Nishimura Riki (Ni-ki) centric stories

      Макнэ Рики из группы Энхайпен всегда был интересной и загадочной личностью для участников. Единственный иностранец и к тому же намного моложе всех.       Но при всем этом он никогда не скучал по дому, и они не слышали, чтобы он хоть раз звонил своей семье. Рики также почти ничего не говорил о них. Это странно и делало его довольно загадочным в глазах остальных, но, несмотря на всё, они знали, что их макнэ — милый ребенок.       Рики очень взрослый, вдумчивый и добрый. Он не очень любит обниматься и иногда активно избегает этого наряду с поглаживанием по голове, но бывает и так, что он льнет к их прикосновениям и, кажется, не хочет, чтобы они прекращали. Их макнэ, мягко говоря, загадка, но они любят его несмотря ни на что.       Но постепенно, с течением времени, кусочки головоломки, из которых состоит их самый молодой участник, складываются воедино. И как бы им не хотелось узнать о Рики больше, ничто не могло подготовить их к тому, во что эта головоломка действительно сложится.

***

      Сцена один.       Сегодня обычный день тренировок в компании. Рики помогает Джею с хореографией для их предстоящего камбэка. Они вместе стоят посреди комнаты, пока остальные немного отдыхают.       Всё хорошо, всё вроде бы нормально.       Рики наслаждается такими моментами с ними, когда он может почувствовать себя обычным подростком. Он никогда не ощущал себя таковым, и, возможно, где-то в глубине души боялся, что хёны подумают тоже самое.       Крошечная, рациональная часть мозга твердила, что они вовсе не сочтут его ненормальным. С самого дебюта участники проявляют к нему только любовь и заботу. Каждый из них в равной степени заботиться о нем. Джей готовит еду, Джейк старается, чтобы у него было «нормальное» детство, хотя он не думает, что оно у него когда-нибудь будет таковым.       Оно никогда и не было нормальным.       Его одолевают мысли о том, что всё это в один момент исчезнет и ему придется вернуться в тот ад, из которого он вырвался. Так зачем кому-то что-то об этом рассказывать? Никто ничего не замечает и никого это не волнует.       Однако для Рики всё идет хорошо, пока группа снова не начинает тренировку. Камбэк всегда стресс для всех участников, и все это прекрасно понимают. Но иногда этот стресс достигает точки кипения, и, к сожалению, сегодня один из таких дней.       Джей теряется на одном из движений, и Хисын хмыкает, останавливая музыку и одаривая его смертельным взглядом. Рики не в восторге от этого взгляда. Так смотрели на него перед тем, как накричать, дать пощечину или отправить в свою комнату без еды на целый день, потому что он расстраивал людей, которые, как он думал, любили его. Это просто взгляд, но он чувствует дрожь в руках, хотя этот взгляд направлен даже не на него.       — Черт возьми, Джей! Это движение не такое уж и сложное, Рики только что отработал его с тобой, а ты всё равно не можешь сделать его нормально! — прикрикивает Хисын.       Рики сжимает ладони в кулак, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь.       Он вовсе не там, нет. Всё в порядке, всё… Ты бесполезное маленькое отродье! Ты такой неблагодарный за всё, что мы для тебя делаем. Прости, мама, прости. Ты никчемный кусок дерьма. Я жалею, что я тебя родила. Пощечина, удар головой о стену, брошенная бутылка и крики, эхом отдающиеся в ушах. Это всё, что он слышит, всё, что он видит. Крики никогда не были самым страшным, но то, что происходило потом да…       — …Ки, Рики?       Рики, наконец, приходит в себя. Он всё ещё находится в тренировочном зале вместе с хёнами. Джейк смотрит на него с беспокойством, как и остальные, включая Хисына, который больше не выглядит сердитым. На его лице читается беспокойство, как и на лицах остальных.       Джейк замечает, отрешенный взгляд Рики, пока Хисын кричит на Джея, и его охватывает беспокойство. Никому в группе не нравится, когда кто-то кричит от досады или злости, но иногда это случается.       Однако никто и никогда не реагирует на это так, как Рики. Его глаза кажутся остекленевшими, и Джейк видит, как сильно он сжимает ладони в кулак. Это беспокоит его, как и остальных. Кажется, будто Рики не с ними, по крайней мере, мысленно.       Они, видя состояние макнэ, просят Хисына прекратить ругаться, и слыша их слова, он быстро подчинился.       — Рики-сан? Ты в порядке, малыш? — спрашивает Джейк, неуверенно протягивая руку к нему.       Движения медленные и выглядят не угрожающими, поэтому Рики просто позволяет ему взять себя за руку. Слова застревают в горле и он не может ничего сказать, да и не хочет. Ему больно. Рики только хмыкает, а остальные переглядываются не понимая что происходит.       — Ки, ты не можешь говорить? — обеспокоенно спрашивает Джей, похоже, что-то знающий об этом.       — Как это? — задает вопрос Чонвон старшему, хотя и сам догадывается что это значит.       — Как следует из названия, Рики сейчас не может говорить или, по крайней мере, ему будет очень трудно это сделать. Иногда такое случается из-за определенных триггеров или переполняющих чувств, — объясняет Джей, и от этого никому в комнате не становится легче.       Все смотрят на него обеспокоенно, потому что, похоже, крик это то, что вызвало такое состояние. Ребята пытаются вспомнить случалось ли такое раньше, но больше всего их пугает то, по какой причине это произошло.       — Ты перешел на невербальное общение, Ки? Ты можешь сжать мою руку один раз, чтобы сказать «да», — инструктирует Джейк.       Рики сжимает руку один раз в ответ.       — Хорошо, малыш, хорошо. Пойдем домой? Думаю, на сегодня достаточно практики, — говорит он.       Макнэ сжимает руку ещё раз.       Ребята собирают свои вещи, а Хисын никак не может отделаться от чувства вины, переполняющего его. Очевидно, что именно из-за него Рики сейчас в таком состояние.       Но хуже всего то, что все они прокручивают в голове причины, по которым такое могло произойти и ни одна из них не кажется хорошей. У них всегда закрадывались подозрения относительно жизни Рики до дебюта, поскольку он никогда не рассказывал о ней и, похоже, никогда не скучал по дому.       Но сейчас, кажется, что они узнали новый кусочек отвратительной головоломки, и им не хочется узнавать остальную её часть.

***

      Сцена два.       Проходит несколько недель после инцидента в тренировочном зале. Хисын извинился перед Рики за то, что повысил голос, а старшие решили постараться избегать этого, так как подозревают, что это является триггером для макнэ.       После случившегося Рики ведет себя как обычно, и они стараются сделать всё возможное, чтобы он не чувствовал себя неловко. Ребята хотят поговорить с ним об этом, но прекрасно видят, что Рики не хочет этого делать.       Поэтому они не настаивают и не предпринимают никаких попыток.       Однако внимательно следят за ним, так как их не покидает предчувствие, что произошедшее в тренировочном зале не единичный случай.       Рики и Сонхун сидят вместе на диване в гостиной, ледяной принц предложил ему посмотреть с ним шоу. Рики очень нравится находиться рядом с ним. Старший интроверт, поэтому гораздо тише, чем остальные, но в общении с ними всегда проявляет себя более громко и общительно. Но в целом Сонхун внимательный и заботливый, в нем есть такой уют, который нравится Рики.       Рики обнимает плюшевую утку, купленную старшим и, которую он назвал Эм-Джей. Ему хочется обнять и Сонхуна, но он всё ещё боится, боится прикосновений других людей или того, что они позволят ему обнять себя, как бы сильно он не любил физический контакт. Для него это шрам на всю жизнь, который никогда не залечится.       Как всегда, всё идет хорошо.       И тут внезапно хлопает входная дверь.       Звук громкий, и Рики вздрагивает, а Эм-Джей падает на пол из его рук.       Рики пытается взять себя в руки, но ему это не удается. Этот звук он слышал слишком часто, и он возвращает его туда, где он не хочет быть, но разум отказывается подчиняться. Хлопок входной двери эхом разносится по всему дому. Рики дрожит, спрятавшись под одеялом вместе с сестрой. Он крепко прижимает её к себе, отчаянно желая отгородить от опасностей. Хлопанье двери не предвещает ничего хорошего, это означает, что отец пьян, а когда он пьян, то ведет себя самым ужасным образом. Лестница противно скрипит под его тяжелыми ботинками — такой зловещий звук, что у Рики по спине бегут мурашки. Они молятся, чтобы он прошел мимо, чтобы он не остановился за пределами их темной комнаты. Но он всё-таки останавливается, и дверь с грохотом распахивается, дерево словно раскалывается от удара о стену. Отец резко срывает одеяло с них и хватает его сестру, но Рики не отпускает её. — Оставь её в покое! — кричит он, хватая отца за руку и отчаянно оттаскивая его от сестры. Рики удается вытащить отца в коридор, прежде чем ему прилетает удар по лицу. Он ударяется головой о стену позади, и комната плывет перед глазами. — Как ты смеешь поднимать на меня руку, мерзкая сука! Его бьют по животу, рукам, ногам, пока он отчаянно пытается защитить голову, а крики и вопли сестры, просившей отца остановиться, заглушаются звуком ремня, бьющего его по телу. Боль, кажется, нескончаемой, и Рики просто желает, чтобы она прекратилась.       — Рики! Рики!       Рики фокусирует взгляд и видит, что перед ним с обеспокоенным выражением лица стоят на коленях Сонхун и Сону.              — Всё, Ки, ты в порядке, малыш, возвращайся к нам, — Сону просит своим мягким голосом.       — Ты в порядке, малыш. Ты в безопасности, — успокаивает Сонхун.       Сону поднимает руку, чтобы коснуться плеча Рики, но тот вздрагивает. Он вжимается всем телом в диван, как можно дальше от них, и сердца обоих разбиваются вдребезги. Рики уже не в первый раз вздрагивает от их прикосновений, но после этого он либо позволяет коснуться себя, либо отстраняется. Но в этот раз он вздрагивает совсем… как будто боится их.       — Рики, ты не хочешь, чтобы мы прикасались к тебе? — мягко спрашивает Ким.       Рики только кивает, избегая их взгляда. Сердца старших разрываются от боли. Они слишком хорошо помнят, как такое же случилось в прошлый раз. Хёны также уверены, что, скорее всего, Рики, как и в прошлый раз, не может говорить. Бывшему фигуристу приходит в голову идея, и он тянется за упавшим на пол Эм-Джеем, а затем кладет плюшевую игрушку на колени Рики.       — Ты можешь использовать это для общения с нами. Ты не против? — мягко спрашивает он.       Рики только медленно кивает, нерешительно разимая кулак, на котором остались ярко красные полумесяцы от ногтей, и берет Эм-Джея в руки.       — Ты не можешь говорить, малыш? — спрашивает Сонхун.       Рики сжимает игрушку в знак согласия.       — Ладно, малыш, это потому, что я хлопнул дверью? Мне очень жаль, просто у меня был трудный день, но это не оправдание. Прости меня, — извиняется Сону.       Рики снова сжимает плюша в знак согласия.       Он готов расплакаться, хёны так нежны и понятливы с ним, даже когда он только что стал таким. Он просто пустая оболочка, призрак того, кем он был, а может быть, он всегда был таким. Он никогда не чувствовал себя нормальным человеком. Может быть, они тоже считают его таковым.       — Ты хочешь поговорить об этом? — неуверенно спрашивает Сону, хотя догадывается, каким будет ответ.       Он два раза сжимает игрушку в знак «нет».       — Хочешь, мы просто посидим с тобой, Ки? Ты не против? — предлагает Сонхун.       Одно сжатие — «да».       Они обмениваются взглядами и осторожно забираются на диван, стараясь не касаться Рики. Им неприятно, что они должны вести себя так осторожно рядом с ним, потому что не хотят спровоцировать его или напугать. Но это неправильно, что этот милый подросток между ними испытывает такой страх, что даже отшатывается от них.       В конце концов Рики засыпает, а чуть позже в комнату потихоньку заходят остальные. Когда все собираются вокруг, они тихим голосом рассказывают о том, что произошло.       Старших охватывает ещё более сильное беспокойство. Это уже второй раз, и это явно что-то, что не может просто так прекратиться.       — Его трясло, и он бормотал что-то вроде: «Нет, папа, нет», но на японском, — с ужасом рассказывает Сонхун, глядя на спящего на своем плече подростка.       В груди всё переворачивается от этих слова. Ни один ребенок с нормальным детством не будет говорить такое, тем более такие пугающие и тревожные слова. В голове возникает картина, которую никто из них не хотел бы представлять, и от одной мысли об этом становится плохо.       — Он вздрогнул, когда я попытался до него дотронуться. Он выглядел… он выглядел таким испуганным, — голос Сону дрожит.       Они слишком хорошо понимают, что Сону имеет ввиду. Некоторые из них видели это воочию, когда Рики вздрагивал от их прикосновений, но просто пытался свести всё на нет. Но они никогда не верили в это, а теперь понимают, что здесь кроется нечто гораздо более страшное. Они словно ныряют вслепую в темную бездну, но каким-то образом им всё же удается докопаться до истины.       Их бедный макнэ выглядит сейчас таким спокойным, но его мозг, кажется, пронизан больными и извращенными воспоминаниями. Теперь всё складывается воедино, но никто из них даже близко не готов к такому.       Но они добавили ещё один кусочек к этой извращенной головоломке.

***

Финальная сцена.

      Рики мирно спит в свой выходной день, но внезапно слышит, как хлопает дверь. Громкий звук выводит его из состояния сна и он застывает в постели, приподнимаясь и оглядываясь по сторонам, сердце бешено колотится в груди.       Он в общежитии, он не вернулся в Японию, всё замечательно.       Рики вздыхает, хлопанье двери — слишком знакомый звук.       Громкие звуки вообще для него слишком хорошо знакомы.       Не такие хорошие звуки как — крики фанатов на концертах и мероприятиях, где они выражают свою поддержку, и восторженные голоса хёнов, когда они снимаются или играют в игры. Это приятные звуки, и когда он их слышит, то на секунду пугается, но потом вспоминает, что он в безопасности.       Но некоторые громкие звуки Рики слышал всю свою жизнь, и такие, как только что хлопнувшая дверь или злобно кричащие люди, пугают его. Он сонно поднимается с кровати и решает пойти на кухню, чтобы позавтракать. Он ещё в полусонном состоянии, поэтому мало что различает вокруг себя, но когда наконец переступает порог кухни, то напрягается всем телом, а кровь стынет в жилах.       Это звуки, которые пугают его.       Рики даже не знает, о чем они говорят, но видит и слышит только злые голоса Сонхуна и Джея, вцепившихся друг другу в глотки, и всё это ему слишком знакомо.       Хисын и Сону пытаются сдержать Сонхуна, который, кажется, пытается вцепиться Джею в горло, да и тот не выглядит лучше. Джейк изо всех сил старается сдержать самого старшего из 02z, а Чонвон пытается урегулировать ситуацию между ними.       Они и раньше сердились друг на друга, в группе случаются ссоры, но чтобы до такой степени, никогда. Рики никогда не видел ни одного из них таким сердитым. Он слышит только родителей, их крики, отдающиеся эхом в ушах, удары спины о стену — всё, что они чувствовали направлено на него, и всё, что он может сделать, это свернуться калачиком и рыдать у стены. Крики становятся всё громче, и он умоляет прекратить всё это, но боль разливается по его телу и…       — Черт, — бормочет Рики, осознав, что его трясет, и подсознательно отступает назад к стене.       Легкие сжимаются и он не может вдохнуть, зрение затуманивается, по щекам текут горячие слезы. Рики опускается на пол, отчаянно пытаясь сделать вдох, но ничего не получается. Он слышит только приглушенные гневные голоса, смешивающиеся друг с другом и…       — Оставьте его в покое, пожалуйста!       Затем раздаются другие крики, ожидая ещё большей боли, удара, крика, рыданий и мольбы о том, чтобы всё прекратилось. Он сильнее забивается в угол, ожидая самого страшного.

***

      — Хватит вы двое! Прекратите! — Чонвон повышает голос на Сонхуна и Джея, которые никак не могут успокоиться.       Быть лидером группы и только вторым по возрасту достаточно напряженно, но ещё сложнее, когда два участника разбудили почти всех в выходной день хлопаньем дверей и ужасным криком. А сейчас выглядят так, будто хотят задушить друг друга.       Чонвон изо всех сил старается успокоить их, пока Джейк, Хисын и Сону удерживают их друг от друга. В этот момент он краем глаза замечает кое-что странное.       — Рики? — зовет он, обернувшись.       Их младший лежит у стены, свернувшись калачиком. Чонвон даже не заметил, как он вошел на кухню. Он неосознанно делает несколько шагов назад от спорящей пары, разглядывая макнэ, потому что это ненормально, даже для него.       Только присмотревшись, он понимает, что Рики заметно дрожит, прижавшись к стене, и защитные инстинкты срабатывают сами по себе.       — Знаете что? Сами разбирайтесь, — говорит он, после чего идет к Рики и медленно опускается рядом с единственным донсэном.       — Ки? Рики, всё в порядке? — осторожно спрашивает Чонвон.       Он улавливает, что крики за спиной затихают, и, слышит дрожащие всхлипы и учащенное дыхание младшего, понимая, в чем дело.       У Рики паническая атака.       — Ки? Малыш, ты можешь посмотреть на меня? Посмотри на своего Вони-хёна? — мягко просит Чонвон.       Одна из рук Рики плотно сжата в кулак, и старший замечает, что костяшки его пальцев заметно побелели. Он неуверенно тянется к его руке и медленно берет её в свою. Рики наконец-то поднимает на него заплаканные глаза.       — Всё хорошо, дорогой, всё хорошо. Это я, это твой Вони-хён. Ты в порядке, ты в безопасности, — успокаивает лидер, поднося руку Рики к своей груди, чтобы тот мог почувствовать биение его сердца.       — В-Вони хён? — хрипит Рики.       — Да, — Чонвон кивает. — Да, это я.       Рики бросается вперед и прижимается к нему, плача в шею. Чонвон быстро меняет положение, чтобы держать макнэ на коленях, и гладит его по спине, пытаясь успокоить, шепча ободряющие слова на ухо.       Остальные совершенно ошеломлены тем, что у Рики на их глазах случился такой сильный приступ. Джей с Сонхуном не могут отделаться от ощущения, что это их вина. Они те кто испортили то, что должно было быть обычным днем в общежитии, и они виновники ужасных криков, приведших к тому, что макнэ теперь сотрясается от рыданий.       — Рики… — начинает Сонхун, протягивая руку, чтобы погладить его по спине.       — Нет! — Рики вздрагивает от прикосновения и ещё сильнее прижимается к Чонвону.       У всех от этого зрелища сжимается сердце, но нельзя сказать, что они удивлены. Рики уже несколько месяцев не был самим собой, вздрагивал от их прикосновений или от звука, закрывающейся двери. Он не должен так реагировать на такие обыкновенные вещи, но тем не менее, всё это возвращает его в то место, что он так стремился покинуть. Туда, где ещё хуже. А сейчас у него случилась паническая атака из-за ссоры Сонхуна и Джея.       Всё это ненормально, и из тех кусочков, которые они склеили, складывается ужасная картина, которую они даже не знали, хотят ли видеть. Чонвон продолжает медленно поглаживать его по спине, пока он не успокаивается.       В конце концов, Рики обмяк, и лидер понимает, что он обессилел от приступа паники. Чонвон молчаливым жестом просит Хисына помочь ему, и они вдвоем поднимают Рики и относят в комнату.       Всё, что они знают, — это то, что их сердца разбиты от вида Рики в таком состоянии. Джей и Сонхун особенно чувствуют себя виноватыми, потому что прекрасно понимают, что они к этому причастны.       Вскоре ребята возвращаются на кухню с грустным выражением на лицах.       — Пока что он спит, — говорит Хисын.       — Ребята… это было ненормально, да? Рики так остро отреагировал, люди обычно так не реагируют, верно? — обеспокоенно спрашивает Джейк.       — Не думаю, что это нормально. Но это длится уже несколько месяцев. Рики не в порядке, — Сону грустно качает головой.       — Мы давно знаем, что он не в порядке! Подросток, у которого должна быть нормальная, здоровая и счастливая жизнь, не должен так реагировать на крики людей, хлопанье дверей и даже на наши прикосновения. Он выглядит таким испуганным, и его разум будто улетает куда-то в другое место, когда это происходит, — заявляет Джей.       — Но разве не этого мы боялись? Что у Рики не было ничего из этого? Что у него не было той жизни, которая должна быть у подростка? — говорит Хисын.       — Послушайте, Рики явно не собирается говорить с нами об этом. Он никогда этого не делал, и простое поднятие этой темы может больше навредить ему, чем помочь. Но больше такого не повторится, — сурово говорит Чонвон, окинув долгим взглядом Джея и Сонхуна, а затем остальных участников.       — Мы не будем кричать и орать друг на друга ради Рики. Если есть проблема — вы говорите о ней и обсуждаете её должным образом. Если вы думаете, что будете кричать и злиться, уйдите, а потом вернитесь к этому вопросу, но то, что случилось сегодня не должно повториться. Если вам нужен посредник, попросите кого-нибудь из других, чтобы можно было спокойно всё обсудить, — говорит он остальным.       — Вы всё поняли?       — Да, Чонвон, всё ясно. Мы с Джеем вели себя как идиоты, нам нужно было просто поговорить друг с другом. Прости, Джей-а, — извиняется Сонхун, глядя на него.       — Мне тоже жаль, Сонхун-а.       После этого они ещё немного обсуждают то, как им поступать в таких ситуациях. Конечно, всем придется приспосабливаться, но они более чем готовы это сделать, особенно ради Рики.

***

      Им хочется сказать, что на этом всё закончилось, но нет. Энхайпен приехали в Японию на концерт, однако ни от кого не ускользнуло, что Рики не выглядит особенно радостным. На самом деле, он выглядит более взволнованным и тревожным, чем в Корее, и, честно говоря, это их не на шутку беспокоит.       Рики не очень нравится возвращаться в Японию, это его родина, но он не ощущается себя здесь как дома. Он не считает, что у него есть дом, по крайней мере, Япония таковым не является и давно перестала считаться. Однако оказаться в знакомой стране с языком, который не нужно переводить в голове, и городом, где он знает почти каждую улицу — приятно. Может быть, Япония и не дом, Рики не знает, когда у него появится дом, но он по ней скучал.       Он решает отправиться на прогулку в одиночку, чтобы немного развеяться. Хёны спросили его не нужна ли ему компания, но Рики отказался. Он хочет побыть один и посмотреть на знакомый город и виды. Он не обращает внимание на то, куда идет просто наслаждаясь видами, знакомыми вывесками и магазинами. Рики вежливо машет рукой и кланяется прохожим, которые делают тоже в ответ, и продолжает идти дальше.       Здесь спокойно и всё кажется до боли знакомым. Он вспоминает те времена, когда они с сестрой часами гуляли по этим улицам, а потом пробирались обратно домой до возвращения родителей, потому что их никогда не выпускали на улицу.       На сэкономленные деньги они покупали мороженое и, держа друг друга за руки, позволяли себе хотя бы на несколько часов побыть нормальными. Так было до тех пор, пока не зазвонит будильник на разбитом телефоне сестры, и они в спешке не возвращаются домой. Иллюзия нормальности полностью разрушена.       Но теперь этого нет, Рики свободен, как и его сестра. Точнее, физически он свободен, но разум всё ещё прикован к тому дому, к родителям и ко всем этим больным и извращенным воспоминаниям, заставляющим его страдать. Но ему не стоит снова погружаться в эту пучину боли. Он должен вернуться к хёнам, к своим хорошим, добрым и нежным старшим, которые никогда не причинят ему зла. Единственные люди, благодаря которым Рики чувствует себя как дома.       Дом.       Вот оно, самое пугающее слово. Слово, которое он ненавидит, потому что у него никогда не было дома, но, возможно, он просто лжет себе. Он боится, потому что первый «дом» не был таковым. А вот то, что у него есть сейчас, с Энхайпен в Корее, это и правда похоже на дом.

***

      В конце концов Рики добирается до небольшого причала, с которого открывается вид на реку. На маленькой площадке, построенной на траве, играют дети, а родители внимательно наблюдают за ними.       Зрелище, честно говоря, приятное, но кое-что заставляет его застыть на месте.       В нескольких шагах от места, где он находится стоит человек, кажущийся ему очень знакомым. До чертиков знакомым. Он похож на его отца… нет, это и есть его отец.       У Рики кровь стынет в жилах, он не в силах пошевелиться — мужчина не стоит перед ним, но Рики ясно видит, что это его отец. Человек, который навсегда отпечатался в его памяти и нанес шрамы телу и разуму.       Рики хочется бежать и не останавливаться, потому что он никогда не хотел видеть этого человека снова. Он не хочет смотреть ему в глаза, но вот он здесь прямо перед ним. Но что-то останавливает его, не давая сбежать.       Женщина, которую он никогда раньше не видел, с малышом на руках, мальчику не больше двух лет, подходит к его отцу. Мужчина с любовью целует её в щеку, затем широко улыбается малышу и берет его на руки, покачивая.       Он выглядит счастливым? Это полный контраст с тем, как отец всегда относился к нему, его сестре и даже матери. Вот его новая семья, и Рики наблюдает, как отец относится к ним лучше, чем когда-либо относился к нему, и сердце от этого разрывается в груди. Почему отец никогда не любил его так?       Почему он получал только кровь, синяки и годы словесных оскорблений, а отец спокойно двигался после этого дальше и теперь любит кого-то другого?       Неужели это всё его вина? Заслужил ли он всю эту боль? Был ли новый сын его отца тем, кто действительно заслуживал любви?       Он не замечает, что слезы уже катятся из глаз, но прекрасно осознает, что вот-вот сломается. Он хрипит, отворачивается и спешит обратно по дороге, не желая, чтобы его увидели на людях в расстроенных чувствах.       Он сворачивает в переулок возле старого кафе-мороженого, куда они ходили с сестрой, и дает волю слезам. Рики не может держать это внутри, не может справиться с этим в одиночку, и сквозь слезы достает телефон и набирает номер Хисына.       Старший отвечает быстро, как и всегда, когда дело касается его.       — Привет, Рики. Как дела?       — Хён… — только и может вымолвить Рики, прежде чем громко заплакать.       Хисын спрашивает его, что случилось, и он слышит слабые звуки закрывающейся двери и торопливые шаги, но Рики не в силах разобрать, что ему говорят. Он не знает, сколько времени он сидит вот так, пока не слышит старшего и не видит, как тот спешит к нему.       Рики успевает только всхлипнуть и, встав на ноги, броситься в объятия Хисына. Он нуждается в утешении одним из самых добрых людей в его жизни, одним из тех, кто никогда не обижал его. Он просто не в силах больше терпеть боль в своем сердце.       Хисын крепко обнимает его и прижимает к своей груди, понимая, что никогда не захочет отпускать Рики — вот всё, о чем он думает в данный момент.       — Я рядом, Рики. Я с тобой.

***

      Рики даже не помнит как добирается до отеля — всё как в тумане. Он всё время жмется к Хисыну, пока тот ведет их назад и к лифту на нужный этаж. Сейчас Рики наконец готов поговорить обо всём. Его одолевают слишком сильные эмоции и чувства, и даже у такого человека, как он, умеющего сдерживать свои эмоции, есть точка кипения.       И Рики вот-вот дойдет до неё.       Хисын проводит его до гостиничного номера, который он делит вместе с Джейком, и, открыв дверь, Рики видит, что все уже в сборе. Они явно ждали его, и их обеспокоенные лица и нервные улыбки говорят о том, что они готовились к тяжелому разговору.       Рики снова готов расплакаться. Почему ему достались такие любящие и милые люди, в то время как его родители не проявляли к нему ни капли такой любви?       Почему именно хёны показали ему, каково это — быть подростком и чувствовать такую простую вещь, как любовь? То, что Рики априори должен получать, но не уверен заслуживает ли он этого.       Хисын тянет его к кровати, и Рики остается в его объятиях, несколько раз всхлипывая и стараясь успокоиться.       — Рики, ты можешь с нами поговорить? Мы любим тебя и хотим помочь, малыш. Что происходит?       Может быть, это мягкая искренность в голосе Сону или просто переполняющие его эмоции, но Рики чем-то напоминает стакан, который наконец переполнился. Вода переходят за края и от давления он наконец, разбивается.       — Это, это место не мой дом, — Рики говорит сквозь слезы.       — Япония — не дом, и я думаю, что никогда им не была. У меня нет дома.       Ребята выглядят слегка озадаченными, но предпочитают промолчать и позволить Рики продолжить.       — Мои родители никогда не были добры ко мне.       Это сильное преуменьшение, и хёны догадываются об этом, но они также знают о склонности Рики преуменьшать то, что причиняло ему боль. Он редко говорил о своих эмоциях. Поэтому, то, что сейчас он открыто признается в этом просто разбивает им сердце. От одной мысли о том, сколько всего ещё остается скрыто в тени на самом деле им становится не по себе.       — Мои мама и папа кричали друг на друга и ругались, иногда это переходило в побои. Поэтому я ненавижу крики и ссоры, потому что каждый раз, когда я это слышал… это означало, что они злятся, а они всегда были хуже всех, когда злились, — Рики начинает рассказывать.       — Я и моя сестра… они нас били. Я всегда старался защитить её, поэтому меня били чаще, но мне было всё равно. Моё сердце радовалось ведь я знал, что она в безопасности.       — Папа часто приходил домой пьяным, и мы это замечали. Хлопала входная дверь, и мы с сестрой сворачивались калачиком под одеялом, обнимали друг друга и молились, чтобы он просто прошел мимо, но он никогда этого не делал, — голос Рики надрывается, по лицу катятся новые слезы.       — Такой была моя жизнь, сколько я себя помню, а потом я стал стажером и уехал, сбежал, и моя сестра тоже. Сейчас с ней всё в порядке, и она в безопасности. Мы оба выкарабкались, и я живу с вами.       — Но тот дом никогда не был домом. Они никогда не любили нас. А сегодня я увидел папу с новой женщиной и малышом — его новым сыном. Увидел, что он любит этого мальчика больше, чем когда-либо любил меня и мою сестру. Он никогда не любил нас. Неужели я просто не заслуживаю этого, хёны? Неужели я не заслуживаю того, чтобы меня любили? — всхлипывает Рики.       Хёны тут же подскакивают и бросаются с объятиями к макнэ, пока его душераздирающие рыдания эхом отдаются в комнате.       — Почему они нас не любили?       — О, детка, я не знаю, Рики. Я не знаю, но они не заслуживают тебя. Ты самый дорогой в этом мире, и заслуживаешь всей любви, правда заслуживаешь её. Мы очень любим тебя, Рики, — говорит Сонхун, поглаживая его по волосам.       — Ты самый замечательный ребенок, которого мы когда-либо встречали, Рики. Эти так называемые родители никогда не заслуживали тебя. Но у тебя есть мы, понимаешь? У тебя есть хёны, и мы здесь с тобой, — заверяет Чонвон.       — Всё, что они сделали с тобой так неправильно, ангел, — шепчет ему Сону. — Они причиняли тебе боль в течение многих лет, и ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем они.       — Ты такой драгоценный, милый, мы любим тебя и очень сожалеем, что случайно спровоцировали травмирующие события. Мы не знали, что ты прошел через всё это, — говорит Джей, пытаясь сдержать слезы, но тщетно.       — Ты достоин любви, Рики, и мы все любим тебя так, что словами не описать. В случившемся нет твоей вины или того, что ты «не заслужил» любви. Ты заслуживаешь всей любви в мире, и мы собираемся дать её тебе, наш драгоценный, милый ангел, — Джейк ласково шепчет ему, целуя в лоб.       — Может быть, это и не твой дом, Рики, но мы можем им стать, если ты захочешь. Все мы, любящие тебя слишком сильно, потому что именно таким должен быть дом. Дом — это место, где тебя любят, — Хисын произносит каждое слово так, словно пытается вложить их в мозг Рики, чтобы они остались там навсегда.       Рики только сильнее начинает плакать, потрясенный тем, насколько искренние и любящие у него хёны. Вот почему он сказал, что чувствует себя как дома рядом с ними. Они единственные люди, которые когда-либо проявляли к нему столько любви и заботы. Они здесь, рядом с ним.       И всегда будут.

***

      У Рики был длинный тренировочный день: он допоздна работал с хореографом над созданием танцев для их следующего камбэка. Он очень хотел принять участие в этом, и компания с радостью согласилась выполнить его просьбу. Однако сейчас, после длинного вечера, он готов вернуться в общежитие и понежиться в объятиях хёнов.       Он благодарит водителя, выходя из машины, и направляется к входной двери. Рики снимает ботинки и идет в гостиную, где обнаруживает остальных, смотрящих что-то по телевизору.       — Привет, малыш, как прошла тренировка? — приветствует Сонхун, первым заметив его.       — Слишком долго. Я очень устал, — отвечает Рики.       — Ну, иди прими душ и присоединяйся к нам, Ки, Вони оставил для тебя место вот здесь, — улыбается Джей, похлопывая по пустому месту на диване рядом с лидером.       — Спасибо, хён, я буду через минуту, — улыбается младший в ответ и направляется в ванную.       За последние несколько месяцев всё стало намного лучше. Хёны с пониманием относятся к нему и его проблемам со многими триггерами.       Они дают ему побыть одному, когда это необходимо, и уважают, когда он не хочет, чтобы его трогали. Они обсудили, как справиться с паническими атаками и флешбэками и что делать, если Рики теряет дар речи после них. Обычно решение — дать ему потискать Эм-Джея и позволить отвечать на вопросы с помощью него.       Они делают всё в темпе Рики, и теперь он часто слышит слова «Я люблю тебя» от них. Это не слишком навязчиво, но напоминает о том, что его любят и он заслуживает любви.       Рики переодевается после душа и возвращается в гостиную, садясь рядом с Чонвоном. Он кладет голову на широкое плечо лидера и прижимается к нему. Он слышит, как тот хихикает, а затем обнимает его и крепко прижимает к себе.       — Добро пожаловать домой, Ки.       Домой.       Это звучит правильно и так приятно.       Рики наконец-то дома.