Книга ужасов.

Ты был помазанным херувимом, чтобы осенять, и Я поставил тебя на то; ты был на святой горе Божией, ходил среди огнистых камней. Ты совершен был в путях твоих со дня сотворения твоего, доколе не нашлось в тебе беззакония… Внутреннее твое исполнилось неправды, и ты согрешил; и Я низвергнул тебя, как нечистого, с горы Божией, изгнал тебя, херувим осеняющий, из среды огнистых камней. От красоты твоей возгордилось сердце твое, от тщеславия твоего ты погубил мудрость твою; за то Я повергну тебя на землю, перед царями отдам тебя на позор. Множеством беззаконий твоих ты осквернил святилища твои; и Я извлеку из среды тебя огонь, который и пожрет тебя: и Япревращу тебя в пепел на земле перед глазами всех, видящих тебя.» Я- демон. Я- Владыка Ада, я живу уже много тысячелетий, я видел многое, я многое пережил, поэтому - то я стал черствым, как камень и холодным, словно лёд, поэтому- то сейчас единственным дорогим, что у меня осталось- это был мой АД, место, куда меня изгнали, место, где я был свободен выбирать. Если кто-то спросит меня, нравиться ли мне тут, в этом ужасном алом пекле, в этом месте полном криков отчаяния и пропитанном запахом смерти, я могу дать один только ответ, раньше не нравилось, но сейчас я привык и это теперь для меня, родной дом. Я восседаю на высоком из чёрного камня троне, вокруг всё залито кровью мучеников, а моих ног касается оторванная конечность одной из жертв. Но от этого мне не становится тошно, нет, я с пустым взглядом наблюдаю за тем, как конечность слегка касается моих босых ступней, и от этого прикосновения меня лишь изредка бросает в дрожь. Я сейчас не встаю со своего трона, я не понимаю, зачем это нужно, я просто желаю забвения. Иногда мне удается уснуть, под пение криков боли и под шум человеческой казни, я склоняюсь к холодной спинке трона и засыпаю. В те мгновения прошлое с новой силой накатывает на меня, а сердце терзает тоска, но я не тороплюсь открыть своих глаз, я готов насытиться собственной болью и в очередной раз напомнить себе, кто я есть на самомпревращу тебя в пепел на земле перед глазами всех, видящих тебя.» Я- демон. Я- Владыка Ада, я живу уже много тысячелетий, я видел многое, я многое пережил, поэтому - то я стал черствым, как камень и холодным, словно лёд, поэтому- то сейчас единственным дорогим, что у меня осталось- это был мой АД, место, куда меня изгнали, место, где я был свободен выбирать. Если кто-то спросит меня, нравиться ли мне тут, в этом ужасном алом пекле, в этом месте полном криков отчаяния и пропитанном запахом смерти, я могу дать один только ответ, раньше не нравилось, но сейчас я привык и это теперь для меня, родной дом. Я восседаю на высоком из чёрного камня троне, вокруг всё залито кровью мучеников, а моих ног касается оторванная конечность одной из жертв. Но от этого мне не становится тошно, нет, я с пустым взглядом наблюдаю за тем, как конечность слегка касается моих босых ступней, и от этого прикосновения меня лишь изредка бросает в дрожь. Я сейчас не встаю со своего трона, я не понимаю, зачем это нужно, я просто желаю забвения. Иногда мне удается уснуть, под пение криков боли и под шум человеческой казни, я склоняюсь к холодной спинке трона и засыпаю. В те мгновения прошлое с новой силой накатывает на меня, а сердце терзает тоска, но я не тороплюсь открыть своих глаз, я готов насытиться собственной болью и в очередной раз напомнить себе, кто я есть на самомЯ был ангелом, светлым, ясным и прекрасным, слово утренняя звезда, я ослеплял людей своей красотой, а ангелы желали меня. Я был худ, очень худ, на моей талии могли сомкнуться две широкие мужские ладони, я был бледен, так бледен, что казалось, стоит неправильно дернуть или уронить, я тут же сломаюсь, и у меня были прекрасные, словно ночная бездна глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами. Цвету моих волос мог позавидовать самый девственный и чистый снег, а их длинна, доходила до щиколоток. Я был прекрасен, я не был могуч, но был тонким, не высоким и самолюбивым. Я знал истинную цену своей красоты, но любя лишь одного, был недосягаем для остальных архангелов. Михаил-архистратиг , был благодарен мне за верность, этот рыжий высокий широкоплечий мужчина, с васильковыми глазами, буквально носил меня на руках, как своего возлюбленного. Нами восхищались, за излучаемым от нас счастьем, наблюдали из далека. Я помню, с каким пылом отдавался своему возлюбленному, я помню, как широкие мужские ладони ласкали моё тело, словно самый дорогостоящий фарфор, и я помню, как принимал в себя возлюбленного, я отдавал Михаилу всё свое тело и душу, без остатка. А Михаил в свою очередь был нежен и ласков со мной, стараясь не сломить хрупкое тело, он умело ласкал моё тело, дразнил и любил. На пике экстаза Михаил срывалсяна хрип, он в пылу безумия от страсти, шептал лишь одно имя «Рафаэль!», а я в те моменты не осознавал ничего, кроме полета и наслаждения. Тогда меня звали Рафаэль. "Исцеленный с помощью Бога". Тогда в те времена мне казалось, что в жизни никогда не наступит беспробудная и непроходимая тьма. Я был ещё слишком юн для того, что бы размышлять о будущем, я был ещё не достаточно силён, чтобы идти против воли Бога. Но Михаил сам всему научит, научит общению с людьми, даст азы в свободных науках, обучит применять свои божественные силы в бою, и научит любить и ненавидеть. Я никогда не винил Михаила в этом, ведь тогда я сам хотел помочь любимому в бою, я боялся потерять связующую нас двоих нить и поэтому с нетерпением познавал доступные мне истины. Но чем больше я узнавал, тем больше в моей душе рождались противоречия к законам Неба. И вскоре я не понимал уже и самого Михаила, не понимал, но продолжал любить. Мы встречались уже реже и реже, наши встречи заканчивались буйным сексом, а потом я торопился по своим делам, оставлял любовника одного. Однажды он сказал: « Я так не хотел, что бы ты повзрослел Рафаэль». Но я проигнорировал его слова, обдумывая совсем другую истину, мне было не до слов Михаила. Я готовился к серьезному разговору с Отцом. Война. Я считал мнение Господне не справедливымсправедливым. Мы должны приклониться перед людьми? Мы должны любить их, так же как и Всевышнего? Бред. Разве могу я сравнить того кто по сути своей мне, как отец, с этими жалкими, ничтожными людьми, которые не умеют отличать добро от зла, для которых справедливость лишь обычное ничего не значащее слово? Я понимал Сатаниэля, который пойдя против воли отца, дал людям понимание добра и зла, но не больше. Пока они были простыми приматами, не отличающими земные явления от воли Господней. В итоге, что в благодарность получил Сатаниэль? Его изгнали, Бог поднял руку на собственного сына и спровадил того в Адское пекло. А из-за чего? Из-за желания добра людям? Нет, я этого не понимал, не принимал, как я блистательный, верный и справедливый Ангел мог ставить себя в один ранг с глупыми людьми? А особенно меня взбесил взгляд Михаила, такой взгляд, будто я сделал что- то не верно, и сказал что-то неправильно. А я всего лишь высказал своё мнение по этому поводу нашему Отцу. Михаил извинился перед Богом за меня, и зло, сжав мой локоть, грубо вытолкал меня из зала. Не справедливо. Я ничего не сделал. Почему теперь он так жесток со мной? Протесты, я злился, я кипел, я хотел признания, хотел, чтобы хотя бы Михаил понял. Но нет. Он лишь оттолкнул меня от себя, и грубо впившись в мои губы, прохрипел: -Рафаэль, будь ты проклят, что ты вытворяешьвытворяешь? Не будь таким самонадеянным? Или твоя красота и власть над другими затуманила твой рассудок, очнись Рафаэль. В тот момент я не понимал своих поступков, меня просто разозлило его отношение ко мне, так будто я задрал нос, а не добивался справедливости, он говорил со мной так будто я ставил себя над всеми, а не просто не хотел любить людишек так же как Отца и Михаила? Мы разругались. Михаил оставил меня одного и разъяренный покинул нашу усыпальницу. А я, что я, я решил доказать им, свою правоту. Я хотел доказать им, что люди не такие как мы, что им свойствен порок и тьма, и что моё мнение разделяет большинство ангелов. Я выступил с речью перед друзьями, они согласились со мной. Я предложил им привлечь к делу и своих близких, и те тоже поддержали меня. Я видел в и глазах восхищение, я чувствовал что мои речи , пламенные, полные истины слова, затрагивают их сердца, и я знал они пойдут за мной хоть на другой конец света. Я попытался совратить людей, и они пали к моим ногам, они не устояли перед красотой истинного небесного создания, я не поскупился пошью Сатаниэля, и в итоге Адам и Ева были изгнаны из рая. Но Бог опять просил любить людей? Он и сейчас не понял то, что я хотел донести до него, а Михаил отказался от меня, заявив, что я не его «Светлый Рафаэль». И опять в грехопадении людишек был виноват лишь я. Не справедливо. Они не хотелиРазъяренный я со дрогнул небеса. Во главе со своими соратниками, я поднял небеса на дыбы. Мне удалось выступить против Бога, и вступить с ним в войну за понимание. На кону стояла не только жизнь моих товарищей, но и наша честь. Мы боролись до конца. Небеса стали багряными от рек крови, с неба на землю пролился кровавый дождь, и пронзил землю такой ужасный звук грома, упоенный криками погибающих ангелов, какой еще никто и никогда не слышал. Война продолжалась долго. Я терял друзей, я тосковал по Михаилу, я сходил с ума, и это давало мне всё новые и новые силы для борьбы. Я стал алчным, жестоким, я сам жестоко убивал своих родных братьев, не жалея их, не позволяя и единой мысли сомнения поселиться у себя в душе. Я рубил, яростно рубал головы ангелов наслаждался, когда куски мяса ошметками падали к моим ногам. Мне нравилось, когда противник на коленях умолял меня о пощаде, когда он со слезами на глазах просил оставить его в живых, когда он буквально вылизывал мои ступни, а я в ответ льстиво улыбался, я предлагал ему в обмен на спасение вспороть брюхо соотечественникам, и вынув их внутренности, съесть их. Я видел панику в глазах ангелов. Некоторые отказывались, и тогда я медленно протыкал их своей катаной, рисуя на их теле символы справедливости. А некоторые соглашались и разрубали собственных друзей на частиони с криками безумия вынимали из бывших соратников кишки и органы, со свинским хрюканьем пожирали их, из уголков их рта текла кровь, а руки были испачканы кровавым месивом остатком внутренностей и тогда они сходили с ума, они кричали, рвали на себе волосы и просили, уже просили меня освободить их от душевной боли. И тогда я отдавал их на растерзание огромных черных тварей, изрыгающих из своего рта огонь. Этих тварей я создал сам, создал из душ грешников, и эти твари с рычанием драли предателей ангелов, перегрызали им крылья и глотки и, хрустя костями, поедали их. А я наблюдал, как совершалось это действие и моё сердце постепенно заледеневало. Но моя война была проиграна. Моё войско пало, и небеса созвали Страшный Суд, судьей, в котором был сам царь Соломон. Суд шел три дня и три ночи. Соломон тщательно взвешивал все доказательства и факты, на весах судьбы. Велиал был моим лучшим адвокатам, но против нас выступил сам Михаил, и я тот, кто не иссушил своих чувств к нему, сдался. Процессия была проиграна, меня приговорили к свержению с небес. А я лишь усмехался так, как история с Сатаниэлем повторялась. Любой, кто пойдет против воли Отца, будет свергнут, и неважно прав он или нет. Это было не справедливо. Меня кинули в темную сырую темницу, между небом и землей. Мне не оставили ни еды ни воды, а мои тонкие запястья сковалиметаллическими цепями с шипами, так чтобы каждое мое движение сопровождалось болью, в мое тело впивался шип и входил в кожу так сильно, что я кричал от боли и снова дергался, дабы другое лезвие пронзило мое тело. Уже к полуночи я буквально умывался собственной крови, мои израненные руки онемели, а тело ослабло, я был где-то на границе между реальностью и сном. Я готов был рухнуть в пучину тьмы, как до меня донесся голос Михаила. -Рафаэль, я тебя предупреждал, твой эгоизм погубит тебя. Приподняв голову, я поймал на себе бездонный взгляд, уже моего врага. Михаил отбросил густой рыжий пучок волос за спину и подошел ко мне, его взгляд скользнул по моему изможденному, пропитавшемуся в собственной крови телу. -Завтра тебя изгонят Рафаэль, ты хоть это понимаешь? -Плевать – огрызнулся я, пряча своё лицо в растрепавшихся белых волосах. – Все равно никто не понимает мою истину. -Иcтину? Ты считаешь это истиной? Михаилу не понравилось то, что я не смотрю ему в лицо, и, подойдя ко мне, он грубо заставил меня поднять на него глаза. - Я не собираюсь приклоняться перед мусором,- взревел я. – Я не хочу, чтобы они стали частью меня, и я не обязан их любить. Я смотрел на Михаила с вызовом, с отчуждением и с долей презрения. - Япрезрения. - Я не такой как вы, вы как твари во всем слушаете Отца и поклоняетесь ему. Вы унижаете с… И я замолчал. Михаил заставил меня замолчать. Он впечатал меня в стену, сопровождая удар хрустом моих собственных костей, я взвизгнул, но упрека из взгляда не убрал. Я знал, ему не нравится то, что я смотрю на него как на низшее создание, я знал он гордый, и он наиболее жестоким способом накажет меня. И я был прав. Он бил меня. Бил не жалея, а я хохотал, хохотал над тем каким жалким он был в тот момент. Сейчас из того, что произошло в той пещере, я лишь помню, то, как грубо он тогда брал меня, и помню лишь красные пятна, слитые с чем-то черным в моем сознании. Я не помню боли, что испытывал тогда. Я помню лишь то, каким стало моё тело после акта насилия. Жалкий обрубок, напоминающий человеческое тело. Тело с переломленным позвоночником, в грудине которого торчали выпушенные наружу ребра, тело напоминающее больше кусок мяса, чем силуэт ангела , тело на котором лохмотьями свисали клочки кожи, тело выкрашенное в собственной крови, я не мог умереть от потери крови, ведь был я вечен, я не мог умереть из-за уничтоженных во мне органов, так как они совершали регенерацию, я мог лишь страдать и изнывать от боли. А он насиловал меня, насиловал, медленно входя во вкус. Ему нравилось то, что ясловно послушная кукла двигался ему в такт, и что я кричал, когда шипы впивались в мою спину, разрывая нежную кожу в клочья. А потом он ушел, оставив меня в таком состоянии, и даже не подумал прикрыть мое голое истерзанное тело. Утром ко мне явилась делегация во главе с Архангелом Гавриилам, сняв меня с шипов, они отнесли меня к краю Бездны, откуда и скинули моё полумертвое тело на землю. Я был в сознании. Я видел, как мелькают перед глазами озаренные кровавым закатом облака, и я видел, как следом за мной скидывают и моих соратников. А потом последовал удар, и меня прошиб озноб и огненная лава пекла, которую изрыгала земля, поглотило мои останки. И лишь тогда я закричал, закричал от досады, боли и унижений, и я обещал, обещал вернуться и всех их уничтожить. Я пытался ухватиться за воздух, чтобы языки пламени прекратили терзать мои органы, но в итоге от бессилия я закрыл глаза, и провалился в пучину. Тогда бы я возможно и погиб. Но меня спасли. Старший сын Отца, извлек меня из недр Земли, Сатаниэль предложил свою дружбу и я, едва дыша, но помня данное себе обещание, согласился. С тех самых пор, я восседаю на этом холодном троне, облеченный в шелковую накидку, с венком из роз на белоснежной голове, я гублю людей, подталкивая их на грехи, и наслаждаюсь их муками и болью. Я властитель Ада, один из четырехпринцев Преисподние, управляющий таким грехом как гордость, мне приклоняются тысячи демонических Легионов, но теперь во мне нет души. Она погибла, сгнила тогда когда Архангел Михаил глава двенадцати апостолов, собственноручно низверг меня с небес. В тот день Рафаэля, прекрасного, чувственного и нежного ангела уничтожили, и в Мир пришел ужасный, гордый, властолюбивый Демон -Люцифер. Демон не способный на сострадания, не способный любить, демон наслаждающийся пытками и падением человечества. Я Люцифер, имя мое означает «светоносный», Денница, «сын зари». Люцифер про которого говорит сама Библия : «Как упал ты с неба, денница, сын зари! Разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: «Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней. Видящие тебя всматриваются в тебя, размышляют о тебе: «Тот ли это человек, который колебал землю, потрясал царства, вселенную сделал пустынею и разрушал города ее, пленников своих не отпускал домой?» Так говорят теперь обо мне. Теперь я правитель Севера, и меня это устраивает. Завтра меня ждет очередной грешникЗавтра я, присев на свой окровавленный трон и похотливо распустив свои белые волосы, буду наслаждаться тем, как этого грешника распят на кресте, и как он с визгами свиньи, будет метаться и умолять о пощаде, когда в его запястья будут вгоняться ржавые гвозди, раздирая кожу и мясо насквозь. Я буду наблюдать за тем, как он в бессилии будет принимать в свои окровавленные дырки, очередной ржавый гвоздь. Он будет распят. Из его ног, и рук будут торчать ржавые головки гвоздей, а самого его мои черти будут медленно ополаскивать серной кислотой, каждый раз при попадании которой, его кожа будет пузыриться и сгорать, ошметками падая к изголовью деревянного распятья. И так будет до тех пор, пока он в последнем крике не будет подожжен адским пламенем. А к вечеру я уйду в свои покои, где опустившись на тонкие простыни, и прикрыв глаза, в очередной раз буду вспоминать прошлое, моё никчемное и ничтожное прошлое. «Той порой Люцифер взошел над вершинами Иды, День выводя за собой. Охраняла данайская стража Входы ворот. Наши силы уже не крепила надежда. (Вторая книга стр. 802-804)» Посвящение - Hashikoi с сайта beon.ru- моя маленькая месть