Психолог

— Это бесполезная хуйня и я в нее не верю, – Мо смотрит прямо в глаза Хэ, пока тот непонимающее улыбается, – я плачу тебе бабки, а ты молчишь и позволяешь мне поспать или просто расслабиться. Понятно? Хэ хмыкает, разглядывая юношу перед собой. Цепляет пальцами папку с бумагами, надевает очки, углубляясь в дело прошлого пациента. Молчит, едва покачивая носком дорогих туфель, сияющих чистотой до раздражения у Гуань Шаня. Собственные кроссовки, застиранные и серые, хочется спрятать. — Я тебе вообще ничего говорить не буду, ясно? Хэ Тянь всё ещё молчит. Мо закипает от раздражения, но оно быстро сходит на нет, когда он скидывает обувь и сворачивается калачиком на диване, прикрывая глаза. Тянь подмечает синяки под глазами, оскал, как у бездомного пса, даже во сне, зажатую позу и ссадины на открытых участках кожи. Смотрит бездумно, незаинтересованно, отворачивается от пациента обратно к бумагам. — Как он? — Думаю, что мы добьемся определенного результата. Можете не волноваться. Они встречаются в пятницу. Мо скалится, Хэ улыбается, они оба молчат, пока Гуань Шань засыпает в отвратительно чистом, необжитом кабинете. Потом они встретятся в понедельник и мужчина заметит бинты, синяки и, уже покрывшийся корочкой, порез на щеке. — Подрался? Хэ кидает этот вопрос между делом, так, словно спрашивает о погоде за окном или о том, как у Мо дела. Бумаги шуршат, а Мо осязаемо нервно молчит, Тянь буквально чувствует, как иголочками под кожу вонзается это напряжение. Рыжий открывает рот, закрывает его, хмурится, отчего собирается складочка между бровей, и отворачивается, смотря, как поют синицы за окном. На синиц ему, конечно, плевать. В следующий понедельник Хэ громко хлопает папкой, отчего Мо просыпается, похожий на взъерошенного воробья. Хочет уже орать, но психолог подрывается с места быстрее, хватает юношу за руку и тянет из кабинета прочь. Мальчишка орет, пытается вырваться, пока Тянь преувеличенно довольно улыбается. — Будешь вякать – сообщу твоей матери, чем мы занимаемся и, поверь, ты явно будешь в минусе. А сейчас у нас особая практика, я предупредил. Мо затыкается, стоило упомянуть мать. Насупился, недовольно выдохнул, сжав руки в кулаки и позволяя вести себя куда-то. Его, все же, никто по голове не погладит, если он набьет лицо психологу. Здесь пахнет кофе, чаем и выпечкой. Мо Гуань Шань – инородный предмет со своими рваными джинсами, потертыми кедами, синяками, ссадинами и запахом улицы: металла, горечи и гари. Зато сюда замечательно вписывается Хэ Тянь, который хорошо лавирует между людьми и быстро находит столик у окна, с видом на оживленную улицу. Рыжий молчит. Хэ Тянь заказывает булочку с корицей и два кофе. Когда приносят эту самую булочку, то Хэ указывает на нее чайной ложкой. — Это ты, – звучит как вердикт или медицинский диагноз, а сказано таким тоном, словно Тянь сообщает, что у Мо рак в финальной стадии. Рыжий задыхается от возмущения, выдыхает, но совершенно не может стерпеть, когда мужчина поднимает булочку и проводит по ней языком, немного откусывая и блаженно улыбаясь. — Ублюдок! – высказывание сопровождается грохотом посуды и кулаков, а также мальчишкой, что так резко вскакивает со стула. В кофейне все замолкают, переводят на них взгляд, но Хэ добродушно улыбается, откусив ещё кусок булочки. — Ты озабоченный, блять, – Мо практически шипит, сжимает стол до побеления костяшек. На щеках, кажется, пылает румянец, а Тянь просто смеётся, подмигивая Рыжему. – Ты хуевый психолог! После второго месяца он перестает брать деньги за сеансы у матери Мо – называет ее сына уникальным случаем, работа с которым приносит ему огромное удовольствие. Он водит его по разным местам, не задаёт лишних вопросов, только бесит Рыжего, стебет его, влюбляется – ведёт себя не как профессионал своего дела, в общем. — Подрался? Вопрос-традиция, на который никогда нет ответа, затухает в резко возникшей тишине, Мо отводит взгляд, колупает ногтем краску со скамьи, выдыхает. Хэ терпеливо ждёт, запахивает свое пальто, следит внимательно, как меняются эмоции на лице Рыжего – от напряжения до глубокой задумчивости. Это было его развлечение в последние полгода: угадывать эмоции этого взбалмошного подростка только по тому, как он рявкнул на него. — Подпольные бои. Хэ кивает и больше никогда не поднимает эту тему. Хэ кивает, легко уводит разговор в совершенно другое русло и закидывает свою руку на плечо Мо. Хэ чувствует себя так, словно он приучил дикого зверька, а теперь безумно этим гордится – и не менее безумно хочет, чтобы зверёк был только его. Когда через месяц Гуань Шань открывает дверь своей квартиры, от неожиданного звонка в три часа ночи, то видит Хэ Тяня перепачканного в крови. Рыжий совершенно не может пошевелиться, а Хэ – мягко, осторожно – ведёт окровавленными пальцами по чужому лицу и добродушно, как и всегда, улыбается. Наклоняется ближе, касается своими губами чужих, щекоча торчащей прядкой волос. Отстраняется легко, шепчет тихо, разбивая мир на осколки всего лишь своим существованием: — Каждый, кто делал тебе больно, покойник.