Привет?

      Влажная, холодная скамейка. Перед глазами — трясущиеся руки, и я не могу перестать плакать. Слёзы льются из глаз. Вокруг равнодушие. Зрачки пусты. Когда это началось?       Плечи ноют, кисти болят. Сил на раздражение нет. Злость? Она уже не воспринимается как нечто отдельное. Часть меня. Лучшая ли? Худшая ли? Раннее утро, ещё не видно солнца. Оно там, за горизонтом, согревает своим теплом тех, кто Живёт Днём.       Подняться будет трудно. Не впервой. Колени радостно отзываются и тело начинает тонко петь. Я выдыхаю, смотрю на путеводную звезду. Небосклон прекрасен, местами затянуто облаками. Зябко. Ветер с моря мягко шепчет, сковывает льдом кости. Пар изо рта причудливо изгибается, меняясь. Растворяется. Найди причину жить. Не впервой, да? Это уже повторялось. Не пора ли прекратить?       Камушки под ногами шуршат. Сдвигать их носками ботинок по-своему забавно. Что я делаю? Не хочу смеяться, но от абсурдности ситуации веет сюрреализмом и атмосферой старых снов. Не хочу просыпаться. Это худшее пробуждение, в самом деле. Без мягкой неги, сразу в режим бей-беги, с бешено стучащим сердцем и желанием рваться вперёд, лишь бы не ощущать сосущую пустоту меж рёбер. Особенно плохо, когда это раннее утро. Пять утра.       Открываю глаза. Белое постельное белье, рука крепко сжимает одеяло. Не вижу смысла ложиться. Поднимаюсь. Выполню свои рутинные дела: душ, чистка зубов, размять тело, поесть. Смотрю на горсть таблеток. Нет. Сегодня я попытаюсь спрогнозировать рецидив. Работа. Спокойный патруль. Дом. Протираю свои ботинки. Протираю не-свои, красные.       Поднимаю голову. В проходе вижу его. Рецидив. — С возвращением, Каччан.