Вот и подошло наше время к концу, Тайджу Шиба

От яркости, ударившей в глаза, я зажмурилась в надежде на то, что всё пройдёт. Так и случилось. Но я была уже не в белой пустоте, а посреди Токио. Верить самой себе не хотелось, поэтому, ещё раз зажмурившись, я потёрла глаза. А не, не померещилось. Я стояла посреди шумного города в обычном чёрном спортивном костюме и кроссовках цвета хаки. Мне не верилось в то, что видели мои глаза, но как ни странно, все было достаточно реально. Гул машин, толпы снующих туда-сюда людей, неоновые вывески ночного Токио, занимающие все внимание. Внимание… Засмотревшись на все это я не заметила того, что стою посреди перекрестка, отнюдь не на зебре. И заметила я это только тогда, когда сквозь меня промчало такси. Немного прифигев, а точнее знатно охерев от происходящего, я почувствовала что что-то тянет меня в сторону жилых кварталов. И не став сопротивляться этому неведомому магниту, я потопала в сторону квартирных домов. Идя квозь толпу я старалась не задевать прохожих, а то мало ли, вдруг от моего прикосновения кому-то плохо станет. Но прохожие даже не обращали на меня внимания, будто и не видели совсем. Ну да, я ж призрак. Дойдя до района в который меня привело неведомое что-то, мне почему-то захотелось именно на детскую площадку. Ну, по сути, я любила поседеть на качельках, когда ещё в школу ходила, так что особо странного я в этом ничего не видела. Увидев саму площадку, не долго думая, я поперлась на качели. Ну а что, я призрак, делаю что хочу. Подойдя к песочнице, что стояла не далеко от моей цели, я заметила, что на одной из качель сидит мальчик. На вид лет восемь, не более. Не думая ни о чем, со спокойной душой приземлив свой зад на качели, меня начало беспокоить странное чувство где-то внутри. Зачем я здесь? Неужто мне надо что-то сделать, чтобы вернуться обратно? Хотя зачем мне это? Из моих раздумий меня вывело резкое обращение к моей персоне: — Взрослым нечего делать на детской площадке, — грубо пробубнил в мою сторону мальчуган. Он видит меня?! — Не важно сколько лет человеку, главное чтобы хотелось, — отвечаю ему я, оглядывая пацаненка с ног до головы. — Чё побитый то, а? — Не твое дело, — снова срубил парнишка. — Нечего детям в драки вязаться, — не замечая его губости подвожу итог. — С кем хоть подрался? — Не дрался я… — бубнит под нос себе мальчик. — Ну тогда кто тебя побил? — спрашиваю я и поворачиваюсь к нему корпусом — Не важно…– со слезами говорит он. — Ну-ну, чего ты, если не хочешь говорить — не надо… Я же не допрашиваю тебя, — пытаясь его успокоить, встаю, подхожу и сажусь на корточки перед ним. — Тебя родители обижали? — резко спрашивает малец. — Ам, ну… Сложно сказать… — не находя ответа говорю ему. — Так это с тобой родители так? — Отец, — уныло говорит он, — сказал, что так воспитывает меня из-за любви ко мне. Но мама не так меня воспитывала. Говорила следовать закону Божьему и… — мальчик старался не плакать, но одна слезинка всё-таки побежала по его щеке. Не находя другого способа, я обняла парнишку, что, кажись, впал в ступор от моих действий. — Не надо плакать, твоя мама разказывала тебе про Бога? — Да, — еле как ответил он, — она говорила, что соблюдая закон Божий мы заслуживаем его благословение. — Что случилось с твоей мамой? — все ещё не отпуская его, спрашиваю я. — Умерла. — Ясно. Так мальчик посидел в моих объятиях минут двадцать, и потом заёрзал на месте. — Мне идти надо, — виновато сказал мальчик, выпутываясь из плена моих рук, — за младшими надо присмотреть. — Ясно, — отпускаю его я. — Сестры? — Брат и сестра. — Ммм, слушай, а как тебя зовут? — Тайджу, — не думая ответил мальчик. Ага, тебя то я и искала. — Слушай, — немного замявшись говорю я, — если тебе будет тяжело, приходи сюда, ладно? Я часто по площадкам шатаюсь, да и недалеко отсюда живу. Мальчик вопросительно посмотрел на меня. — Короче, если будет плохо, приходи. Я буду тебя слушать и, если смогу, дам совет. Ладно? — Я подумаю, — ответил Тайджу и утопал прочь через неизвестный мне переулок.