Мальчик, который был

      Ромке и Ане пришлось изрядно постоять в пятничной пробке, прежде чем они вырвались за пределы столичных окраин. Вот те на! Погоду обещали паршивую, дачный сезон кончился, а на трассе авария шла за аварией.    Спешили они в уютный загородный коттеджик, который сообразили себе после свадьбы. Небольшой, зато «полный фарш»: газовая отопление, приличная мебель и в придачу вид из больших окон в маленький сад. Сентиментальной Ане вечно не терпелось там отдохнуть и жалко было всякий раз уезжать обратно в город, так что время в дороге тянулось невероятно долго. Особенно когда много километров подряд проезжали сквозь лес, совсем чёрный в темноте. Глазу зацепиться не за что.    Немного не доехав до своего посёлка, они встали возле магазина – нужно было закупиться по мелочи на вечер. Аня подошла к дверям, из-за которых лился в октябрьский туман яркий свет, и её внимание кое-что отвлекло. Ромка повернул голову туда же.    На обочине трассы стоял парень в шапке модного горчичного цвета и тянул руку в надежде поймать попутку. Маленький квадратный рюкзак, спортивный мешочек со сменкой – задержался в сельской школе.    Ромка промолчал, но в магазине себя вёл непривычно суетливо. Схватил замороженные овощи, какое-то мясо и побежал на кассу. Аня с хлебом и печеньем тоже была там как штык через полминуты. И оба поглядывали в чёрное окно, за которым не унимался ливень.    – Подвезём?    Аня уже знала ответ, но надо же было как-то обозначить их общую мысль. Этак недолго и вообще разговаривать перестать за ненадобностью.    Ромка кивнул. Спеша с пакетами к машине, он сам подошёл к пареньку и сказал:    – Поехали, садись.    Тот неуклюже залез на заднее сиденье.    Спросил:    – А вы куда едете?    – Куда скажешь привезём. Погода не для прогулок.    – Мне в Боровки. Там дорога плохая.    – Знаю я ваши Боровки. Проедем, – Ромка завёл двигатель.    В зеркале заднего вида Аня смогла получше разглядеть пассажира. Свою жёлтую шапку он стянул и стал похож на взъерошенного воробья, но вполне бодрого и довольного оказаться в тепле и сухости. Ромка заботливо убавил радио, чтобы шкворчало потише в задних динамиках.    Ливень сёк беспощадно, дворники не успевали убирать капли с лобового стекла. Пришлось ехать по неосвещённым участкам медленно, да ещё и нырять периодически в низины с густой мглой. Уставшая от дороги Аня мучительно пыталась задремать, чтобы хоть чуть-чуть отдохнуть перед готовкой ужина, но асфальт становился всё хуже и её трясло на колдобинах.    – Укачало что ли? – услышала она сквозь неприятную дрёму.    – Меня? Нет.    – Эй! Парень! – позвал Ромка.    Обернувшись, Аня обнаружила пустое заднее сидение. Она изумлённо посмотрела вниз, под передние кресла, как будто там можно было спрятаться.    – А куда…    Машина остановилась на обочине. Ромка выскочил и распахнул дверь. Затем, с силой захлопнул:    – Что за шутки, блин? Я не в настроении.    Он пошёл открывать багажник, но там, открыв крышку, только встретился глазами с женой, которая уже опрокинула спинки сидений вперёд.    Ромка выпрямился во весь рост и поправил очки, тупо глядя перед собой. Его технарский мозг, судя по всему, выдал тотальную ошибку. Зачем-то они с Аней стали вглядываться вдаль. Но не мог же парень выпрыгнуть или выпасть на полном ходу! Задние двери были не только закрыты, предусмотрительный Ромка предпочёл их заблокировать.    – Что это было? – спросила побледневшая Аня. – Куда он пропал?    – Не знаю.    – Он же был!    Ромка нервно засмеялся. Высившаяся по краям дороги роща жадно сглотнула этот звук. Стало совсем не по себе.    Супруги ещё несколько минут растерянно оглядывали багажник, сидения и снова пытались разглядеть что-то вдали. Ромка коснулся рукой фары – вдруг и машина тоже ему привиделась? Но нет. Сухой след от его пальцев тут же заняли капли дождя.    – Ладно, поехали, – проговорил он, ставший теперь тихим и пришибленным.        Спроси Аню утром, чем они ужинали и как ложились спать – не вспомнила бы. Голова пыталась смириться с произошедшим, но не получалось. Лучше было просто отвлечься и забыть. Она включила в кухне фоном телевизор, чтобы разбавлял давящую тишину. Гремела посудой, слушала, говорила. А Ромка и рад был фонтанировать теориями:    – Это, знаешь, убеждение. Иллюзия. Мы вообще, я читал, живём в выдуманном мире. Наши представления о нём нифига не соответствуют объективной реальности. Вот тебе и несуществующие люди появляются. И потом, своих детей у нас с тобой нет. Может, мозгу это не понравилось, и он выдумал такой образ.    Завтракали неспешно. В дождливую погоду во дворе работы нет, можно было никуда не спешить. Когда на столе кончились сладкие гренки с тушёным яблоком, решено было съездить за чем-нибудь спиртным на вечер. Воспоминание уже не так тревожило, преобразилось в мелкую занозу, которую ещё не вытащишь и лучше лишний раз не задевать. Оставалось только продезинфицировать.    Была у Ромки смешная привычка наряжаться на любой выход. Даже мусор вынести или почту забрать он никогда не ходил в домашней одежде. А уж всяких средств для волос, бороды, тела и прочего у него водилось куда больше, чем у жены. Средства эти все были в нарочито брутальных упаковках и пахли безупречно мужественно: деревом, океаном или, на худой конец, хвоей. Разумеется, в такое презентабельное место, как сельский алкомаркет, он собирался особенно усердно. Только вот в конце своих манипуляций вынес из ванной целый пакет пустых флаконов и баночек. Под Анины смешки положил его к прочему мусору и пробормотал:    – Куда оно делось-то всё? Недавно покупал же.    Из магазина вернулись с бутылкой отличного испанского вина, которая упокоилась в холодильнике до вечера.    Аня уселась с телефоном в любимое кресло-мешок, а Ромка решил поработать и достал их общий ноутбук. Открыл, заинтересованно уставился на экран.    – Не-а. Не потянет он эти игры.    – Какие игры? – отвлеклась Аня.    – Которые ты на закачку поставила.    – Ничего я не ставила, – она вытянула шею, чтобы увидеть экран, – Я вообще эту серию не люблю.    – Я тоже не мог. Подожди…    Ромка озабоченно полез проверить баланс своей зарплатной карточки и напряжённо рыкнул:    – Они там совсем что ли? Час назад списались деньги за эти игры долбаные! Я их не покупал. Я с тобой в магазине был.    Аня вздохнула и покачала головой. То одно, то другое. Такими темпами можно с ума сойти.    Сердито сверкая очками, Ромка писал в техподдержку. Своего он всегда добивался, вот и в этот раз деньги ему вернули, но праведный гнев поугас только после первого бокала под тарелочку спагетти с соусом болоньезе – поздний обед перетёк в ранний ужин.    К окнам вскоре прильнула темнота. Ромка и Аня коротали длинный осенний вечер, вспоминая свои поездки, мечтая о новых. Как они не растягивали удовольствие, бутылка вина кончилась странно быстро. Ромка удивлённо поболтал ею в воздухе и скривился – вместо положенных шести бокалов там, вроде бы, и четыре набралось еле-еле.    – Мы с тобой алкаши, – припечатала Аня и хохотнула, закусывая последний глоток остатками спагетти.    Всё-таки они умудрились перебрать. Поутру Ромка переживал похмелье с бутылкой минеральной воды под боком, а Аню разбила бессонница. Она открыла глаза засветло и поняла, что уже не сможет уснуть. Кофе варить не стала, навела себе слабого чаю и решила выпить его на улице.    Веранда встретила её влажным дощатым настилом с прилипшими жёлтыми листьями осины. Аня оперлась на оградку и стала наблюдать, как валит пар от чашки.    Тишина. Посёлки опустели, все разъехались по городам. И пусть. Как будто во всём мире только один жилой дом и в этом доме тепло, хорошо. Летний вой бензокос, музыка допоздна и разъезды на квадроциклах туда-сюда нешуточно раздражали. Они долго ещё не вернутся.    Кто-то возился в дальнем кусте калины. Аня присмотрелась и разглядела грача, который упорно трепал и рвал кисти полупрозрачных горьких ягод. Брызжущий сок пачкал белый клюв, птичья головка, сверкая глазами-бусинками, вертелась так и этак. На землю сыпались измятые ягоды, ещё минуту назад красовавшиеся стеклянными умытыми боками. Зачем-то хищнику понадобилось разорить этот яркий куст. Говорят, врановые слишком умные, вот и придумывают себе разные развлечения, но необычное зрелище будило тревогу.    Аня вдруг поймала тёмные пятна в глаза – такое с ней бывало перед дождём, когда падало давление. Чтобы не упасть внезапно на улице, она вернулась в дом, за кухонный стол, и устроилась за ноутбуком.    Проверив почту, она вспомнила, что давно назрел какой-нибудь шкафчик под лекарства. Да и под Ромкины средства ухода, а то они уже не помещались на скромные полочки в ванной. Аня стала вводить в строку поиска: «шк…»    И больше не притронулась к клавиатуре, застыв от удивления.    Когда заспанный Ромка вошёл на кухню, она всё ещё сидела за ноутбуком в раздумьях. Он пытался заговорить, но Аня перебила:    – Ты мне не говорил, что тебе такое нравится.    – Какое? – прохрипел Ромка.    – У тебя в поиске сохранилось.    Ромка глянул на экран, спокойно посмеялся.    – Мало ли в интернете разной хрени. Небось, вирус где-нибудь словили. Жесть! Я думал, за такое сажают…    – Вирус в запросы пролез? – с сомнением спросила Аня.    Вообще-то Ромка никогда ей не врал. Выбалтывал даже то, о чём лучше было бы промолчать. Только в этом случае, кто знает, может, и Аня бы врала до последнего.    Её не задели возможные фантазии Ромки, но что-то было не так в этих запросах. Их написали с ошибками, судорожно перебирали сайты, листали страницы. Искали гадкое, как будто нехитрые сюжеты с голыми девчонками уже не будоражили. Нет, Ромка был кем угодно, но не извращенцем. И не пубертатным подростком, когда агонизирующим мозгам нравится всё странное.    Что-то чужое проникло в их мирок. Вчерашние игры тоже ни Ане, ни Ромке никогда не нравились. Это были шутеры, а им, двум романтикам, всегда нравились бродилки да инди.    – Короче, переустановлю-ка я систему, – вздохнул Ромка, потёр переносицу и взялся за дело, не переодев даже свой халат, в котором пришёл из душа.    Занимаясь домашними делами, Аня то и дело поглядывала за окно, в ставший полупрозрачным и иссохшим сад. Его затопили всего два цвета: холодный и подгнивший жёлтый, да багровый - от клёнов и девичьего винограда. Вроде бы шёл самый разгар золотой осени, а ничего упоительного в нём не было. Будто мир обманывает тебя яркими красками, заманивает в жестокую зиму, рассыпая тут и там…    Ягоды. Аня думала, что хочет пить из-за чая. Но ни два, ни три стакана воды не смогли утолить жажду. Очень не хотелось покидать дом, в котором с утра и так было прохладно, однако, она накинула на плечи палантин и выбежала. В лёгкие снова ворвалась сырость, запах преющей земли и гниения. Пасмурный свет вонзился под веки. Аня подошла к ближайшему кусту калины и сорвала несколько гроздей. Она даже не донесла их до кухни. Ягоды сладко лопались на языке, прохладный чуть студенистый сок просачивался между губ, стекал на подбородок. Она остановилась только на четвёртой или пятой веточке, когда желудок опасливо скукожился от непривычной пищи. Грач-то оказался не дурак. Наконец, Аня почувствовала, что сухость во рту исчезла и можно думать о чём-нибудь другом.    – Ты бы хоть компот сварила, – встретил её Ромка опасливым взглядом, – сырые-то разве можно есть?    Дрожащая от холода, пахнущая ветром Аня вытерла рот салфеткой и проговорила:    – Витамины дохнут от кипятка. А у нас, по ходу, котёл погас.    – Котёл работает. Только что проверял. Батареи горячие. Просто на улице похолодало.    – Может, озноб у меня? – Аня положила ладонь себе на лоб.    – Двигаемся мало, сквозняки, вот и мёрзнем.    На всё-то у Ромки был ответ. Не блистал ни ростом, ни статью, зато остро был заточен на факты и стоял на своём, да так крепко, что переспорить или смутить его было невозможно. Всё-то он брал умом: и деньги, и быт, и Анино сердце. Она уже почти забыла тот дурацкий случай с пропавшим пассажиром только из-за его уверенных слов про иллюзии. А ведь в те десять или пятнадцать минут, когда они растерянно озирались по сторонам, заглушив мотор, он всё-таки выглядел потерянным и злым, как будто шулеру проиграл, а поймать того за руку не смог.    После обеда Аня прилегла в постель и задремала без снов. Ранняя темнота засасывала в себя, лишала сил и желания делать хоть что-то. Под плотным овечьим одеялом наконец-то стало тепло.    Разбудило её неприятное чувство, будто что-то холодное царапало под ключицей. Она ощупала кожу несколько раз, проверяя, не поймала ли клеща, но нет, ничего лишнего там не было. Когда ощущение совсем доконало, она опустила голову, чтобы разглядеть покрасневшую кожу.    Рывком села в постели и закричала, чуть не сорвав голос:    – Рома, Рома! Рома!    Он влетел в мансарду через несколько секунд и кинулся к кровати.    Аня, всхлипывая, показала ему на кожу над грудью, где рдело маленькое сердечко, старательно заштрихованное кислотно-розовой гелиевой ручкой. Таких никогда на даче не водилось – зачем?    – Здесь кто-то есть! – прошептала Аня в ужасе. Ромка огляделся, глянул под кроватью и перевёл взгляд на дверцу стенной кладовки. В маленькой комнате только там было достаточно места, чтобы спрятаться.    Он взял полено, лежавшее у маленького камина в одну руку, а другой сдвинул щеколду на дверце. Аня закуталась в одеяло и отползла в самый дальний угол. Каждый сантиметр разрастающейся тёмной щели заставлял её сердце колотиться чаще. Наконец, свет упал на заднюю стенку, где хранилось стираное бельё и полотенца. Ромка придирчиво осмотрел углы – ничего нигде не отходило настолько, чтобы можно было пролезть.    Только Аня собралась выдохнуть, как снизу послышался визг, усиленный колонками. Визжали ритмично, переходя иногда на грудной вопль. Теперь некто был внизу, в кухне.    Не выпуская из рук полено, Ромка уверенно зашагал по лестнице. Сейчас они встретятся…    Шум оборвался и Аня затаилась. Ещё какое-то время она слышала как Ромка шарит по дому, открывая все шкафы, раздражённо хлопает дверями, окликает, угрожает полицией. Когда Аня решилась спуститься вниз, она увидела задумчиво сидящего на табуретке мужа, а напротив него - экран ноутбука, где на паузе стояла омерзительная сцена с бесплатного порносайта. Женское лицо, перекошенное и мокрое, верёвка на шее, за волосы держит лапища в татуировках…    – Дверь изнутри закрыта, – буркнул Ромка, – и окна тоже. И подпол.    В доме кто-то был, и ни Ромка, ни Аня в том не сомневались. Не покидало чувство игры в прятки, когда не видишь никого, но чувствуешь присутствие как чувствуют его животные. Едва уловимый чужой запах, еле слышное осторожное дыхание. Только где – не понятно.    – Давай я тебя домой отвезу, – скороговоркой произнёс Ромка, – А сам потом вернусь уже с участковым.    – Нет. Не будем дом бросать.    – Ты ночевать тут хочешь? Если кто-то залез, то это псих полный. И сидит он где-то внутри стен, где утеплитель. Потому что больше негде.    – У нас пистолет есть. Нас двое, в конце концов. На улице ещё страшнее будет, не хочу выходить.    – Ладно, – Ромка поджал губы, – Тогда давай к ночи готовиться.    В душ пошли вместе, чтобы не терять друг друга из виду. Аня тёрла и тёрла мочалкой дурацкое сердечко, пытаясь смыть, пока Ромка разглядывал своё лицо в зеркале. Что-то тихо шипело с его стороны и можно было подумать, что это пена для бритья. Но нет. Когда Аня смыла с волос шампунь и открыла глаза, она увидела, как стоявшие ровным строем над зеркалом бутылочки, кипя, извергали разноцветные лосьоны и гели. Те стекали лоснящимися потоками вниз, ползли по зеркалу, заливали стаканчик с зубными щётками и заканчивали свой путь в раковине. Слив сыто булькал, сглатывая. Ромка на всё это смотрел обречённо и затравленно.    Аня выключила воду, сорвала полотенце с сушилки.    – Ты что такое, а? – спросила она, обращаясь к воцарившейся тишине, – Что тебе надо от нас?    Никто не ответил.    – Шутки дурацкие, – проговорил Ромка, – игры, порнушка, алкоголь весь пропал… Даже из закрытых бутылок настойки отцовские. Отец их воском запечатал. Всё цело осталось. Как будто это что-то разумное, но не очень. Чувств много, мозгов мало.    – По ходу, это тот, – с трудом отклеила Аня язык от нёба, – кого мы до Боровков не довезли.    – Это невозможно, – выдохнул Ромка и мучительно скривился. – Блин, невозможно!    – Получается, возможно.    Она обессиленно опустилась на пол рядом с ванной. Ромка сел напротив. Как два ребёнка, наказанных родителями за двойки, они боялись выйти. Даже громко говорить боялись. Только наказала их беспощадная, злая сила, и непонятно было, за что.    Они так бы и провели всю ночь, но в доме стало до того холодно, что вскоре оба заметили, как выдыхают облачка пара.    – Надо идти наверх, – Ромка решительно встал, взял за руку супругу и они медленно, выглядывая из каждого дверного проёма, добрались до спальни.    Вдобавок к огню, который заплясал в камине на сухих щепках, Аня зажгла весь свет. Незваному гостю свет явно не мешал, просто так становилось спокойнее.    – Мне кажется, у огня как-то безопаснее, – проговорил Ромка, ловя на щёки уютные яркие отблески, – Не зря древние люди его так боготворили.    Снизу опять истошно завопили, заставив хозяев сжаться от ужаса. Что-то грохотало, будто отодвигали стулья. Ане казалась, что с каждой минутой она седеет – невозможно было ждать, пока некто не набесится, не наиграется с их домом, с их вещами.    Ромка откуда-то взял сил задвинуть шкафом входную дверь, а кроватью он забаррикадировал дверцу кладовки. Он вздрагивал каждый раз, когда слышал очередной громкий звук и его глаза, оголяя белки, выдавали ужас.        Часам к трём ночи вакханалия прекратилась. Измученная страхом, Аня провалилась в сон, лёжа на расстеленных на полу пледах. Поначалу ей ничего не снилось. Но потом в болезненной дрёме опять пришла жажда. Терпеть её было невыносимо, а ягоды, полные рубинового сока, были совсем близко. Тут, за окном. Надо только придумать, как выбраться наружу. Впрочем, ничего сложного: выйти на крышу да спрыгнуть с козырька крыльца. Земля сильно ударит в босые ноги, нервы отзовутся сверлящей болью, ну и ладно. Зато можно, ломая ветки, срывать эти гроздья и впиваться в них, и глотать сок, такой бесконечно живительный и вкусный, будто она никогда не пила нормально, только по капле из луж и канав, а теперь…    Сзади что-то щёлкнуло, и Аня воровато оглянулась. Ромка торчал по пояс из распахнутого окна, а на улицу мимо него валил густой дым. Они уставились друг на друга и замерли. В предрассветных инеистых сумерках Аня стояла возле куста босая, по ночной рубашке стекал алый галстук калинового сока. Ромка явно не доверял тому, что увидел, но кашель, разрывавшей ему грудь, возвращал его в реальность.    – Мы что, горим? – прохрипела Аня.    Ромка мотнул головой:    – Дрова затлели. Ты что тут делаешь?    – Ем.    А что ей было ещё отвечать?    Пытаясь не наступить на острые камни, Аня поплелась в дом. Немного потопталась на крыльце, прежде чем открыть входную дверь. Там, в кухне и ванной, теперь всё изменилось. И уж точно не в лучшую сторону.    Услышав скрип лестницы под Ромкиным скромным весом, она решилась войти. Выглядели комнаты не так плохо, как она ожидала. В коридоре валялись смятые, отброшенные к стенам половики. Раковина и унитаз были набиты флаконами и баночками. В кухне на полу валялись салфетки, из шкафчиков всё выгребли на пол.    Был у этого беспорядка противный привкус. Будто совсем остывший дом брошен и в нём бедокурят чужие. Даром, что всё ценное осталось на месте. Не хотелось натягивать на себя смятую холодную одежду, но пришлось – внутри мороз стоял невыносимый, куда сильнее, чем снаружи. Кроме всего этого, беспокоил противный кислый запах. Будто что-то сгнило и это что-то пытались сжечь.    – Дрова от сарая, – неуверенно проговорил Ромка, потирая висок, – Они чем-то пропитаны химическим. Даже сырые горят хорошо. Тяга прекратилась и дым пошёл внутрь. Вот всё и провоняло.    Однако, Ане запах химическим не казался.    – Может, попал кто-то в трубу? – наморщив нос, предположила она, – Мне одна тётка рассказывала – был у неё кот. Любил через трубу вылезать на крышу. Потом он летом пропал, а когда в сентябре печку затопили, оказалось, что застрял там и сдох.    – Кота у нас нет, – Ромка пожал плечами, – а дикие не дураки, чтобы в горячую трубу лезть. Да и узкая она.        Стали собираться к отъезду. Жаль было оставлять коттедж на произвол судьбы даже на пару часов, пока Аня окажется в городе, а Ромка вернётся с участковым. Впрочем, какой в нём толк?..    Как ни странно, машина завелась хорошо. Колёса не были проколоты, а ворота не заклинило и супруги смогли выехать без приключений. Аня почувствовала, как медленно исчезает бетонная тяжесть, навалившаяся ей на грудь от страха. Радио снова уютно шуршало, Ромка потихоньку оттаивал. Ухабы стали убаюкивать с недосыпа, и Аня откинула кресло, чтобы лечь поудобнее.    Доехать. Лишь бы просто доехать, а там будет видно, во что они вляпались. Только бы не привезти теперь в город невидимого пассажира…    Проезжали поворот к Боровкам, и Ромка, принюхавшись, сказал:    – Провоняли мы с тобой дымом этим. Фу-у-у…    – Слушай, – Аня приподняла голову, – А у нас в багажнике ведь лежала какая-то одёжка. Мы в ней в лес ходили, помнишь? Давай переоденемся? А то обалдеем за два часа дороги.    Ромка остановил машину на обочине. Как только он открыл дверь, стало ясно, что и на улице пахнет дымом. Фыркая каждые десять секунд, он всё-таки натянул старый пуховик, ждавший своего часа в дальнем уголке багажника.    Аня обернулась в сторону Боровков и замерла. Дыма над высокими глухими заборами видно не было, но тянуло им, определённо, с той стороны.    – Давай посмотрим, откуда несёт?    Ромка поёжился.    – Поехали, пока целы. Возможно, это нам тоже кажется. Может, нас куда-то… заманить хотят.    – Нет, – почему-то решила Аня, – Хоть издалека давай посмотрим, где что жгут. Уж больно запах хреновый. Ни на что не похож. Не успокоюсь, если не пойму.        Сумеречные Боровки выглядели угрюмо. За заборами лаяли собаки, кто-то сонно возился в домах, но посёлок ещё спал. Приходилось смотреть под ноги, чтобы не упасть в глубокие колеи, оставленные трактором. Вода в них покрылась тонким слоем льда. С главной дороги столб дыма видно не было, но он льнул к земле повсюду и растворялся, смешиваясь с туманом. Наконец, открылась улочка, на которой было несколько развалившихся домов. В целых ещё не горел свет – то ли хозяева не проснулись, то ли вовсе уехали до лета. В конце возле крыши высокого некрашеного сарая дым клубился плотным ядовитым облаком.    – Это оттуда, – указал Ромка.    – Давай ближе подойдём.    Они подобрались к забору, стараясь оставаться незаметными.    Ромка проговорил:    – Просто мусор в бочке жгут. Видишь? Я пойду спрошу, а ты тут стой, ладно? Не будем людей пугать. Они тут мирно уборку проводят, а мы как Шерлоки Холмсы рыскаем.    Сердце Ани кольнула тревога, когда Ромка пошёл быстрее, но мешать ему она не стала.    За щербатым рассохшимся забором возился чумазый мужичок в старой телогрейке. Палкой он ковырялся в бочке, чтобы горело равномернее. Под навесом у него хранилась гора металлолома да дрова в приличном количестве – видимо, местный, раз собрался зимовать. У ног его, обутых в калоши на босу ногу, валялась грязная полупустая канистра, из которой предусмотрительно полили бензином мусор. Только вот почему так рано утром он затеял своё вонючее дело? Может, затем, чтобы днём уже местным не мешать?    Ромка поздоровался и поймал его мутный взгляд. Опережая вопросы, сам начал:    – Мы тут хотели узнать, что за запах странный. Жену мою беспокоит очень, она у меня чувствительная.    – Тряпки, – обронил мужик, – барахло старое. Поролон. Диван из-под бабки. Бабка умерла вот.    Такое, действительно, могло смердеть на все лады и Ромка успокоился.    – Вы не подумайте, нам не мешает, мы вообще из другого посёлка. Просто интересно стало.    Чтобы не шуметь, пришлось подойти поближе к бочке. На всякий случай, Ромка спросил ещё:    – А тут подросток не пропадал случайно? Лет шестнадцати?    – Не-е-ет, – подумав, протянул мужик, – Таких тут не живёт. Я всех знаю.    – Странно. Ну ладно…    – Погоди, это самое… Поможешь мне из сарая достать резину зимнюю? Спину я сорвал, ни согнуться, ни разогнуться…    Воспитанного Ромку долго просить не пришлось. Мужик повёл его в сарай, где тут же погасли сумерки и непроглядная темнота вцепилась в глаза.        Тем временем, Аня услышала, как разговор оборвался и сменился удаляющимися шагами. Теперь в бочку она могла заглянуть и сама. Раз Ромка куда-то ушёл с хозяином участка, можно было уже не прятаться, и она приблизилась к огню. Первым делом, согрела озябшие пальцы. Пламя не давало разглядеть, что лежит там, внутри. Она подняла с земли обломок оконной рамы и пошевелила им горящие обломки чего-то.    И тут на неё уставилась белая лоснящаяся головка кости.    – Это, это, это животное, – заикаясь, сказала сама себе Аня.    Из сарая раздался Ромкин вскрик. Затем, ещё один, страшный и сдавленный. Забыв обо всём, Аня нырнула под низкую притолоку и увидела, как хозяин участка размахивается блеснувшим в скудном свете топором. Он смог ударить, видимо, не в первый раз, метя в голову, которую Ромка успел прикрыть локтем. Пуховик лопнул и вывалил набивку.    Аня вцепилась в руку нападавшего, повисла на ней. Тот выдал жуткий булькающий рык и попытался освободиться, но пропустил удар в ухо от Ромки. Оглушённый, мужик упал на колени, но тут же вскочил, только было поздно: его снова сшибли с ног и вдвоём прижали к земле. Крупно дрожа от ужаса, Аня что было сил держала за шею этого жидкоусого детину в грязном свитере, пока Ромка не разбил ему об лоб стеклянную банку.    Резко обрушилась тишина. И только треск костей от жара остался в ней, да тяжёлое дыхание спасшихся.    ***    – Как там твоя должность называется правильно? – участковый перегнулся через стол.    – Профайлер, – даже не дожидаясь конца вопроса, ответил молодой человек в вычурном красном пиджаке.    Видимо, привык, что переспрашивают.    – Вы не возражаете, если он с вами побеседует? – глянул на супругов участковый, – Или в травмпункт сначала?    – Да нет, – непривычно растрёпанный и грязный Ромка мотнул головой, разглядывая свои чудовищные синяки на руках, – Я цел. У него топор был тупой, слава богу. Только пуховик пострадал.    Молодой человек удовлетворённо щёлкнул замками чемодана и вытащил целую кипу бумаг.    – Мы с вами, господа и дамы, имеем серийника. Серийного убийцу то бишь. Подтип – гастролёр. В вашей области у него состоялся дебют, до этого момента он орудовал километров двести отсюда. Ох и набегались за ним! Я уже всю его подноготную реконструировал. Теперь будем сравнивать.    Аня слушала вполуха, но честно пыталась сосредоточиться на разговоре.    – Мы его точно не убили? – слабым от пережитого ужаса голосом спросила она.    – Не-е-ет, – протянул участковый. – В клетке валяется, очнулся уже. У вас самооборона, можно не париться. Ну или для верности адвоката поищите.    – Кхм, – профайлер привлёк к себе внимание, чтобы продолжить. – А вы, уважаемые, ориентировок разве у магазина не видели? Пропал неделю назад юноша. Школьник.    – Да кто эти ориентировки смотрит, – повёл плечом Ромка.    – Напрасно, напрасно.    «Пропал неделю назад. Значит, когда мы его посадили к себе, был уже мёртв», – подумала Аня.    – Вы утверждаете, что видели в бочке останки? Я бы даже не сомневался.    Участковый кинул ему прозрачный пакетик, в котором лежал жёлтый яркий помпон.    – При обыске нашли.    – О-о-о! – заинтересовался молодой человек, разглядывая трофей со всех сторон, – Ну, классика! Маньяки коллекционируют всякие вещицы, напоминающие о жертвах. Кольца, одежду.    – Зачем… вообще… – Ромка схватился за голову, – Зачем мальчишку-то убивать? У него что, денег с собой вагон был?    Профайлер глянул почти обиженно:    – Эти люди больны. Понимаете? Они глубоко больны. И убийства для них сродни страшной жажде. Представьте, что вам чего-то очень сильно хочется. Например, есть. Вы будете страдать и мучиться, пока не дорвётесь до пищи, а потом объедитесь и упадёте спать – до того вас отпустит.    Горло Ани сдавил нервный кашель. На языке взорвалась знакомая горечь – то ли желчь, то ли проклятая калина.    Он подсказывал им. Он просил найти его и они нашли, хоть и мёртвого. Остался от человека только мираж, галлюцинация. И груда горелых костей.    Участковый вклинился в разговор:    – Семья у парнишки была неблагополучная. Таких рублём поманишь или бутылкой – побегут, куда скажут. Заманил и прибил.    Молодой человек бодро закивал.    – А может, мне можно уже… – он глянул поверх узких очков.    – Да идите, идите к своему пациенту, – устало отмахнулся полицейский, – или как правильно сказать? Подозреваемому, короче.    Через несколько секунд профайлера и след простыл.    – Этот тоже жук ещё тот. Первым везде появляется. Но от него и толк есть, – проворчал участковый. – А вам двоим – спасибо, что задержали. Могли бы убежать. И даже лучше было бы для безопасности, но уж как есть. Криминалист уже вовсю работает. Ну, не плачьте. Человека не вернуть, конечно, но я думаю, он вам, знаете, в какой-то мере благодарен. Если душа существует.    Слёзы усталости обожгли Ане щеки.    – Если существует.