Ты сам выбрал это поле

      Солнце зашло на половину за границу горизонта, где-то начала дня, где-то конец. Птицы не были в восторге от захода солнца, ведь это значило окончания дня, и приближение к холодной осени. Последние дни августа были насыщены своими моментами, которыми юноши насладились сполна, они хотели выжать максимум из этих дней, но казалось, что конца и не видали никогда. Босые ноги шли по мягкой траве, и аккуратно щекотали белые ступы, которые не подверглись загару, палящего солнца. В правой руке находилась пара шлёпок, а в другой руке, мужская ладонь, немного с мозолями, но не менее приятная. Хотелось находиться так вечность, идти несмотря не на что, вместе, за руки, не боясь никого и ничего. Подходя к тому самому месту, где росло лишь одно дерево, напоминающее обо многих тёплых воспоминаниях, об уютных вечерах и об сонных утрах, сердце начинало биться быстрее. Это место несёт за собой маленькую тайну, она лишь известна им троим, и никто не собирается раскрывать её. Оба подростка садятся на зелёную траву, опускают шлёпки на землю, и откидывают руки назад, опираясь на твердую поверхность. Прямо перед ними солнце потихоньку опускается, заставляя миллионы золотых лучей исчезать из виду. Любоваться всем, что окружает тебя, хочется вечно, но жаль, что этого вечно не будет никогда. — Оно так поменялось за это лето, и стало таким.. красочным, будто в последний раз. — склоняет голову набок, так чтобы она касалась плеча юноши. — Оно особенно прекрасно этим летом, не думаю, что ещё увижу такую красоту. — поворачивает голову, так, чтобы заглянуть прямо в темные глаза, и нежно поцеловать в мягкую макушку. — Почему ты постоянно приводишь меня сюда? — Потому что это поле выбрало нас. — улыбаясь, говорит светловолосый, и тихонько откидывает голову назад. И от этого колит немного где-то под ребрами, колит от того, что увидятся лишь только через огромное время. И не факт, что вообще увидятся. — Думаю, что я никогда так больше в этой жизни не полюблю, никого и ничего. — произносит Женя, когда укладывает голову на живот парню, и тяжело вздыхает. Елисей усмехается коротко, и взгляд опускает на человека, который забрал частичку из сердца его, разрисовал, и упорно заставил принять, чтобы помнил и знал, что рядом, даже если тяжело будет, пусть помнит, что не один. Руки затекают и приходится полностью лечь на траву, и не глядя перебирать пушистые и мягкие, волосы. Задумавшись, он заторможено понимает, что из рук пропала макушка, только он хочет подняться, как его губы накрывают не менее чувствительные, мягкие и родные губы. И он заметно расслабляется, позволяя себе прикрыть глаза, и отдаться ощущениям, он левой рукой, забираться в несчастную шевелюру, и неспешно перебирает пряди волос, а правой рукой за талию притягивает Женю ближе, не позволяя отстраниться. Две руки стоящие по обе стороны от головы Елисея, исчезают и кудрявый мальчишка, падает рядом, жадно хватая кислород. Он поворачивает голову и видит как юноша, пытается с закрытыми глазами восстановить дыхание. Он тоже открывает свои голубые глаза и смотрит прямо в душу, и этот момент кажется абсолютной дикостью, мир требует движения, но время не позволяет этого, оно держит как может, чтобы насладиться этим чувством, чувством безвыходности. Руки сами находят друг друга, и сплетаются. Так надо, так нужно. Молчать комфортно. Листва дерева слегка покачиваться из-за слабого ветра, солнце зашло на три четвёрти за горизонт, кажется, что ещё несчастных десять минут и оно полностью уйдёт, и начнёт новый день для других. — Во сколько у тебя завтра поезд? — спрашивает Женя, глядя на закат. — В двенадцать. — отвечает парень, с долей грусти. — Ель. — шепчет брюнет, почти в пряди волос. — А? — вопросительно говорит он, и поворачивает голову, чтобы узнать зачем его зовут. Они сталкиваются носами, тихонько смеются, и закрывают глаза. — Мы встретимся ещё? — он говорит так, будто знает уже ответ на свой вопрос. Кладёт руку на щеку Елисея, и оглаживает большим пальцем бархатную кожу. — Не знаю, думаю нет. — говорит спокойно, не открывая глаз, наслаждаясь движениями парня. — Я уверен, мы обязательно встретимся в следующей жизни, там где мы сможем иметь шанс на счастливую жизнь. Обещаю, что не упущу эту жизнь, и этот момент. — он невинно склоняется над Елисеем, убирает руку с щеки, и чмокает нежно, и ещё секунд десять любуется таким милым созданием. Он принимает сидячие положение, и начинает шуточно тормошить парня, чтобы тот поднялся, ведь солнце уже почти зашло. — Да, обязательно встретимся, — произносит он в ответ, и принимает тоже сидячие положение, отзываясь на движения, он хватает того за щёки и притягивает к себе, касаясь губами других губ, и вкладывает кажется в этом поцелуй всё, всё, что произошло за это время, говорит через поцелуй спасибо, спасибо за все те чувства, которые он получил благодаря ему, и спасибо за то что он есть. Они отстраняются и Женя довольно лыбится, поднимается на ноги, и говорит: — Пойдём лето моё, близится заход солнца. — и протягивает руку к парню, чтобы тот поднялся. Елисей хватается за руку, и поднимается на ноги, забирает шлёпки валяющиеся около дерева, он поворачивается спиной к закату, и ярко улыбается, подходит к юноше, берёт его за руку и они босыми ступами, также уходят, как и пришли. Тут остались они, тут осталось каждая частица их, тут цвела любовь запретная, она тут и умрёт, она тут и забудется. Солнце полностью зашло за горизонт.