Часть 1
20 декабря 2022 г., 19:34
Примечания:
Что-то миленькое💙
***
Солнечный парк, украшенный разноцветными игрушками, гирляндами. Заснеженные ёлочки, которые ерошат дети, от чего за ними бегают взрослые. Снежки, пролетающие прямо перед лицом или попадающие прямо в цель, скорее смешат занятых людей, чем злят. Чёрные одеяния становятся белоснежными. Длинные ресницы Ликса стали белыми, с которых осыпаются маленькие снежинки. Розовые, как сахарная вата, волосы, «укрытые» шапкой с надписью: sunshine, поблёскивают на солнышке, которое решило выйти в самый нужный момент. Или его призвал Мальчик-солнце. Из-за частых больничных он решил: — нужно дышать свежим воздухом и нагружать себя физически! Кажется, будто Феликс маленький ребёнок, никогда не видящий улицу. Перегладил каждую собачку и кошечку. Поиграл с детьми, что играли в снежки. А, нет! Не каждую он перегладил собачку. Хёнджин гуляет в этом парке каждый день. Милашка-пушинка — Кками. Зимой, конечно, не всем в кайф выходить на улицу, но, когда не один и живётся легче. Спокойно сидя на лавочке, Джин наблюдал за Кками, пока тот бегал по всему парку. Феликс гладил очередную сахарную вату, пока не заметил красивого парня и красивую собачку, похожих на друг друга. Только главное отличие — Хёнджин человек, а Кками собака. — Здравствуйте, это ваша? — вежливо поинтересовался Ликс. Его глаза пестрили, искры отскакивали на кожу, приятно обжигая. — Да, мой, — меланхолично пробубнил Хёнджин. — А можно погладить? — Ага. — безразлично отрезал Хван. Хёнджин сидел, не заботясь о том, что кто-то гладит его собаку. Он хочет спать. Но неугомонный незнакомец не давал покоя. Поток вопросов, — такое ощущение, что нескончаем. — А как зовут? — заинтересованно поинтересовался Ликс. — Кками, — тот замолчал на пару мгновений, — А тебя? — Что меня? — не понял тот, смотря снизу. — Зовут, — громко вздохнул Хёнджин, опять отворачиваясь. — Феликс, а вас? — А что меня? — парирует Хёнджин, сердито смотря на комочек солнца и комочек2.0 только потемнее. Феликс неловко замялся и стушевался в шарф. Никогда он ещё так не общался. Хоть он и отвечает грубо, но что-то в нем есть. Что-то, что хочется распробовать. Обычно, его друзья были жизнерадостными, или наоборот: угрюмыми, с мыслями о смерти. Но, все же чаще, его друзьями с рождения были: больничная койка, палата и так же болеющие дети. — Кками, ты — милашка, знаешь? — обращаясь к собаке, проговорил Феликс. Феликс общался с собакой так, будто она реально что-то понимает. Уже везде потрогав, погладив, затискав. Пробежался пару раз, чуть не померев от остановки сердца, всё равно игрался с Кками. Вот уж приклеился, теперь не отклеишь. — Ты общаешься с животными? — с усмешкой спросил Хён. — Я после теории, вот, практикую, — продолжил Ликс. — Ясно. А я тебя тут никогда не видел. — В больницах бываете? — Что? Хёнджин прикола не понял. Угроза или... Что? — Ну, я там обитаю, — во всю играя с собакой, пропыхтел Феликс от легкой пробежки. Хёнджин решил пошутить, подумав, что тот тоже шутит: — Часто бьют? — Да, сам организм. — Оу... Что ж, нам, по правде говоря, уже идти надо, — засобирался Хёнджин. Искры, что приятно обжигали коленки, пропадая, угасли. Радость сошла куда-то, улетела небось. — Ладно, извините, что потревожил вас, до свидания! Пока, Кками, — на последок потискав за ушками Кками, попрощался Ликс. Милый парень, — подумал Хван и задумался. А нормально ли то, что он так думает о первом встречном парне? Но, придя домой, его мысли быстро забылись. Желание спать победило. Мягкий пледик, в который укутался Хёнджин, так же любим и Кками, и по этому они ещё какое-то время делили плед. Кровожадная битва веков, сопровождающаяся кровью, смертями и... обидкой. Всё же поделив, желание спать, как назло, пропало. Кками нежился на пледе, пока ему чесали животик. А потом они уже резко оказались на кухне. Аристократически попивая только что приготовленный кофе, Хён смотрел на снегопад, начавшийся несколькими минутами раньше. Весь день он думал о том самом парне — Феликсе. Веснушчатый, светлый.. Серьёзно, глаза аж болели, светлое пятно, которое освещает не солнце, а оно освещает его. Почему его так странно зовут? Не отсюда, видимо. — Тысяча мыслей о нем и почему он вел себя как ребёнок, впервые увидевший собаку. Жизнерадостный, однако. Особенно, если вспомнить слова о больнице Маленькое облачко счастья... Солнце. А может, пойти ещё погулять. — Кками, собираемся! Что ж, наверное, это будет первый вечер, когда Хенджину серьёзно хочется выйти на улицу, особенно в такой холод не по прихоти Кками. Собака в шоке. Хенджин в шоке. Все в шоке. Но все же они уже шли по аллее парка, наслаждаясь холодом. Ага. Правда, он не учел то, что Ликса могло и не быть. А что, если он уже ушёл? Прошло же пол дня... — Кками, ко мне, — позвал Джин, смотря на чёрное пятнышко среди белоснежного поля. Феликс тоже вышел в надежде на то, что Кками захочет погулять, но погулять захотел Хенджин. Надежде не помешало, главное — встретил. — О, — удивился Ликс, подбегая к Хенджину. — Привет ещё раз, Феликс, — Джин искренне улыбнулся, смотря на такой же светлый комок. — Привет! Это, конечно, все круто.. А что говорить дальше? О чем вести разговор? — Хёнджина терзают вопросы, хочется узнать получше, изучить. Феликс перевёл взгляд на Кками и присел на корточки. Что-то там шептал, пока Хенджин смотрел с изумлением на него. — Кками, спасибо за то, что вывел его погулять, — ушки собачки кайфуют, слушая непонятный лепет комочка. — Ты, что, ведьма, разговаривать с животными? — рассмеялся Хён. — Принцесса, диснеевская! — продолжил Фел. — А я тогда кто, раз мое животное? — Принц, может быть. — без каких-либо намеков, произнёс Феликс. — Не знаю. А можно взять на руки? Хенджин кивнул, и смотрел на то, как Феликс аккуратно, максимально нежно, берет Кками на руки. Серьёзно, как маленький ребёнок! — единственное, что сейчас проскальзывает в голове Хёна. Облачко держит другое облачко. Он, что, в сказке? — Кками, а почему ты такой лёгкий, тебя, что, не кормят? — прошептал Феликс, смотря в глаза Кками, а потом переведя взгляд на Хёна. — Феликс, не хочешь сходить куда-нибудь? — Хочу! — воскликнул Ликс, — А куда? — Хм, любишь кофе и булочки? Лицо Феликса скривилось, кажется, нет. — Только булочки, кофе не переношу, — с отвращением проговорил Феликс. После чего потянул куда-то Хенджина. Куда-то. Держа при этом Кками, который не понимает что, где, куда. — А, мы куда? — удивился Хён. — Ко мне домой, брауни кушать! — радостный лепет Феликса греет уши, даже, когда по ним проносится злосчастное дуновение ледяного потока. Лепет ребёнка, кажется, в душе. Феликс ниже Хенджина на пол головы, ладошки маленькие.. Ребёнок, с голосом как у зрелого мужчины, правда, но ладно. Подростки нынче взрослеют рано, наверное... — А как же Кками? — продолжил Хенджин, пытаясь остановить Ликса. — Вип-гость, а что? — Ребёнок, ей богу. — обиделся Хенджин, потому что физическая нагрузка.. А что это? Утютная квартирка Феликса. Нежные цвета, кажется, здесь работал профессиональный дизайнер. Вкусно пахнет ванилью с нотками шоколада. Недавно приготовленный брауни, что ещё горячий, и Феликс, заваривающий ароматный чай. — Извини, я не пью чай, — извинился Хенджин, садясь за стол. — Ой, извини, пожалуйста, я даже не спросил тебя. А что любишь? — А что есть? — Ну, разные чаи, какао.. Эм, наверное, это всё.. — Феликс поник. Грустно, первый гость и то, даже его не смог удовлетворить. — Давай какао.. — Джин заметил грустинку в глазах Ликса. — А хотя, какие у тебя чаи, говоришь, есть? — восторженно смотря на полку, битком забитую различными видами чая, проговорил Хён. Хенджин рассматривал каждую надпись на чае, и, обязательно нюхал. Лавандовый.. Мм, сколько его тут, штук 100, не меньше! — Этот? Мой любимый, по этому, его тут много. Кстати, ты кушай, — указал на брауни, — Я сам готовил. Пиалочка, стоящая на столе, манила попробовать брауни в ней лежащее. Аромат чувствуется за километр. Даже Кками интересно: откуда исходит столь приятный, манящий за собой, запах. — Правда? Ого, ты кондитер? — удивился Хенджин, пробуя лакомый кусочек шикарного брауни. — Нет, просто люблю готовить. Как тебе? Хён искренне удивился, откусив лакомый кусочек: — Вау, очень вкусно. Спасибо. Я рад, что ему понравилось, только вот.. А зовут-то тебя как, незнакомец с прекрасным Кками? — мысль о имени незнакомца с Кками засела в голове. — Кстати, прости за вопрос, а как тебя зовут? — смущённо произнёс Феликс. — Я, что, не говорил? — Хенджин поперхнулся чаем. — Хёнджин. Ха.. я кретин, извини. — Не называй себя так. Хм, — Феликс задумался, смотря на Хенджина, пока тот в недоумении ел брауни, запивал его чаем и смотрел на него. — Хён, Джин, Хённи, Джинни, Хён-а, Джин-а.. Хенджин-а, Хённи-хён.. Ого, много, скажу я так. Джин по прежнему продолжал ничего не понимать. Про что он сейчас вообще? — А? — Тебе что больше нравится? Джинни, Хённи? Хён задумался... и ничего не ответил, он пытался переварить ситуацию и прожевать кусок. Он опять повернулся к Ликсу и пожал плечами, допивая чай. Кками обнюхивал каждый угол квартиры, облизнул, кажется, все поверхности и успел найти себе новый плед. А хванову пледу мы не скажем о том, что, видимо, ему изменили с новым, вязано-воздушным пледом. Вечер прошёл хорошо, Кками спит, по телевизору играет новогодняя музыка(хотя изначально была комедия), Хенджин думает над тем, остаётся он или уходит. Потому что Феликс заснул, а будить сладко спящего человека не особо хочется, тем более, если вспомнить, что он весь день прыгал-скакал. — Феликс, — Джин потряс немного его за руку. Спит — как убитый. Ещё немного погодя, тот взъерошил волосы, пощекотал... Везде пощекотал, — не сработало. Когда Хён ещё раз потряс Ликса, он потихоньку разлепил глаза и, пока привыкающие к темноте глаза осваивались, он вспомнил о Джине и, что, вроде, они сейчас у него, а он заснул. — Джинни, прости, я заснул, видимо, — извинился Феликс, смотря на чёрное пятно подсвечивающиеся нежным цветом. — Слушай, я пойду, наверное. Я тебя разбудил, чтобы как раз сказать об этом. — Хенджин встал, пытаясь найти чёрный клубочек. — Ой, там так темно! Оставайся, тем более Кками уже спит. Феликс и правда как ребёнок. Боится темноты, заботится обо всех. — Нет, прости, но мы пойдём. Во-первых, не хочу доставлять неудобства. Во-вторых, его кормить надо. Так что, давай, как-нибудь в другой раз? Феликса будто убили морально. Грустинки, обжигающие всего Хвана пробудили совесть, но — Кками. — Ладно! Это, конечно, твоё решение, завтра обязательно мы обязаны погулять! — радостный Феликс успокаивал Джина. Обжигающие грустинки превратились в приятно стреляющие искринки, подавая электрические импульсы по всему телу. — Боже, как ребёнок, — Хенджин обнял облачко, прощаясь, как в последний раз, словно завтра уже не увидятся. Ликс засмущался, поддерживая нежное объятие Хвана. Кками лежал на вязаном пледе. Договорись, что Хван принёсет его завтра, иначе... Ой, тут без смертей не обойдётся. Укутанного в уюте Кками несли как короля в своё логово — квартира***
— Феликс, — Хван услышал, как зевает младший. Разбудил, — ой, ты спал? Прости. — Привет, Джинни! — зевающий Ликс превратился в полностью проснувшегося Феликса. — Ты придёшь? Когда? — Ну, по правде, я уже подхожу. — стыдливо произнёс Хван. Феликс быстро попрощался, но не отключился. Случайность. По кнопке не попал. Но какое-то время было интересно слушать, как носится Феликс, одеваясь, прибираясь. Отключился. И раздался звонок в дверь. Ликс открыл дверь и обнял Хенджина, не специально сдавливая все органы, но кряхтение Хёна помогло. — Как дела? — прическу Ликса надо видеть. Взъерошенные, торчащие в разные стороны волосы смешат Хенджина. Мальчик-каштанчик. — Хорошо, мы же виделись буквально вчера вечером, — удивился Джин. — Мои друзья не всегда возвращались после наших встреч, прости, — загрустил Феликс. — По этому, я очень рад! — радостный Феликс посмотрел на Хенджина, прибывающего в шоке. — Мне тебя очень жаль, Солнце, — обнял Хенджин. Ком в горле подталкивал бусины слез, но мягкое объятие младшего помогало втянуть их в себя. Солнце светит, значит грустить не за чем. — Ты мне очень нравишься, ты такой заботливый! Феликс и не понимает, что признается в любви. В их больнице это — нормально. Обыденность, так сказать. Там каждый день все друг другу в любви признаются. Феликсу хочется полюбить до конца жизни, не прерывая эту тонкую нить, что можно разрезать на раз-два. Потерять того, кого любишь — потеряться навсегда. Тяжело. Очень. Солнышко, любящее всех и всё. Хвана, как-то по особенному. Более чувственно, что-ли. Хенджин посмотрел в карие глаза, пылкие, чувственные, желающие чего-то большего, чем просто «друг». Они прошли на кухню. Хен и позабыл про им принесенный плед, что унес вчера, но по уважительной причине! Он же нёс сея Короля-Кками, спящего на уже его пледе. — Я и забыл, — начал Хен, — плед. Кками очень понравился, еле забрал. — пошутил Джин, смотря на Ликса. — Ой, мог себе оставить! Я ещё свяжу, — Феликс засветился, как солнце(ой, да что вы) в самый жаркий июльский день. Белоснежная улыбка ослепляла Хена, но, не смотря на это, он готов стать слепым, лишь бы насладится этой улыбкой. — Ты вяжешь? Радостный кивок и тот уже ускакал куда-то в неизвестном, для Хена, направлении. Спустя несколько громких грохотов и хлопков Хен слышит топот ножек Ликса. — Вот, — тот вывалил на пол все свои работы. Различные, яркие, интересные. Свитера, пледы, украшенные узорами, носочки и много чего другого. Слишком много, чтобы знать. Хенджин прибывал с изумительном шоке. Маленькое облачко умеет вязать такие прекрасные работы. Крупная и мелкая вязка, вау! Интересные дизайны, многочисленные клубки пряжи, расползающиеся по полу. — Хочешь тебе подарю свитер? — спросил Феликс, откладывая свитера. — Какой хочешь? Вот, смотри. Мятный с мухоморчиками, нежно-голубой с лавандой, фиолетовый с ромашками. Ну, вот, выбирай. — правда, такое ощущение, что их больше 1000! — Какой не жалко? — стеснительно спросил Хен, смотря в глаза Феликса. Тот посмотрел не понимающими глазами, детскими, полными вопросов. Как это не жалко? Любой не жалко! Он же пойдёт на но́ску другу. Феликс рассматривал каждый свитер, по своему особенный. Какой не жалко... Они все подойдут идеально Хену, так что, любой. — У меня есть такой, — указал на свитер с ромашками, — хочешь, будут парные! — Мгм, давай! — согласился Хенджин. — Примерь, пожалуйста, — протянул свитер крупной вязки с ромашками. — Я хочу посмотреть, как ты в нем смотришься. Хёнджин послушно взял свитер и, сняв футболку, уже красовался перед Феликсом, рассматривая себя. — Как тебе? — позируя, произнёс Хён. — Как на тебя вязал! Сейчас, я тоже надену. Феликс снял с себя уютно-мягкую, супер-пупер крутецкую кофту с бабочками. Хенджин мельком поглядел на Ликса и,
Примечания:
надеюсь, получилось нормально💙
