальцами по моей щеке и спросила: — Так что, Вы решили?       Я отвёл взгляд в сторону, задумываясь над предложением Маринетт.       — То есть, все те украшения Вы…       — Я продаю их за внушительные суммы на рынках, которые не задерживаются в стране. Потом я раздаю деньги людям.       — И Вы не боитесь, что кто-то доложит?       — Меня знают только как очередную девочку-воровку и никто, кроме Вас, не знает, кто я на самом деле. Я меняю маски, поэтому люди до сих пор думают, что воров несколько. Но Вы до сих пор не сдали меня.       — Гм… Похоже на то, — согласился я, всматриваясь в красивое лицо Дюпен-Чен. — Хорошо, я согласен.       — Точно?       — Можете быть уверены, мадемуазель, — улыбнулся я и притянул Маринетт к себе, пылко целуя. Как я могу оставить её один на один с остальными жандармами, если настолько сильно увяз в этой грации, красоте и дерзости? Я должен был воспротивиться этому, только есть ли смысл?       — Жду не дождусь, когда смогу узнать Вашу настоящую личность, — прошептала девушка. Я прикрыл глаза и усмехнулся.       — Предлагаю не тянуть с этим, — я встал с кресла, посадив на него девушку и отошёл недалеко. Отменив трансформацию, я явил себя перед ней, ожидая дальнейшей реакции. Если она хочет, чтобы мы работали вместе, то должна сейчас решить, что происходит между нами. Я ожидал чего угодно, но точно не ступора, в котором девушка прибывала в данный момент.       — Кто же… ты? — тихо спросила Маринетт, ошеломлённо осматривая меня, словно изучала по-новому.       — Адриан Агрест — сын портного.       — Значит, ты не из моего Света.       — Как видите, мадемуазель, — я развёл руки в стороны и нервно усмехнулся. — Надеюсь, Вам не слишком нелов…       Девушка подлетела ко мне прижимая свои пальцы к мои губам.       — Молчите, месье Агрест, — прошептала Маринетт. — У Вас прекрасная внешность. Ваши поступки достойны восхищения. Теперь, между нами нет никаких преград.       — Похоже на то, — согласился я и всё же задал интересующий этот вопрос: — Вы так и не передумали?       — Я никогда не отступлюсь, — усмехнулась девушка. — А Вы?       — Я всегда держу своё слово, — я усмехнулся в ответ.       — Я надеялась на этот ответ, — Маринетт улыбнулась и потянулась ко мне.       После череды жарких поцелуев, я снова перевоплотился в Кота Нуара и вышел в тень балкона вместе с девушкой.       — Мне пора, — предупредил я.       — Отойди подальше от места сегодняшнего преступления, — ухмыльнулась Маринетт, стоя в моих объятиях.       — Передавай «привет» своему отцу, — усмехнулся я и подмигнул девушке. Взяв шест, я скрылся в облачной ночи, подальше от улицы, где решил перейти границу своей верности закону.