|someone to stay| |Кто-то, кто останется|

В первый день летних каникул Эндрю возвращается в общежитие и говорит Нилу, что хочет расстаться. Ладно, он не сказал этого прямо. Ни Эндрю, ни Нил никогда не пользовались выражениями, которые обычно предпочитают другие состоящие в отношениях люди, по типу, «мы — пара» или «мы встречаемся». Эндрю сказал так: «Я хочу покончить с этим» Это был конец первого учебного года Нила — через несколько месяцев после Балтимора, весенних каникул и чемпионата. Нил, когда Эндрю уже ушел прямо перед восходом солнца, выдвинулся на пробежку. Джостен вернулся в такую же пустую, какой та была до его ухода, комнату, поэтому, приняв душ и съев несколько яблок, вытащил учебник русского языка, купленный с Эндрю вместе, и сел за его изучение. Сейчас же Нил на время затихает, глядя на неподвижное лицо Эндрю. В обжигающем послеполуденном свете черты лица Миньярда выглядят резкими, четкими линиями, которые, казалось, нарисованы тонкими чернилами. Его щеки порозовели в сравнении с обычной бледностью кожи. Нил решил, что это из-за жары. Веснушки были рассыпаны по носу как корица. — Если это то, чего ты хочешь, — начал Нил, — тогда я соглашусь. Но просто знай: я не хочу прекращать это. Эндрю не сказал, что все заканчивается, как он однажды выразился. Наоборот, он продолжил молчать. В отличие от Нила, кто выбрасывает слова изо рта как гранаты, подпитываемые гневом и злобой, Эндрю выбирает свои слова аккуратно, точно снайпер, не отрывающий глаза от прицела. Затем Эндрю наконец сказал: — Мы не будем заканчивать это.

***

Они подъехали к северу, две спортивные сумки в багажнике и горы закусок на заднем сидении. Кевин проводит начало каникул сначала с Тэей в штате Мэн, затем с отцом в Южной Калифорнии. Нил надеется, что присутствие Эбби поможет им хотя бы немного сгладить углы и избавиться от некоторой неловкости. В каждом штате, где они останавливаются, Нил и Эндрю тратят время, чтобы получше рассмотреть все вокруг. Нил во всю пользуется фотоаппаратом, который Эндрю купил для него перед поездкой, и Миньярд не отходит от него ни на шаг, куда бы он не решил отправиться. Фотоапарат, болтающийся на шее, ударяется о грудь в ритм ударов неуклюжего сердца. Они пробуют фирменные блюда каждого места, держатся за руки во время прогулок по различным набережным, каждую ночь спят лицом к лицу на кроватях огромных размеров. На берегу озера в Мичигане Эндрю пинает камешек в воду и говорит: — Был ли ты когда-нибудь заинтересован в ком-либо ещё? Его вопросам всегда не хватало интонации вопроса. Но он разговаривает с Нилом, рассказывает ему о чем-то и не требует платы. Нилу нравится думать, что это потому, что Эндрю знает, что Нил готов рассказать ему обо всем угодно, готов положить к его ногам луну, галактику и все самые красивые вещи в мире. Это звучит довольно странно. Грандиозные обещания астрономических масштабов обычно встречаются только в любовных романах и фильмах, им не место в столь разрушенной и мрачной обстановке, как у них. Но Нил полагает, что счастье меняет человека. Может, Эндрю был прав, когда говорил: «Ты звучишь все больше, как они» Он бы отдал Эндрю каждую каплю своей крови, сжёг бы весь мир и растоптал пепел, и все это только ради него. — Нет, — ответил Нил. — Я никогда не был заинтересован в ком-либо еще. Он оценивал их, решал, представляют ли они угрозу, могут ли они быть использованы для его собственной выгоды, а затем двигался дальше. — Ты целовал других людей раньше, — сказал Эндрю. — Да, — согласился Нил. — Я хотел узнать, что тут такого. — Твой вердикт? — Ты ведь помнишь, что я говорил о своей ориентации? Поцелуи с ними ничего не значат для меня. «Что насчёт меня?», — спросил Эндрю одними глазами, но вслух сказал другое: — Это просто поцелуи. Предполагается, они ничего и не должны значить. — Может быть, — ответил Нил, — но целовать тебя — это другое. Мне нравится целовать тебя. Эндрю не сказал: «Рано или поздно ты мне наскучишь», но он сказал: — Рано или поздно тебе это наскучит. — Нет, — возразил Нил. Эндрю отворачивается, такой же упертый, как и Нил. В сверкающем сиянии заходящего солнца его глаза становятся цвета янтаря, драгоценного камня, извлечённого из самых глубоких частей земли. Когда Нил протягивает руку в предложении, на лице Эндрю разглаживается легкая хмурость, он разжимает пальцы, словно подбрасывая в небо жаворонков, и тянется к руке Нила. Нил проводит большим пальцем по выступающим костяшкам Эндрю. Весь обратный путь к машине хватка Эндрю остаётся крепкой и непоколебимой. Пальцы, что переплелись с пальцами Нила, цеплялись за них, словно бессмысленная надежда.

***

В их доме в Колумбии Эндрю снял свои повязки и сказал: — Это не продлится долго. Он находился наполовину скрытый в тенях, свет из коридора падал на голубые простыни. Они впервые находились в Райских Сумерках с начала семестра. Приглашение распространялось и на старшеклассников. Ночь вышла веселой, до краев наполненной смехом и громкой музыкой. Нил долгое время молчал. Думая, он обводил взглядом силуэт Эндрю. Его ноги босые, концы спортивных штанов касались пола. Как ни странно, это придавало ему видимость уязвимости. До сих пор не двигаясь, он сидел на кровати, словно мраморная статуя. Нил закрыл дверь, и темнота окутала комнату. Ноги сами понесли его ближе к Эндрю. Бледный луч лунного света струился внутрь из окна, формирующий серебряный ореол вокруг головы Эндрю. Он смотрел на Нила, на самом деле, не глядя. — Зачем ты сказал это? — спросил Нил. — Мы сейчас вместе, потому что отсутствие расстояния делает это удобным, — ответил Эндрю. Иногда Нил забывает, что у всех остальных совсем другие по счету года учебы. Сначала уйдут девочки, за ними — Кевин и Мэтт. После это будут кузены. Эндрю начнет жить в другом городе, другом штате, играя за другую команду с другим тренером. У него появится другая квартира, другой вид из окна, другая крыша. Нил же останется здесь, его душа расколется на множество осколков, которые разлетятся по разным уголкам страны, мира. Нил хранил молчание. — Наше расставание неизбежно, — сказал Эндрю. Ослеплённый лучезарными улыбками Лисов и задушенный их теплым принятием, он не учел, что это может быть не так полезно для Эндрю, как для него. Он представил год, когда не будет касаний Эндрю. Бесцветная протоплазма года. Он представил, что это выходит за рамки этого времени, пустота, разъедающая его изнутри, как болезнь. Нил до сих пор молчал. — Ты не можешь связать себя с первым человеком, с которым ощутил связь, — сказал Эндрю. Часы бодрствования, потраченные на записывание формул по математике, проведенные в стенах из органического стекла, когда пот стекал по его лбу и пропитывал майку, занятые еще более точными упражнениями, пахнущие сигаретным дымом и завешенные черным морем неба над ним – все это и все, что между ними, он отдал бы Эндрю. Но он не будет надсмотрщиком, железной цепью вокруг лодыжки Эндрю. Через время с ним все будет в порядке, даже если он уже сейчас чувствует, как это его убивает. — Я думаю, мы на самом деле должны закончить это, — сказал он в конце концов. Глаза Эндрю вспыхнули — первый намек на реакцию с того момента, как Нил вошёл. — Значит, ты наконец понял, — он сказал. — Да, — Нил ответил. — Я не понимал, что ты был так несчастлив. Прости, что это заняло так много времени. Губы Эндрю — сшитая линия, ровная и неподвижная. Но после, когда он заговорил, там появилась слабость: — Я не несчастен. — Но ты также не чувствуешь себя счастливым, — сказал Нил. — Если расставание даст тебе шанс в том, чтобы стать счастливым, давай сделаем это. Во тьме глаза Эндрю были цвета земли, а взгляд твердый и глубокий, как всегда… Но даже земля иногда дрожит и трескается. — Я не несчастен, — он сказал снова. — Я хочу, чтобы ты познал счастье, — сказал Нил. — И я могу принять, что ты не в силах найти его, оставаясь со мной. Эндрю опустил свой взгляд на колени, пальцы сжаты, как будто он хочет за что-то ухватиться. — Не делай этого, — Эндрю сказал. — Это нормально, — ответил Нил. — Я буду в порядке. — Не лги, — сказал Эндрю. Они оба замолчали на некоторое время, Эндрю, глядя на свои колени, Нил — на макушку головы Миньярда. — Я не хочу прекращать это, — в конце концов сказал Эндрю словам, вылетающими из его рта, будто перья. Нил в волнении опустился на колени, вглядываясь в лицо Эндрю. — Значит, — сказал он, — мы не будем заканчивать это. — Я хочу… — начал говорить Эндрю, но после замолчал. Его губы задрожали, но, несмотря на мгновение тишины, рот не закрылся. — Я хочу… быть с тобой, — закончил он. — Значит, давай будем вместе, — ответил улыбающийся Нил. Кивнув, Эндрю расслабил пальцы. Он опустился на пол перед Нилом и тихо спросил: — Да или нет? — Да, — прошептал Нил. — С тобой — всегда да. Эндрю аккуратно обвил руками плечи Нила: — Можешь прикасаться ко мне. — Хорошо. Так же аккуратно, как ранее и Эндрю, Нил обхватил пальцами футболку Эндрю, прямо над его талией. Словно снег, Эндрю медленно таял в его объятиях. Он уткнулся головой в изгиб плеча и шеи Нила, его дыхание стало спокойным, как будто он всегда принадлежал этому месту.