Чуть по-иному

      Нахида просыпается, совершенно этого не желая.       Ей нужно было встретиться с Путешественником, но того уже больше недели не видно в окрестностях города. Все тело болит — снова — и хочется всё же уснуть, однако никто не даст ей отдохнуть. Нужно снова погружаться в Акашу и заучивать новую информацию.       Девочка открывает глаза… и снова закрывает, не веря в то, что видит.       Вокруг совсем по-другому. Она не парит в шаре посреди храма, она лежит на кровати. Достаточно большой для крошки-Нахиды кровати. Это непривычно, потому как девочка безумно давно, да и было ли это когда-нибудь?.. Возможно, она впервые лежит на кровати вообще.       Откуда-то послышались шаги и Архонт непроизвольно прижмуривается от страха — что мудрецам от нее нужно, раз ее вытащили из заточения? По ушам бьет новое ощущение, звук слишком громкий, потому Нахида морщится и не может расслабиться. И даже убежать она не может, ведь элеазар не щадит никого.       Однако знакомый голос Итера взволнованно интересуется, когда же Нахида очнется, а приглушенный будто, но приятный голос неизвестного девочке человека отвечает, что неизвестно — с такой степенью элеазара вообще-то не живут, и удивительно, как она… все еще с ними.       Голос грустный отчасти, будто человеку больно смотреть на нее, и Нахида хочет заплакать. Она не должна приносить проблемы людям Сумеру, не должна, но приносит. Дыхание сбивается и непослушные руки дергаются закрыть лицо — но не поднимаются выше нескольких сантиметров. А слезы текут, текут по лицу, и в горле будто ком, а на грудь словно камень положили.       Больно и физически, и морально, и никак не получается успокоиться.       Внезапно ее гладят по голове, мягко успокаивая на два голоса — всё будет хорошо, ей помогут, постараются облегчить её болезнь. Ощущения от прикосновений чужеродные, пусть и намного более приятные, нежели привычная боль, отступающая только когда девочка переходила в чужой разум, и то не полностью. Ткань перчаток проходится не только по волосам, вторая пара рук утирает слезы, и оттого они текут только сильнее.       Никому ранее не было до неё дела.       Больно.       В голосе Путешественника слышна растерянность, в противовес этому неизвестный уверен и стоит на своем. Он зачем-то отдаляется, а Нахида испуганно замолкает. Неужели она… разочаровала этого человека? Но приближающиеся шаги её успокаивают. Девочка открывает глаза — вокруг все размыто из-за слёз, однако она упорно моргает чтобы увидеть… кажется, его зовут Тигнари? Она не так хорошо помнит всех жителей страны, это правда не в её силах, но его друзья в Академии хранят совместные фото, с теплом вспоминая парня.       Тигнари же аккуратно приподнимает голову Архонта, вливая ей в рот горьковатое снадобье — тоже в новинку, жизнь в ней поддерживала её же тюрьма и есть самостоятельно было не нужно:       — Я не знаю, насколько это будет эффективно, но попробовать такие методы лечения всё же стоит, — голос максимально спокоен, будто передает это чувство пациенту.       Помогает.       Нахида уже не трясется от слёз, просто иногда по щекам стекают одинокие капли и в носу хлюпает, хотя это терпимо. Итер продолжает гладить ее по щекам, вытирая их от влаги, и от этих касаний будто легче. По чуточке, по капле, но легче.       Она просит Путешественника:       «Не уходи.»       «Пожалуйста, так мне легче, элеазар словно отступает.»       Хочется умолять, и Нахида едва замолкает. Итер же в ответ кивает и бормочет что-то про «ему тоже помогало».       На вопрос — кому — от Тигнари, Путешественник скомканно говорит, что отравленному силой Бездны Архонту помогало его присутствие. Возможно, на другого Архонта, пусть и пораженного другим недугом, это тоже подействует.       Им остается только ждать и надеяться, что хоть один из способов лечения поможет, пока они ищут способ излечить Ирминсуль.       И пошла бы к черту Академия, которую теперь практически никто ни в мору не ставит — довести до такого состояния Архонта их страны, немыслимо!       Друг Тигнари хмуро кивает, запоминая со слов Нахиды, кто же знал о её состоянии и молчал. А после недоуменно слушает словоизлияния некоторых мудрецов, обрывающих себя на фразе — всё равно она вскоре нам будет не нужна!       Сайно обещает всем разобраться, призывает остальных матр и допрашивает всех причастных.       Скоро всё будет хорошо. В это хочется верить.