Клан семи колец

      Понедельник. Двенадцать часов дня. В просторном кабинете частного детектива Романа Шиманского царила тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на каминной полке. Солнечный свет, проникая сквозь высокие окна, выхватывал из полумрака отдельные детали интерьера: массивный дубовый стол, покрытый слоем полировки, за которым стоял кожаный стул с высокими подлокотниками; кожаный диван цвета тёмной вишни, обшитый тканью с едва заметным растительным орнаментом; кресло-качалка, утопающее в мягких подушках; и встроенный книжный шкаф, полки которого ломились от томных фолиантов и папок с делами. Возле стола стоял высокий стеллаж с коллекцией старинного оружия, за стеклом. За столом сидел Роман Шиманский — высокий, мускулистый мужчина с густыми чёрными волосами, в которых уже пробивалась седина, и пронзительными зелёными глазами. Ему было за тридцать, но он держался с удивительной энергией и сосредоточенностью. На нём была белоснежная рубашка с закатанными рукавами и тёмно-серые брюки из дорогих материалов. За огромным столом лежали рассыпанные фотографии, карты и какие-то записки. На столе стоял стакан с остывшим чёрным кофе. Воздух наполнял запах старой бумаги, кожи и крепкого кофе. Этот человек, которого вся Польша называла "вторым Шерлоком Холмсом", был погружён в размышления, о чём свидетельствовали сжатые губы и немного напряжённые плечи. Через полчаса в кабинет зашёл молодой человек, брюнет, в строгом чёрном костюме, с нервно сжимающимся в руках портфелем. — Здравствуйте. Вы по какому делу? — спросил Роман, отрываясь от своих размышлений и внимательно разглядывая посетителя. — Здравствуйте, пан Шиманский. Меня зовут Антонио Мицкевич. Моего брата, Альфреда Мицкевича, убили в собственном доме. — Голос Антонио дрожал, он с трудом сдерживал слёзы. — Расскажите подробнее. — Роман жестом пригласил гостя присесть на один из стульев перед столом. Он включил диктофон, установленный на столе. — Сегодня утром я приехал к брату в особняк. Постучал в дверь. Мне никто не открыл. Я подождал пять минут. Постучал снова. Опять тишина. Тогда я толкнули дверь. Она открылась. Вчера мой брат дал всей прислуге выходной, поэтому в доме было пусто. Я поднялся в спальню брата и увидел его на полу… Он был холодный… и тяжёлый. Я проверил пульс и дыхание. Их не было. Потом я зашёл в комнату моей племянницы, Амелии. Там было чисто, но её самой не было. И потом я поехал к вам. — Антонио замолчал, его лицо было бледным от шока и печали. Он вытер слёзы рукавом пиджака. — Дело интересное. Хорошо. Я возьмусь за него. Давайте завтра встретимся в полдень на месте происшествия. — Роман записал в блокноте несколько ключевых моментов. — Хорошо. А какой размер гонорара вас устроит? — спросил Антонио, попытка сдержать слёзы, пока не получилась. — О нём поговорим в конце расследования. До свидания. — Роман отключил диктофон. — До свидания, детектив. — Антонио поспешно покинул кабинет. На следующий день в полдень Роман и Антонио находились в особняке Мицкевичей. Это было старинное здание в стиле неоготики, с высокими башнями и острыми крышами. Особняк был обнесён высоким каменным забором и заросшим древними деревьями садом. Воздух наполнял запах сырости и прелых листьев. Роман внимательно осмотрел место преступления – спальню Альфреда. Убитый лежал на тёмно-красном ковре, в дорогих шелковых пижамах. На груди виднелось глубокое ножевое ранение, а на спине – пулевое отверстие. Возле тела лежали осколки поцарапанной деревянной рамки для фотографий. На пороге были видны следы пороха. Комната была в беспорядке: выдвинутые ящики комода, раскиданные бумаги, перевёрнутый стул. Воздух наполнял сладковатый запах крови. — Судя по вашему рассказу, убийца лично был знаком с убитым. На пороге порох, у убитого на спине пулевое ранение. Сначала убийца хотел застрелить Альфреда, но выстрел не привёл к желаемому результату, и тогда он взял нож и нанёс ему удар в грудь. Я не врач, но думаю, он умер через десять минут после получения ножевого ранения. Также видно, что в комнате убийца что-то искал. — Роман осторожно осмотрел руки убитого. На его пальцах была кровь, смешанная с землёй и какими-то волокнами ткани. Через минуту он заметил, что убитый что-то сжимал в руке. Роман аккуратно разжал мертвые пальцы. В руке Альфреда лежала записка, смятая и помятая. На ней была написана загадочная последовательность чисел: "16.18.20.33.19 17.18.25.33.32.18.14.4.15.1 18 33.20.28.21.24.24" — Это точно какой-то шифр. Его надо изучить, — пробормотал Роман, внимательно рассматривая записку. — Давайте осмотрим комнату девочки. — Я вас проведу. — Антонио повел Романа в комнату Амелии. Комната девочки выглядела скорее как мини-лаборатория. Повсюду лежали книги, записки, какие-то приборы, но всё было удивительно аккуратно разложено на своих местах. Стены были украшены плакатами с формулами и загадками. Но через некоторое время Роман заметил, что зарядки от телефона нет. На подоконнике были заметны следы грязи и осколки стекла. — Судя по следам, девочка была в доме и сбежала от убийцы через окно. — Роман показал на следы на подоконнике. — Почему вы так думаете? — спросил Антонио. — Потому что возле входа в дом есть следы обуви в обе стороны, а также следы женских туфель с уникальным рисунком протектора, заметным на мягкой земле возле дома. Девочку надо найти, она единственный свидетель. — Роман закончил свой осмотр. — Я увидел всё, что мне нужно. До свидания, пан Мицкевич. — До свидания, пан Шиманский. — Антонио с благодарностью покинул особняк. Роман вернулся в свой кабинет, где начал размышлять над найденной запиской. Он перебирал различные варианты расшифровки, но безрезультатно. Он перепробовал все известные ему шифры, но ничего не подходило. Он уже начал терять надежду. — Я точно где-то видел этот шифр… Но где? — пробормотал он, протирая лоб рукой. Через час его осенило. В его памяти всплыла старая книга о криптографии, где была упомянута система шифрования с помощью нумерации букв алфавита. — Эврика! Это нумерация букв! — воскликнул Роман. Он попробовал перевести шифр, но у него ничего не получилось. — Наверное, надо считать с конца, — подумал он. Он попробовал ещё раз, и вот что получилось: "Роман, позаботься о Амелии". Роман остолбенел. Он сидел несколько минут в глубоком замешательстве. Это было не просто задание, а просьба, а может даже приказ. Чей-то приказ. — Хорошо, друг. Я найду Амелию и буду заботиться о ней, как о своей родной дочери. — сказал он вслух. В его глазах загорелось решимость. Роман встал из-за стола, ощущая прилив адреналина и готовность к действиям. Он покинул кабинет, оставляя за собой тень загадки и надежду на спасение. На следующий день, едва рассвело, Роман Шиманский отправился на поиски Амелии Мицкевич. Его тёмно-синий «Форд Мустанг» рассекал утренний варшавский трафик, оставляя за собой лишь шлейф выхлопных газов. Первым делом Роман посетил несколько реабилитационных центров для детей и подростков. Он предъявлял фотографии Амелии, подробно описывал её внешность, акцентируя внимание на её необычных серых глазах, которые, как ему показалось, хранили в себе больше, чем её юный возраст мог бы предположить. В каждом центре Роман оставлял свои визитки и номера телефонов, прося связаться с ним при малейшем совпадении. Он разговаривал с персоналом, изучал списки проживающих, листая досье за досье, внимательно рассматривая фотографии детей. Временами Роман чувствовал, как накатывает усталость, но он гнал её прочь, упрямо продолжая свои поиски. Затем последовали дешёвые отели и мотели на окраине города – места, где часто скрывались беглецы. Запах сигаретного дыма, затхлой влаги и дешевого спиртного преследовал Романа повсюду. Он проверял регистрационные журналы, опрашивал персонал – вежливых, но равнодушных служащих, привыкших к транзитной публике. Роман показывал фотографии Амелии, но везде получал один и тот же ответ: «Такой девочки у нас не было». Его терпение истощалось, раздражение росло с каждой неудачей. Он чувствовал себя, словно ищейка, ищущая след, который постоянно ускользал от него. — Где она могла бы быть? — спрашивал сам себя Роман, сидя за рулём своего Мустанга. Он теребил руль, беспорядочно перебирая варианты в своей голове. Неудача за неудачей – и это выводило его из себя. Через пять часов безуспешных поисков, измученный и разочарованный, Роман вернулся в свою просторную квартиру в центре Варшавы. Его квартира, несмотря на свою роскошь, была устроена практично, как рабочий кабинет опытного детектива: книги по криминалистике и психологии, заполненные записными книжками столы, коллекция старинного оружия в витринах. Поужинав лёгкой, почти вегетарианской едой, Роман лёг спать, надеясь, что сон, наконец, принесёт ему облегчение. Однако сон был неспокойный, беспокойный. Он увидел во сне маленькую девочку: блондинка с необычными для неё возраста серыми глазами, серьёзными, как у взрослого человека. Девочка была одета в рватое платье, заплатанное в нескольких местах. Они стояли возле какого-то фонтана. — Девочка, а ты не знаешь, где мы? — спросил Роман во сне, чувствуя странную смесь беспокойства и тревоги. — Знаю, — ответила девочка, её губы тронула едва заметная улыбка. — Мы в городском парке. Роман резко проснулся, сердце колотилось как бешеное. Пот проступал на лбу. Он долго лежал в постели, вспоминая сон, прокручивая детали. Это было настолько реалистично, что казалось, будто он действительно был в этом парке. Всё утро он думал о той девочке из сна. — Такое чувство, что я её видел… — пробормотал он, вставая с постели. После плотного завтрака, состоящего из нескольких бутербродов и крепкого кофе, Роман отправился на прогулку в городской парк. Шёл он медленно, внимательно осматривая окружающих. Возле фонтана, среди гуляющих людей, он её увидел. Девочка стояла возле фонтана, блондинка с серыми глазами, одетая в спортивный костюм, слегка потёртый, но чистый. Её взгляд был сосредоточенным, но в нём чувствовалась определённая усталость и скрытая тревога. Сердце Романа радостно забилось. Он нашёл Амелию. — Вспомнил. Это Амелия, дочь Альфреда Мицкевича, — пробормотал Роман себе под нос, узнавая в девушке маленькую блондинку из своего сна. Сердце его забилось чуть быстрее. Он медленно подошёл к блондинке, стараясь не спугнуть её. Она сидела на скамейке, опираясь спиной к стволу старого дуба, задумавшись, покручивая в руках маленький, потрепанный мячик. Её спортивный костюм, хоть и был недорогим, сидел на ней идеально, подчеркивая её хрупкую, но подтянутую фигуру. Девочка была заметно бледнее, чем он помнил по фотографиям. — Здравствуйте, Амелия, — голос Романа был тихий, спокойный, без резких интонаций. Он старался сделать его как можно более дружелюбным. Девочка резко вздрогнула, подпрыгнула на скамейке, схватившись за мячик, словно за спасательный круг. Её серые глаза, глубокие и проницательные, расширились от ужаса. Лицо её побелело. — Кто вы? Как вы меня узнали? Вы работаете на Антонио Мицкевича? — голос Амелии был напряжённым, с едва заметной дрожью. Она отшатнулась от него, инстинктивно прижимая к себе мячик. — Меня зовут Роман Шиманский. Я вас видел на фотографии в одной из газет. И я не работаю на Антонио Мицкевича. Я частный детектив, и расследую дело об убийстве вашего отца, — Роман спокойно ответил, доставая из внутреннего кармана своего пиджака свою визитку и служебное удостоверение. Он показывая ей документы так, чтобы она могла их спокойно рассмотреть. Документы были оформлены безупречно, с гербовой печатью и всеми необходимыми подписями. Амелия с опаской взяла визитку и удостоверение, внимательно рассматривая их. Её взгляд скользил по фотографиям и текстом. — А зачем вы мне показали документы? — спросила она, всё ещё держась настороженно. — По привычке. — ответил Роман, слегка улыбнувшись. — Предлагаю отправиться ко мне в офис, и вы мне расскажете, что видели в день убийства. — Хорошо, — прошептала Амелия, в её глазах всё ещё читался страх, но она уже немного успокоилась. После непродолжительной, но напряжённой прогулки до офиса, они, наконец, добрались до офиса Романа. В кабинете Романа, уютном и продуманном, Амелия сразу же почувствовала себя немного комфортнее. Он предложил ей сесть в удобное кресло, и, пока она снимала с куртки свои тонкие, почти детские перчатки, Роман наполнил чайник водой и поставил завариваться чай с лимоном. На столе стояла ваза с изящными конфетами в тонкой золотой обертке. — Вот, чай с лимоном и конфеты. Это поможет расслабиться, — сказал Роман, показывая на угощения. После чаепития, Амелия, немного успокоившись, начала свой рассказ. — Как вы уже знаете, меня зовут Амелия Мицкевич. Мой папа и мои дяди состоят в клане… под названием «Семь колец». Папа был правой рукой… — голос Амелии был тихим, и она запнулась, словно боясь сказать что-то не то. — Нагая Анджея, — спокойно закончил за неё Роман. — Как вы это узнали? — Амелия посмотрела на Романа с нескрываемым удивлением. — Это единственный клан в Варшаве, который не замешан в незаконной деятельности, — пояснил Роман, записывая в блокнот важные детали рассказа Амелии. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читался умный блеск. Он всё уже понял. — Утром в среду, примерно в восемь часов, папа и я завтракали в столовой. Стол был накрыт белым скатертью, на нём стояли вазы с цветами, испечённые мамой булочки, миска с ягодами и две чашки с дымящимся кофе. Солнечный свет, проникающий сквозь огромные окна столовой, освещал пылинки, кружащиеся в воздухе. Внезапно раздался стук в массивную дубовую дверь. Папа, высокий, статный мужчина с седыми висками и добрыми глазами, положил вилку и направился открывать. Так как во вторник он дал всей прислуге выходной до четверга, в доме было тихо и пусто, кроме нас. Папа вернулся в столовую вместе с дядей Антонио, его старшим братом, чёрствым и холодным человеком с пронзительным взглядом и бледным лицом. Одежда дяди – безупречный тёмно-серый костюм, дорогая рубашка и галстук, выглядевший неестественно на его напряжённом лице. — Альфред, давай поговорим в твоей комнате, — сказал дядя Антонио, его голос был низким, с металлическим оттенком, лишённым каких-либо эмоций. — Хорошо, — ответил папа, его голос был спокоен, хотя я заметила, как его рука слегка дрогнула, когда он поставил чашку на стол. Они направились в папину спальню. Я, не задумываясь, пошла за ними. Комната была просторной, с большими окнами, выходящими в сад, и высокими потолками. На стенах висели семейные фотографии, пол был покрыт мягким ковром, а воздух наполнял запах дорогой мебели и кожи. Папа остановился посередине комнаты, его взгляд встретился с взглядом дяди. — Брат, что случилось? — спросил папа, его голос был уже не таким спокойным. — Ничего, — ответил дядя, его глаза блеснули каким-то неестественным блеском. Прежде чем папа успел что-либо ответить, дядя Антонио резко выхватил из-за пазухи пистолет – большой, чёрный, с глушителем. Раздался глухой выстрел, и пуля попала папе в спину. Папа вскрикнул, рухнув на колени. Но он не упал. Тогда дядя Антонио подбежал к нему и, с дикой, животной яростью, вонзил ему нож в грудь. Папа упал на пол, с широко раскрытыми глазами, наполненными ужасом и непониманием. — Наконец-то. Я буду управлять компанией и стану главой клана «Семь колец», — прошипел дядя Антонио, на его лице расплылась уродливая, звериная ухмылка. Он засмеялся, резким, пронзительным смехом. Но в этот момент он увидел меня. Я стояла в дверях, парализованная ужасом. Он увидел меня! Дядя Антонио опомнился, бросил нож, и бросился на меня. Я инстинктивно спряталась в шкафу, прижимаясь к холодной деревянной стене. Он искал меня, проверяя каждый уголок комнаты. Я слышала, как он ругался, как он шёл, как его шаги отдалялись… Когда я поняла, что он ушёл, я быстро нашла свою обувь, схватила зарядку от своего телефона и сам телефон. Быстро одевшись, я выбралась из комнаты через окно и побежала. Я бежала, пока не достигла мотеля. — А где ты всё это время была? — спросил Роман, записывая её слова в блокнот. — В мотеле… под именем Агата Кристи, — ответила Амелия, её голос был тихим, словно она ещё не осознавала до конца того, что произошло. Её лицо было бледным, и в глазах стояли слезы. — Теперь понятно, почему я тебя не нашёл. — Роман кивнул, задумываясь над дальнейшими действиями. — Предлагаю до конца следствия тебе пожить у меня, а потом посмотрим, что делать дальше. Это будет безопаснее для тебя. — Хорошо. Я думаю, это лучше, чем в детском доме. Спасибо, — сказала Амелия, и на её лице появилась настоящая, искренняя улыбка. Улыбка, которая растаяла ледяной панцирь, окружавший её с момента убийства отца. Это была улыбка, полная одновременно надежды и лёгкой тревоги, но в ней уже не было следов ужаса и отчаяния. Даже сурового Романа Шиманского не оставила эта улыбка равнодушным. Уголки его губ приподнялись в ответ, мягкая улыбка, почти незаметная, но всё же, пронзила его суровую маску профессионала. Через пять минут они уже ехали в его "Форде Мустанге", синий "Мустанг" прорезал утренний варшавский трафик. В салоне царила неловкая тишина, прерываемая лишь негромким гудением двигателя и шумом проносящихся мимо машин. Амелия, прижавшись к окну, смотрела на стремительно сменяющиеся пейзажи, её взгляд был направлен вдаль, затерянный в своих тревожных мыслях. Дома, в просторной, уютно обставленной квартире Романа, он накормил Амелию плотным ужином. На столе стояли несколько блюд – свежий салат, жареная рыба и картофельное пюре. Роман следил за тем, чтобы Амелия хорошо поела. После ужина он показал ей её комнату – светлую, с большими окнами и видом на тихий внутренний дворик. Прощаясь, он пожелал ей спокойной ночи, закрыв за ней дверь. На следующий день Роман проснулся в шесть утра. Проснувшись, он отправился на кухню, где начал готовить завтрак – крепкий кофе, жареные тосты и яичницу. Закончив, он поставил завтрак на стол – сервированный на лучшей фарфоровой посуде, и сам сел позавтракать. В это время к нему подошла Амелия, немного растерянная, в ночной рубашке и мягких домашних тапочках. Её волосы были распущены, обрамляя её чистое, спокойное лицо. — С добрым утром, пане Детектив, — тихо сказала она. — С добрым. Завтрак на столе. Я иду работать. Дверь никому не открывай. — Роман, надевая свой изношенный, но любимый кожаный плащ, дал ей строгие инструкции. — А если скажут, что от вас? — спросила Амелия, немного испуганно. — Тогда позвони мне. Вот мой номер, — ответил Роман, написав свой номер телефона на небольшом клочке бумаги. Через десять минут Роман был возле особняка Мицкевичей. Перед тем, как войти, он надел стерильные резиновые перчатки, чтобы не оставить свои отпечатки на месте преступления. Он решил начать с тщательного осмотра комнаты Амелии. Комната выглядела чистой, но Роман был внимателен к каждой детали. Среди разбросанных игрушек и книг он нашёл окурок – частично выкуренный, с едва заметными следами помады на фильтре. Роман аккуратно взял его пинцетом, изучая его под увеличительным стеклом. — Судя по запаху, это сигареты марки "Treasurer". Если не ошибаюсь, они стоят двадцать четыре евро за пачку, — заметил Роман, его проницательный взгляд изучал каждый нюанс. Он положил окурок в специальный зип-пакет. Кроме окурка, он нашёл смятую бумажку с адресом, написанным небрежным почерком: "Wspólna 54A" — Это адрес магазина "Shishacenter. Pl". Если не ошибаюсь, в нём продают табак и курительные принадлежности. На этой бумажке могут быть также отпечатки пальцев убийцы. Надо занести улики в лабораторию, — Роман аккуратно упаковал бумажку в отдельный зип-пакет. После тщательного осмотра комнаты, Роман запер её на ключ, спустился вниз, сел в машину и поехал в своё детективное агентство. Там он передал улики в лабораторию на экспертизу. Покончив с этой задачей, он поехал домой, чувствуя, что дело приближается к развязке. Дома его уже ждала Амелия, заметно встревоженная, из-за продолжительного отсутствия Романа. — Что случилось? — спросил Роман, заметив встревоженное лицо Амелии. Она выглядела бледной, её глаза были широко раскрыты, а руки дрожали. — Приходил один мужчина… Он говорил, что ему нужно с вами встретиться… Я сказала, что вас нет дома и попросила прийти позже… Он, видимо, мне не поверил и начал ломиться в дверь… Я так испугалась, что пошевелиться не могла… Он десять минут долбил дверь, потом ушёл… — Амелия говорила сбивчиво, её голос дрожал, и она нервно теребила край подола своего платья. Её лёгкое дыхание свидетельствовало о сильном испуге. — Всё хорошо. Не волнуйся. Ну что ж, одевайся. Мы должны кое-куда съездить, — Роман успокаивающе положил руку ей на плечо. Он чувствовал, что интуиция его не обманывает: это был не просто случайный посетитель. Через пять минут Амелия была готова. На ней было простое, но чистое платье и удобные туфли. Они сели в машину и поехали. Проехав по оживлённым улицам Варшавы, через полчаса они подъехали к роскошному ресторану под названием «Венеция». Здание было величественным, с высокими колоннами, большими окнами, из которых лился мягкий свет, и широким крыльцом, украшенным цветами. В холле ресторана их встретил элегантный портье в тёмно-синем костюме с белым галстуком. — Добрый день. Добро пожаловать в ресторан «Венеция». Здесь вы почувствуете себя как в Италии. Вы бронировали столик или хотите выбрать сейчас? — его голос был вежливым, с лёгким итальянским акцентом. — У меня назначена встреча с паном Горбачом, — ответил Роман, называя имя своего информатора. — Сию минуту. Подождите, пожалуйста, — сказал портье и исчез за массивной дубовой дверью. Он вернулся через три минуты: — Пан Горбач вас ожидает. Прошу за мной. Амелия и Роман последовали за портье. Они прошли через роскошный зал, украшенный картинами и антикварной мебелью. Воздух наполнял запах дорогой еды и элитного алкоголя. Через минуту они оказались в просторном кабинете, обставленном с безупречным вкусом. Возле окна стоял большой дубовый стол, за которым сидел мужчина с густыми коричневыми волосами и карими глазами. На нём был костюм из коричневой ткани, и он выглядел спокойно и уверенно. Рядом с ним сидел светловолосый голубоглазый мужчина в строгом чёрном костюме. — Здравствуйте, пан Горбач. Здравствуйте, пан Нагай, — приветствовал их Роман, кивая на каждого. — Здравствуйте, пане Детектив. Привет, крестница! Как дела? — спросил Горбач, в его голосе звучала забота и нескрываемая радость. — Привет, племянница! — подхватил Нагай, его голос был несколько холоднее, но он тоже улыбнулся Амелии. — Если не считать, что папы больше нет… то всё хорошо, — ответила Амелия, её голос был тихим, но в её глазах читалось стремление к нормальной жизни. — Оптимизм — это качество, которое я всегда в тебе ценил. Даже в худшей ситуации находишь позитив. — Горбач одобрительно кивнул. — Извините, что отвлекаю от душевной беседы, но давайте обсудим важный вопрос, — Роман перешёл к делу. — Вы правы, пане Детектив. Какой у вас план? — спросил Горбач, наклонившись вперёд. — Увидите. В первую очередь предлагаю встретиться здесь же завтра в полдень, — ответил Роман, его лицо оставалось непроницаемым. — Хорошо. А потом? — уточнил Горбач. — Увидите. Амелия, я предлагаю этой ночью провести у своего дяди, пана Нагая. Это будет безопаснее для тебя. Услышав это, Амелия запрыгала от радости. — Я бы очень хотела! — Это замечательно! Ну что ж, Амелия, пойдём домой. До встречи, Михал. До свидания, пане Детектив, — Горбач встал из-за стола, прощаясь. — До свидания, панство, — сказал Роман и вышел из кабинета, оставив за собой интригу. На следующий день, в полдень, в кабинете Горбача появился Роман. — Здравствуйте, пане Детектив, — поздоровался Горбач. — Здравствуйте. Поехали. Я буду впереди, а вы езжайте за мной, — распорядился Роман, его голос был твёрд и решителен. — Хорошо, — ответили Нагай и Горбач, кивнув. Роман, Горбач, Нагай и Амелия сели в свои машины и поехали. Машина Романа шла впереди. Через десять минут они подъехали к полицейскому участку – строгому, внушительному зданию, за высоким забором. — Пане Детектив! Могли бы сразу сказать, что мы в полицейский участок едем, — сказал Горбач, его лицо выражало лёгкое удивление и недоумение. Роман ничего не ответил, просто повёл всех внутрь. Внутри их встретил полицейский детектив, человек среднего возраста, с усталым, но внимательным взглядом. — Он приехал? — спросил детектив у Романа. — Да, пане Шиманский. Ждёт в моём кабинете. Прошу за мной, — детектив повёл их по длинному коридору, стены которого были украшены фотографиями лучших полицейских. Через минуту они оказались в кабинете. За столом сидел Антонио Мицкевич, его лицо было бледным, а руки сжимали подлокотники стула. Увидев Романа и остальных, он произнёс: — Пане Детектив, вы говорили, что нашли и поймали убийцу. Где он? — в его голосе звучала напряжённость и скрытая тревога. — Да. Где убийца моего двоюродного брата? — голос Горбача был напряжённым, в его глазах читалась смесь гнева и ожидания. Он скрестил руки на груди, его взгляд был прикован к Роману. Нагай стоял рядом, его лицо было непроницаемым, но кулаки были сжаты. Амелия, сжавшись от страха, прижалась к дяде Нагаю. Даже запах в кабинете – запах старой древесины, пыли и кофе – казался напряжённым, словно предчувствуя развязку. Роман, не меняя выражения лица, медленно поднял правую руку, давая знак полицейскому детективу. Тот мгновенно среагировал, резко выхватив наручники. Движения детектива были отточенными, профессиональными, без лишних колебаний. С металлическим лязгом наручники сомкнулись на запястьях Антонио Мицкевича. Тот вскрикнул, сопротивляясь, но два крепких полицейских быстро и профессионально сделали своё дело. — Убийцей Альфреда Мицкевича является его родной брат, Антонио Мицкевич. — голос Романа был спокоен, холодный, но в каждом слове слышалась уверенность, подкреплённая неопровержимыми доказательствами. — В комнате Амелии я нашёл окурок сигареты марки «Treasurer» с вашими отпечатками пальцев и губ, а также бумажку с адресом магазина, где была куплена эта пачка сигарет. В магазине продавец подтвердил, что сигареты такой марки у него покупает только вы. Кроме того, на бумажке также были найдены ваши отпечатки. — Роман, выкладывая на стол аккуратно сложенные в зип-пакетах улики, глядел на Антонио с холодным презрением. Антонио, лицо которого стало багровым от ярости, сопротивлялся, крича и брыкаясь: — А ещё вернусь! Я отомщу! Я вам всем отомщу! — его голос был пронзительным, истеричным. Он вырывался, но сильные руки полицейских не давали ему шанса. Через неделю состоялся суд. Судебный зал был заполнен до отказа. Антонио, бледный и измученный, сидел за решёткой, его взгляд был полон ненависти. После долгих разбирательств и представления веских доказательств, Антонио Мицкевичу был вынесен приговор: двадцать пять лет лишения свободы за предумышленное убийство. Нагай, после суда, на несколько месяцев уехал в горы, находясь в одиночестве, чтобы пережить произошедшее. Он занимался медитацией и самоанализом, стараясь прийти в себя после смерти своего брата. Амелию, после непродолжительного пребывания в квартире Романа, отправили в специальный приют для детей, где ей была обеспечена психологическая и социальная поддержка. Она переживала трагедию, но в её глазах загорелась надежда на будущее. Роман Шиманский, завершив дело Мицкевичей, продолжил свою работу. Он расследовал новые убийства и кражи, всегда проявляя свою невероятную наблюдательность и блестящий аналитический ум. Вот и конец истории. А может, это только начало? Тень сомнения и предвкушение нового, более сложного дела висит в воздухе, как обещание новых приключений и загадок. Ведь Варшава, как и любой большой город, полна тайн, ждёт своего исследователя.