Предложение, от которого невозможно отказаться

      Свет прожекторов ослепляет. Зрители радостно смеются и хлопают в ладоши на очередную колкую реплику Нене, пока Тенма по-актёрски вычурно цокает языком — всё же отыгрывать избалованных принцев у него в крови. Эму скачет у края сцены, веселя детей на первых рядах своим костюмом — ушки кролика то и дело норовили свалиться с розовой головы — и приторно писклявым голосом, от чего зрители не могут сдержать улыбку. Кусанаги вновь остроумно шутит на реплику блондина, и зал снова смеётся. Тсукаса напыщенно развивает мантию, приговаривая заученный до скрежета зубов текст — там опять что-то про его величие, красоту и другие красивые эпитеты к «самовлюблённый болван» -, а Нене вновь разводит руками, поправляя юбку «чешуйчатого» платья.       И вот, действие подходит к концу, и в ту же секунду начинает играть зловещая музыка, по сцене расползается лёгкий дымок, а из-за кулис выходит Алхимик.       — Ах, Русалочка, Крольчонок и Прекрасный Принц! — почти пропевает волшебник, выглядывая из-за острого козырька шляпы. Он отворачивается и уходит в другую сторону сцены, изображая глубокую обиду во вздохе.       — Алхимик! Друг мой, подожди же! — громко — больше чем «громко» — произносит Принц, топая каблуком ботинка. Алхимик не шевелится, даже не слушает. — Прости, прошу, меня за то, что наговорил дурного в порыве ярости мне неподвластной! — слова срываются с языка, и публика словно на иголках.       — С чего бы верить мне тебе, о Прекрасный Принц, созданье Божье? — Алхимик щурит глаза, вновь пряча лицо в тени шляпы. Он ходит кругами по сцене, крутя в руках пробирки и пузырьки.       — О, Волшебник! Клянусь морями и сердцем Посейдона, поверь болвану-Принцу! — Кусанаги тычет пальцем в Тсукасу; зал снова смеётся. — Дурак есть больше не дурак! А коль не так, то позволю я нарезать хвост свой в рыбный фарш!       — Не надо фарша, господа! — Эму врывается, словно вихрь, своим писклявым криком. — Просим мы великодушно, тебя, о друг-Алхимик, простить обиды минувшего недопониманья!       — Нет и нет, ещё раз нет. — отвечает он, вороча нос. — Пока сия глупость, возомнившая себя пупом Земли, не попросит прощенья на коленях, ни за что не примкну к бродягам-театралам!       «Ты не переигрываешь, приятель?» — Тсукаса мысленно ругнулся. — «Решил в импровизацию поиграть?»       — Я жду, мой Принц. — Алхимик складывает руки на груди. «М-да, Руи вжился в роль.» — Нене неосознанно испытала жалость к блондину.       — Коль таково твоё желанье, то будет так. — спокойно — только наружно, на деле актёру хочется хорошенько вдарить другу за такие «приколы.» Он послушно встаёт на колени и, склонив голову и придерживая пластмассовую корону рукой, продолжает. — Прости, волшебник, был неправ. Готов вновь встать в строю бродяг?       — Заманчиво, однако. Правдива речь твоя, Прекрасный Принц. — Камиширо обходит блондина. — Так и быть, мы снова под одною крышей, о друзья мои. — на его лице расцветает улыбка.       — Ура, ура! — Эму радостно скачет по сцене — она, кажись, тоже вжилась в роль. — Пир горою! Я требую банкета!       — Пройдёмте в замок, я угощаю! — Тсукаса встаёт и заливисто громко смеётся. — Устроим праздник! «Да!» — я говорю закускам и шведским столам! Раз гулять, то только на широку ногу!       — Прошу, уйми свой пыл, Принц дураков. — Кусанаги качает головой. — Считаю, всем нам следует спустится ближе к морю.       — Коль хочешь искупать свой рыбий хвост, так и скажи, тухлая селёдка! — зал вновь заливается хохотом: один-один в пользу Тсукасы.       — А может лучше чаю выпьем? Мои часы показывают: давно пора! — Отори подпрыгивает с часами на цепочке, строя гримасы. Она поворачивается к залу, и публика хором повторяет за ней. — Время чая, время чая!       — Звучит всё это просто и со вкусом, друзья. В делах подобных, вижу, мастера. — Алхимик вновь скрыл лицо под тенью шляпы. — Но есть у меня одно дельце, а лучше будет мне сказать вопрос…       Публика замерла в ожидании очередной шутки, но после их лица сменились лёгким удивлением. Камиширо медленным шагом подошёл к блондину, снял шляпу, а после встал на одно колено. Актёры впали в ступор, а Тсукаса так и вовсе застыл в немом испуге.       Всё идёт не по сценарию, совсем не по сценарию. Зал молчит, в непонимании уставившись на труппу, которая и сама не понимает, что происходит. «Всё ведь шло как надо, верно же?» — думают троя, переглядываясь между собой. — «Какого чёрта он делает? Ему надоел сценарий? Так чего он на репетиции молчал, а на выступлении решил внести правки? Ему это кажется смешным? Чудила.» Сейчас в Алхимике трудно разглядеть именно «Алхимика»: все видят Руи и только его. Режиссёр больше не скрывает за актёрством свои повадки, хитрая улыбка больше не кажется наигранной и напыщенной, а зрачок глаза несвойственно ему расширился. Его костюм — вернее сшитые на скорую руку тряпки, но те всё равно выглядят на Камиширо стильно и модно — кажется предельно странным сейчас: заметны все ниточки и недочёты в пошивке. Вообще всё сейчас кажется странным: свет в зале странный, костюмы актёров странные, декорации странные, молчание публики. Кажется, что будто сам мир замолчал, выдерживая драматичную и полную абсурда паузу.              Актёры походят на немых статуй: все сбиты с толку и понятия не имеют, что им говорить и делать. Нене в смущении прячет глаза и пытается найти за чем бы спрятаться, Эму нервно осматривает закулисье, а Тсукаса уставился на Камиширо. Руи стоит перед ним на коленях посреди сцены и сбитой с толку публики. «Что ты опять задумал?» — думает Тенма, глядя на хитрую улыбку режиссёра.       — О, Прекрасный Принц… — Руи выдерживает очередную паузу. — Вернее, стоит мне сказать не эти глупые слова. — он смахивает чёлку с глаз, — Тсукаса Тенма, будущая всемирная звезда. — «Как ты можешь говорить таким тоном с таким спокойным лицом?» — смущаясь, думает блондин. — Согласишься ль ты быть вечно актёром для меня, верным другом и возлюбленным до конца дней, пока звезда жизни не погаснет твоя? — и в ту же секунду, Камиширо достаёт из кармана жилета пластмассовое кольцо из ларька с сувенирами за 100 йен.       Публика охает в шоке, актёров прошибает 220 вольт стыда. Господи, не спектакль, а цирк…       Зал тут же взрывается возгласами: «Возьми кольцо! Возьми же, ну!», «Ну и дела!», «Я чур подружка невесты!», Нене сгорает от смущения и поспешно убегает за кулисы — за ней следом убегает Эму -, а Тсукаса остаётся один на один с режиссёром и восторжённой таким твистом толпой. У парня дрожат ноги от страха и неожиданности: он, конечно, знал, что у Руи не все дома, но чтоб настолько — никогда бы не поверил. «Что ты творишь?!» — орал про себя актёр. — «Это признание в любви такое?! Или шутка?! Что вообще происходит?!»       — Ну так что, Тенма Тсукаса-кун? — режиссёр щурит глаза. — Ты согласишься стать моим по одному из вариантов? — он ехидно ухмыльнулся. — Лично я бы предпочёл, чтоб сразу по всем трём.       — Я-я… — мямлит парень, сгорая под светом прожекторов и голодными до развязки взглядами зрителей. — Я-я… Ну…       — Да скажи ты уже «Да!», братец! — кричит кто-то из темноты, и Тсукаса истерично визжит.       — Д-да! Я согласен! — он, красный до ужаса, протягивает руку. Руи, явно довольный собой и полученным результатом от выступления, быстро одевает кольцо на палец Тенме, а после подхватывает его на руки.       — До скорых встреч, уважаемые зрители! Нас ждёт медовый месяц и первая брачная ночь! — с этими словами, Руи, заливаясь смехом, убегает за кулисы в гримёрку.

***

             — Ч-ЧТО ТЫ УСТРОИЛ?! — орёт на всю гримёрку Тсукаса в истерике, отвешивая очередной подзатыльник режиссёру. — Т-ты! Да ты!.. — и снова подзатыльник.       — Спектакль слишком скучный, моей вины тут нету. Я просто хотел внести чуток разнообразия в повествование. — Камиширо потирает затылок: огромный синяк ему обеспечен.       — Нене из-за тебя убежала! — в режиссёра полетел набор косметики — благо тот вовремя увернулся, но вот новым теням можно сказать гуд-бай. — Ты всё испортил! — актёр обречённо вздыхает, обессиленно падая на диван.       — Почему сразу испортил? — Камиширо тут же меняется в лице: ухмылка пропадает, а брови слегка хмурятся.       — Потому! — Тенма кажется вот-вот заплачет. — Мы так старались над этим спектаклем, а ты просто взял и пустил все репетиции коту под хвост!       — На мой взгляд, зрители остались довольны. — Руи отвёл взгляд и чуть тише добавил. — Тем более, как бы я ещё тебе «это» сказал.             — «Что» сказал? — блондин в непонимании уставился на друга.       — Что ты мне нравишься.       — Так бы и сказал. «Ты мне нравишься», или, «Я тебя люблю.» — актёр покраснел, пряча взгляд.       — Ну, — Руи подвинулся ближе к парню и ухмыльнулся. — Так не интересно.       — А интересно признаваться во время спектакля, на глазах у кучи людей, и устраивать полнейший хаос?       — Так точно. — он посмеялся. — Иначе вся жизнь пройдёт и не заметишь. — после глянул на кольцо. — Спасибо, Тсукаса-кун.       — За что?       — Да так. За то, что сказал: «Да.»       — А что я ещё мог сказать? — Тенма ухмыльнулся. — Это предложение, от которого невозможно отказаться.