Улыбка
Был очередной холодный октябрь, который вот-вот должен был перерасти в ледяной ноябрь. Но есть что-то, что разделяет этот холод, принося атмосферу праздника. Красивые светящиеся тыквы, люди, что скинули с себя прокисшие одежды и тоны льда, в разнообразных костюмах. Печенье, конфеты, другие атрибуты этого праздника, что разбавляют темноту, делая на душе светлее, чем в белую ночь. Однако не в России, где традиции нет. Однако, вопреки обычному, Норильск, договорившись со своей подругой, решил праздновать, по крайней мере, чтобы не проводить время в одиночестве. Уже ближе к вечеру, тот ждал, пока его встретит Вероника, стоя на станции и смотря по сторонам. Пасмурно было, но оно того стоило. Никита всегда был рад Нику видеть, уже представляя, как обнимет Воркуту, как ему станет легче и свободнее дышать, появится смысл это делать. Енисейский хотел видеть еë каждую секунду, которая им отведена, даже если придётся ждать настолько долго, что он промëрзнет, без возможности отогреться на протяжении всех дней. Но вскоре из мыслей зеленоглазого вывел голос, позвавший его по имени. — Никита, ты что-ли? Привет! — Девушка подошла к нему, в приветствии лишь чуть-чуть приподняв интонацию, ведь не видела смысла как-либо сильно это выделять, хотела лишь показать, что рада ему всегда и простодушно. — Здравствуй, Вероника — Никита обнял Сысольеву, показывая, как рад ему видеть. — Спасибо, что встретила меня — Вероника же слегка обняла его в ответ, достаточно быстро прерывая этот момент и направляясь к выходу со станции — Надеюсь, ты недолго меня ждал— сказала та, уже выходя с платформы, чуть оборачиваясь и смотря, идëт ли за ней Норильск. — Я живу не далеко, но если ты устал, можем вызвать такси— Догнав по темпу подругу, тот чуть остановился — Я даже не знаю, но давай такси, чтобы у нас была возможность провести как можно больше времени вместе— Дождавшись такси, а после отправляясь домой, они молчали. И никто и молвить не мог слова, наслаждаясь просто присутствием друг друга. Через несколько минут они приехали, выходя на улицу, а после и в дом — Ты уж прости, что я так не подготовилась к празднику, чувствовала себя не слишком хорошо — Вероника открыла дверь, пропуская Никиту вперёд — Ничего страшного, я понимаю— Когда они зашли и уже сидели в маленькой гостиной, им не хотелось более ничего делать. Простые разговоры и спокойствие, как будто песни солнца и тьмы сошлись на ветрах, да решили развеять страх в ручье ключевой воды. Но собравшись с мыслью о том что надо показать свои приготовления к празднику, вообще идею предложил младший Енисейский, а ради него девушка могла и постараться. — В общем, кое-что я всë же сделала. Никуда не уходи, я буквально на минуту— Ника всë же заставила встать себя с дивана, заходя в свою маленькую комнату и найдя костюм, который делала без особого энтузиазма, но хоть как-то, та его накинула и вышла к Никите. Это была простая простыня, что от количества стирок уже стала полупрозрачной. Глаза были даже не вышиты, это был самый простой шов, да и улыбка такая же. Но Норильска это заставило улыбнуться. Встав и подойдя к Сысольевой, тот еë обнял. Да, Воркута была призраком, думая, что тем самым поможет себе перестать бояться смерти, ведь памятью гибель красна, но этого было недостаточно. — Спасибо большое, Ника. Я так счастлив, что мне удалось приехать — Обняв его и пытаясь показать весь масштаб своих чувств, девушка улыбнулась не только на простыне, но и под ней. Чуть приподняв этот «костюм» Никита кратко поцеловал подругу в губы с лёгкой улыбкой, почти сразу краснея, сразу же уткнувшись в эту простыню. Вероника тоже была смущена такими знаками внимания, она впервые чувствовала такое тепло, еë щеки горели. Тот краткий поцелуй обоим показался как нечто очень значимое и высокое, пусть и были каким-то мгновением. Енисейский и слова сказать не мог ещё минуты пол, но всë же минутой позже тот смог. — Пожалуйста, улыбайся чаще — Чуть поглаживая своего друга, Воркута нашла слова для ответа: — Только ради тебя — Осень- это мертвые листья, ледяные дожди, чуть позже уже и юные снега, но ещё это приятное время в кругу близких людей, горячий чай, те самые старые, но уютные шарфы и тепло в квартирах. Пусть Вероника до сих пор боится смерти, понимая что она неизбежна, а Никита до сих пор боится остаться без без подруги, они узнали что-то такое, чего и рассказать не могли для них ведь это было важно. Эти светлые чувства в темной жизни, который оба никогда раньше не чувствовали, словно капли над синей водой, что в лучах живут, будто брызгами солнца летят. Как будто жизнь всё-таки спасение прекрасна. — И прости, но могу ли я ещё раз так сделать?
