Путь, цель и клятвы

Изо не мог поверить своим глазам. Казалось сном ему то, что случилось. Сном или издевкой судьбы. Уверенность в том, что пред ним Мион была прочна и непоколебима, но вот же шутка предков — она не видела в нем знакомого лица. Взгляд девы на нем совсем не замер, не искали ее глаза в нем знакомые черты. И он не знал смеяться ему или плакать. «Впрочем может то и к лучшему? Не оправдал я надежд ее, как господин… " — в цель пуля вновь попала, — «может и лучше не узнай она меня, живи она свободно ныне…» — он хмурился, ища в душе ответ. Да только дух его был в тягостном смятении. Хотел он знать ее историю, хотел быть узнанным, хотел чтоб все было как раньше. Но вместе с этим разум говорил, что надо уж оставить детские порывы, что развела их жизнь и не имеет права он являться так пред ней. Да, впрочем кто он сам? Пират, совсем он не достойный господин. Не тот он, кем когда-то был… Да и тогда, в ушедших днях, он тоже некрасиво поступил. — Уходим, — голос Висты приказал. Выдергивая из удара одного из братьев, Изо бросился за всеми. Он особо торопился, зная, что на корабле тот человек, что все ответы даст. Или не даст? Имеет права ли он их просить? Только корабль был довольно тих. Они отплыли, как отплывали сотню раз до этого. И вроде все нормально, но вот на душе разлад. Он был готов принять даже упреки, но только не такую тишину… — Я вам благодарен, — вышел к ним на палубу ученый. — Мое имя Шевалле и я историк Охары. Спасибо, что не бросили меня в трудную минуту, я обязательно расскажу это… — Виста его перебил. — Оставь, — он тихо посмеялся. — Охара — друзья нашего отца, а значит и нас. И ты наш друг теперь. Чувствуй себя как дома. — Йой, и зайдите ко мне позже, чтобы мы составили маршрут, — Марко попросил. — М-мы сами доб-беремся, — стеснительно кивнул мужчина. — Нас можно оставить просто на ближайшем острове. — Валет может послать за вами, — на слова Висты Шевалле сбледнул. — М-мион сможет меня защитить… Она очень сильная… — он вдруг замялся. Кольнуло что-то в Изо. — Но если вам не сложно, то я буду очень благодарен, если мы обсудим маршрут и где мы можем выйти. — А где ваш самурай? — спросил наконец снайпер. — В медпункте. Она… Ранена немного, поэтому прошу вас не беспокоить ее хотя бы сегодня, — взволнованно произнес ученый. — Йой, тогда пойдем, сразу обсудим путь и где вас высадить, — кивнул Феникс, бросая взгляд на Изо. — Х-хорошо… Как только скрылись они в трюме, снайпер немедля начал путь к медпункту, обдумывая что сказать при встречи — признаться ли, иль лучше расспросить сначала, убедиться. Пусть он уверен, что то та Мион, но все же чуйка может подвести. Возможно стоит ему чуть понаблюдать? — О, вы уже вернулись? Все в порядке? — медсестра спросила, встречая взглядом его только он зашел. — Да, мы обошлись без ран, — кивнул ей снайпер. — Тут самурай должен отдыхать, хочу задать пару вопросов. — Да, она в третьей палате, — кивнула в сторону дверей девица. — Благодарю… Тихонько постучав, он получил ответ и разрешение войти. Мион привстала с койки, когда дверь открылась. Ничто не говорило о ранении. Лишь приглядевшись можно было зацепиться за бледность кожи и края бинтов. У самураев всегда выдержка была высокой… И это погубило множество из них. Поэтому в его душе появилось смутное волненье, на миг снимая маски все с лица. Мион нахмурилась на это. Ее взгляд на миг совсем другим вдруг стал. В нем промелькнуло узнавание, которое сменилось гаммой осторожности и напряжения. — Хотел я просто ваше состояние проверить… — он не замялся, говорил спокойно, — как своего товарища по родине. Как раны? — Терпимо. Плох тот самурай, что жалуется лишь на пару царапин, — кивает та, свесив ноги со своей кровати. — Мои имя Мион, я самурай, а вы? — взгляд девы изучает его лик. Но он актер, а тех поймать без масок сложно. — Я — Изо, — она вздрогнула, вставая. — Что-то не так? — сыграл он дурака. — Вы… Брата не имеете случайно? Младшего? — в твердости скрывая волнение, спросила девушка. — Нет, я один в семье, — он вновь соврал, тихонько улыбаясь. Она не изменилась уж совсем. Все тот же теплый человек, что близких защищает. Снаружи твердый, словно камень, но в душе цветок. — Я был бы не против с вами поболтать о родине и о вашем пути в водах вне ее, не против вы? — не удержал он просьбу. — Конечно. Мне приятно будет вспоминать, — кивает девушка, взгляд отводя на миг. — По праве я стремлюсь вернуться на нее… Но честь моя там сломлена и без нее я права не имею это сделать. — Вернуться? — удивляется мужчина. — позвольте вас спросит зачем? — Там господин мой… — мягко отвечает. Сквозит ее ответ теплом. — Возможно он не ждет меня, конечно. Но я хочу вернуться и увидеть его хоть раз. — Похвально… Для самурая, — во рту вдруг сухой стало. А сердце вдруг пустилось в пляс. — Но вы уверены, что он там? В последний год многие из Вано стремятся выбраться, увидеть Новый мир, — она вновь поднимает твердый взгляд. — Тогда вернусь сюда и тут найду его, — вздохнув, она обратно на матрас садится. — Давайте мы отложим разговор об этом. — Как скажите…

***

Закрыл он дверь в свою каюту в странных чувствах. Это она, но ей он врет, врет той, что сердцем всем к нему стремится. Кто, видимо еще не отпустил все чувства, что расцвели так много лет назад. Как он не отпустил… «Однако вдруг узнай она все это, то что подумает, то как посмотрит? Узнай, что я пират, что я соврал?» — тихонько совесть прошептала. Ох хохотнул, он думал ее нет… Однако этот образ столь изящный теперь стал только ближе и сильнее. В его мечтаньях дева была чем-то эфемерным, чем-то совсем нереальным, фантасмагоричным, но вот теперь… Теперь она живая перед ним. Теперь она вновь пахнет детством и зимой, а еще кровью… Наряд теперь ее не столь закрыт, как раньше, а детские черты сменились мягкостью изящной. И этот взгляд… уверенный и твердый. А ее формы… Ее плечи, ее руки… — Как грешен я, — вновь воплощая ее образ пред собой он шепчет. Его сознанье чертит ее контур. И тихо преподносит то, что лучше б было скрыто. Он хочет прикоснуться у ней ужасно. Он хочет вновь вдохнуть ее… Он хочет слишком много. Сомкнуть их руки и попробовать ее на вкус. Того воробушка, что вырос в журавля. Ту, что терзала его долгие те ночи с тех пор, как в руки угодила ему та листовка. Проклятая листовка… Не то желает он, что должен вожделеть приличный господин. Совсем не то.