Том - чёртов - Реддл

Хрупкая блондинка сидела на каменных ступенях возле черного входа в величественный замок, не обращая внимая на метель, на пробирающий до самых костей ледяной ветер, на то, что снег уже давно покрыл ее волосы, налип на накрашенные ресницы, залетел за тонкую школьную мантию, тая каплями по сгорбившейся спине. Глаза темного болотного цвета были устремлены куда-то в темноту, а по щекам стекалм крупные слезы, прокладывая ледяные дорожки по пухлым, почти детским щекам. Посиневшие губы то и дело подрагивали, но изо рта не вырвалось ни единого всхлипа, лишь хриплое рваное дыхание, облачка едва заметного в свете луны пара. В мыслях юной волшебницы лишь пустота. Мерзкая, звенящая в ушах, не дающая пошевелить окоченевшими руками, выпрямить прежде гордую ровную спину. Девушка не хотела думать, не хотела вообще существовать. Ведь в противном случае… В голове завертятся воспоминания. Красивый статный брюнет с синими глазами и искусанными поцелуями губами. Миниатюрная шатенка на коленях перед ним, активно двигающая головой. Сдавленные стоны, тошнотворный запах спермы и пота. А затем… Затем брюнет поднял взгляд с лица любовницы на дверь. Распахнутую дверь. И фигуру в проходе. Фигуру, что впилась тонкими пальцами в палочку. Фигуру, желающую либо умереть, либо убить его и его подружку. Ухмылка. Блондинка не стала унижаться, не стала устраивать сцен, проклинать парня или девушку, с подбородка которой стекала слюна, капая, будто бы не на пол, а на невольную свидетельницу. Она лишь отразила кривоватый оскал брюнета. — Я тебя поняла, Томми, — обращение блондинка выделила, зная, как сильно оно не нравится Реддлу, — можешь и дальше развлекаться, как тебе угодно. Дверь тихо закрылась, вновь оставляя любовников наедине. А фигура в слизеринской мантии зашагала к выходу из замка, не смея сорваться на бег, не смея потерять остатки гордости и самообладания. Волшебница не представляла, что делать дальше. Будто вся жизнь, весь смысл… Всё ушло, оставляя желание приставить палочку к виску и произнести два заветных слова, увидеть последнюю зелёную вспышку, последнее свидетельство о том, что она не слабачка, не какая-то маггла, которую можно просто использовать. Она ведьма, аристократка. У нее есть хоть какая то гордость и желание сделать этому полукровке, что посмел ее так унизить, что-нибудь поистине грандиозно-ужасное. Настолько же болезненное, насколько и он ей. Но окоченевшие руки не слушались, а мозг уже отказывался думать, погружаясь в какое-то бессознательное состояние, подобие сна. На этот раз слезы текли уже по другой причине. Она так слаба, что не может даже произнести заклинания, не может думать о мести. Не в силах больше справляться с утягивающими щупальцами темноты, блондинка опустила потяжелевшие веки. Хрупкое тело безвольно упало на крыльцо, а ветер разметал золотистые волосы по камням, щедро засыпая колючими хлопьями снега. *** Волшебница сидела на жёсткой кровати, устремив пустой взгляд на белые стены больничного крыла. Теплый воздух кусал ещё не пришедшую в себя после ночи на холоде кожу. Юную слизеринку нашли лишь под утро, когда профессор зельеварения решил выйти через тот самый черный вход за какими-то растениям из теплиц для урока. Увидев тельце на крыльце, мужчина едва сам не упал в обморок, но, к счастью, смог позвать эльфов и медиковедьму, которая в рекордные сроки практически вернула ученицу с того света. На все вопросы блондинка отвечала ровным голосом, упорно утверждая, что она просто вышла подышать свежим воздухом и, видимо, потеряла сознание от переживаний о будущих экзаменах. На этот раз в голове волшебницы гораздо больше мыслей. И они более рациональны. Девушка не сможет отомстить Тому. Во первых, у нее нет для этого информации или магической силы. Ведь Реддл гораздо сильнее даже многих преподавателей. А во вторых… Мордред ее побери, но она действительно любит холодного старосту школы. К счастью, учиться бок о бок с объектом довольно противоречивых теперь чувств осталось совсем немного. Через пару дней уже экзамены, потом выпускной и вот, оба слизеринца разлетаются по разным концам Британии, а то и земного шара. На это раз на губах блондинки появилась горькая, но удовлетворенная улыбка. Как никак, она может затолкнуть чувства как можно дальше, может нацепить привычную маску холодной аристократки. Или она просто недостойна своей великой семьи, своего древнего и уважаемого рода. Она не будет страдать из-за жалкого полукровки. Будь он трижды сильным, трижды харизматичным, трижды красавцем и трижды наследником Слизерина. *** Хрупкая блондинка сидела в мягком кресле у камина в собственной гостиной. Да, теперь она у нее была. Ведь родители, будто чувствуя что-то неладное, поспешно выдали дочь замуж, не успело пройти и полугода с выпуска из Хогвартса. В руках у слизеринки было немного смятое письмо со знакомыми ровными линиями букв. Абрахас Малфой, будто насмехаясь, писал о собственных делах, о будущей красавице-жене и о Томе Реддле. Лучший ученик школы нынче пошел работать в захудалый магазинчик в Лютном. Староста Хогвартса нынче продает сомнительные артефакты у старика Боргина. Первый студент… Волшебница скомкала пергамент и с силой швырнула в камин, наблюдая за тем, как его медленно поглощает жадное пламя. Постепенно, остались лишь два слова. Том — чёртов — Реддл. Пожалуй, бальзамом на душу легло то, что староста нынче подтвердил, что он жалок, пойдя работать в такое сомнительное заведение. И то, что та шлюха была выброшена прочь. *** Волшебница стояла возле массивной кровати с балдахином, с любовью глядя на золотистые кудри на голове. На голове собственного сына. Единственного сына. Ведь муж был намного старше слизеринки, вступив в брак уже в довольно почтенном возрасте. И по странному стечению обстоятельств — подозревали яд — скончался аккурат после родов единственного наследника. Мальчику, а точнее — юноше, уже исполнилось семнадцать. Через неделю он уедет обратно в Хогвартс, чтобы к лету стать волшебником с полным образованием и, наконец, занять место главы рода, снимая ответственность с матери. Блондинка же не могла уснуть. Ей часто снились кошмары. Хотя, пожалуй, таковыми они и не являлись. Просто там ее сын имеет не золотые, а смоляные кудри. Не зелёные, а завораживающие синие глаза. Не успокаивали слизеринку и газеты. Заголовки некоторых из них кричали о том, что в страну после долгих странствий и учебы у лучших учителей мира вернулся наследник Слизерина. Том Марволо — чёртов — Реддл. *** Хрупкая женщина сидела в столовой по правую руку от главы семейства, держа в руках свежую газету. Тонкие пальцы манерно сжимали ручку фарфоровой чашечки, то и дело поднося ее к искривлённым в непонятной эмоции губам. Миг. Чашка выскальзывает из рук, разбиваясь о стол. На белой скатерти расплылось темное пятно от кофе, которое медленно дополняли алые капли. — Матушка, — молодой мужчина не на шутку разволновался и выхватил из рук матери газету, быстро пробегая глазами по строчкам. Не найдя ничего, за что можно было бы зацепится, он подхватил руку блондинки и вытащил мелкий осколок, тут же накладывая повязку, — мама, что случилось? Что тебя так поразило? — Томми — чёртов — Реддл. Пропажа грязнокровок, массовые смерти магглов, оживление в министерстве и медленно набирающая обороты паника среди нечистокровных. Слизеринка великолепно понимала, что происходит, и кто в этом виноват. *** Волшебница стояла возле низкого каменного строения, глядя на него сквозь тонкую черную материю. Война разгорелась вовсе не неожиданно. Редкие смерти магглов и грязнокровок были лишь началом. Пожиратели смерти громко заявили о себе, подожгли Косую Аллею, убили с два десятка волшебников, разбили отряд авроров, разрушили магазины. И жизни. Жизни ещё полсотни людей. Жизнь пятидесятилетней женщины, ведьмы, аристократки, слизеринки, богатой вдовы и любящей матери. Они убили ее. Разбили и без того склеенное хлипкое сердце. Они убили ее единственное счастье. Ее мальчика. Ее маленького златоволосого ангела. Слезы… Блондинка и забыла, что это такое. Она не плакала с семнадцати. Не позволяла себе такую слабость. И вот сейчас, переводя взгляд на гроб и темного дуба… Волшебница не может сдержать слезы, не может сдержать душераздирающего крика, пугающего единственного присутствующего, вместе с ней провожающего такого молодого мужчину в последний путь. — Проклинаю тебя Том Марволо Реддл, — казалось это слышала вся Британия, весь мир, — проклинаю тебя, Том — чёртов — Реддл. Сгинь в муках, потеряй всё, почувствую то, что чувствовала я! Десятилетний мальчик заплакал, низко опуская голову, со страхом глядя на всегда добрую и спокойную бабушку, которая сейчас упала на колени у гроба с телом отца и смотрела пустыми глазами в затянутое тучами небо. Где-то вдалеке послышался гром, вспыхнула молния. На две темные фигуры, женщину и ребенка, падали крупные капли холодного дождя. *** Хрупкая волшебница сидела у камина. Ее волосы утратили прежний оттенок. Не было больше приковывающего взгляд жидкого золота. Тусклые седые пряди. Не было больше и глубоких темных болотных глаз, заставляющих утопать любого. Пустые холодные серые. — Бабушка, я вернулся, — раздался от дверей голос. Уже не мальчишки, нет. Юноши. Четырнадцатилетнего ангела, так похожего на сына волшебницы, — вы не желаете меня видеть? Да, женщина была любящей матерью, дарящая сыну всю любовь, все материальные блага. Женщина была доброй бабушкой… когда-то. За последние четыре года мальчик смог понять, что это уже не так. Он был любим, был важен, но лишь когда волшебница смотрела на него и видела копию своего ангела, что заставляла ее сердце биться чаще от радости. Сейчас же… Сейчас юноша напоминает бабушке лишь о боли, об осколках ее счастья, что намертво спились в кожу, заставляя ту кровоточить. — Нет… — взгляд женщины прояснился, — нет. Иди сюда. Как успехи в школе? — В будущем году скорее всего стану старостой. У меня лучшие оценки на курсе. А ещё я, кажется, нашел себе невесту. Надеюсь, ты одобришь. Я не вижу иных кандидатур. — Имя? — Алексия Руквуд. — Нет, — на этот раз голос стал резким. — Но, бабушка, я люблю ее. Она чистокровна и… — Я сказала нет. Выйди вон. Юноша сжал кулаки, но не посмел спорить. О его неудовольствии свидетельствовала лишь чересчур тихо закрытая дверь и слишком громкие шаги за ней. А женщина устремила взгляд в огонь. Нет. Ее кровь никогда не смешается с той, что прислуживает Волдеморту. Никогда. Только через ее труп. Услужливый домовик принес свежую газету и подал прямо в руки хозяйке, тут же исчезая. Волшебница неспешно раскрыла пергамент. Миг. Глаза ее расширились, а на губах против воли расползалась ухмылка. Такая чужая. Такая неестественная. Посмотри женщина в зеркало, уловила бы ужасающее сходство с… — Том — чёртов — Реддл сгинул. Гарри Поттер — герой. Злой хриплый смех прокатился по поместью, заставляя домовиков забиться в свои каморки, а юного наследника вздрогнуть. *** Женщина вновь стояла у каменного строения. Нет, не так. Склеп. Только на этот раз она одна. Нет больше рядом того златоволосого мальчишки, нет обиженного юноши. Нет даже так похожего на нее саму и на его отца молодого мужчины. Вообще нет. Лишь тело. Тело в дубовом гробу. Тело с золотыми волосами и зелёными глазами. Волшебница уже не плакала. Слез больше не было. Не появилось и новых седых волос. Не было уже золота, чтобы окрашивать в пепел. Не тускли больше когда-то полные жизни глаза. Когда-то… Так давно. Когда же ее сердце не было разбито на столь мелкие осколки? Когда же она не обливалась кровью? В шестнадцать, когда счастливо смеялась на коленях ласкового брюнета? В десять, когда знала лишь родительскую заботу и доброту? Что ж, семейный склеп принял ещё одного члена великого когда-то рода. Заполнялись все новые и новые места. Казалось, скоро и не останется более. Лишь одно выделялось ярко среди одинаковых гробов и сухих цветов. Рядом с дедом, отцом и мужем. Место самой женщины, которая уже проклинала небеса, что не легла в один день с сыном. Ведь именно тогда не осталось даже надежды. С трудом закрыв тяжёлую дверь, волшебница двинулась к особняку, опираясь на старую трость, что когда-то подарил ей ее златокурый ангел. Ох, как же хотелось женщине упасть прямо здесь, на посыпанной щебнем дорожке. Упасть и не подняться. Но она не могла. Словно в насмешку, в мрачном доме в колыбели лежала ещё одна ее копия. Ещё одна копия ее сына. К счастью, девочка. — Если есть кто-то там, на верху, — прошептала волшебница, — прошу, дай ей другую судьбу. Дай малышке хоть каплю счастья, не разбивай ей сердце, не туши огонь в глазах. И сгинь же уже, наконец, Том — чёртов — Реддл. *** Женщина впервые за много лет вышла из поместья. Многие уже думали, что она давно умерла, так и не вставая с любимого кресла и не отрывая взгляда от старой колдографии златоволосого мальчишки. Ещё больше людей удивило то, что старуха — хотя, нет, не старуха, статная разбитая женщина — вела за руку четырехлетнюю девочку. — Смотри, милая, — малышка подняла глаза на прабабушку, стараясь не показывать испуга от огромного количества незнакомцев, — видишь это место? Здесь прах того, кто уничтожил три поколения нашей семьи. — Почему три, Леди? — поинтересовалась такая же разбитая, хоть и более молодая женщина. Андромеда Тонкс. — Он убил моего сына, убил моего внука. Он убил меня. Люди уже расходились, кто-то оплакивал погибших, кто-то хотел скрыться и, наконец, спокойно выдохнуть в уюте собственного дома, обнять родных. — Надеюсь, тебе очень больно в аду, Том — чёртов — Реддл. Хлопок. Волшебница исчезла, унеся собой и девочку с золотыми кучеряшками и синими глазами.