Божество и его оракул: сквозь года

      Тома устало выдохнул и плюхнулся на ближайший стул, запрокинув голову на спинку. Сегодня было определённо легче, чем семь лет назад, когда они с Аято перебрались в соседнюю страну, чтобы начать всё с чистого листа. Но рабочий день изматывал и морально, и физически, и Тома, закрыв лавку, наблюдал, как пыль, принесённая с улицы, потихоньку оседала на предметы.       Поначалу Тома и Аято скитались, не имея постоянного пристанища. Приходилось зарабатывать кто как мог: некогда нежная кожа Аято огрубела и покрылась множественными шрамами из-за работы наёмником. Тогда Тома даже удивился, как прекрасно Аято владеет мечом. Сам же он совершенно случайно наткнулся на своего старого знакомого, который устроил Тому в местную таверну. Платили мало, но среди нетрезвых посетителей можно было найти много полезных. Так один из них дал им крышу над головой за символическую плату.       Но не обходилось и без личных трудностей. Из-за работы наёмником Аято редко появлялся дома, а когда возвращался, Тома порой его не узнавал. Весь в грязи, вероятно даже в запёкшейся крови, вечно сведённые к переносице брови и молчание были его любимыми спутниками. И каждый раз, когда Тома пытался вывести Аято на разговор, тот лишь сухо отвечал и мрачно смотрел на свой меч.       Тома посмотрел на свой безымянный палец, на котором блестело золотое кольцо, и тихо усмехнулся. Как давно это всё было… Дела минувших дней вызвали на его лице слабую улыбку.       Из-за редких, но сложных заказов на убийства Аято закрывался в себе из-за страха быть осуждённым Томой. Он ведь когда-то был Божеством, как он мог убивать! И только когда Тома, обессиленный и измождённый его молчанием, разревелся перед ним, Аято не смог больше скрывать своих чувств.       Но не один Аято боролся. Тома, приходивший домой после морально тяжёлых смен в таверне, устало падал на кровать. Иногда он проклинал это место. Да что уж врать — почти каждый его день начинался с ненависти к этому заведению. Пьяные посетители так и норовили завладеть Томой хотя бы на пару часов, хватали его за руки своими грязными пальцами, девушки открыто флиртовали, а мужчины… Все по-разному, но Томе до них не было дела. Внутреннее отвращение росло с каждым днём всё больше. И возвращаясь домой, он по привычке одёргивался, когда Аято ласково прикасался к нему и оставлял аккуратный поцелуй на шее.       Но в один день всё изменилось.       Наёмничество тоже принесло свои плоды. Сопровождая группу археологов и антикваров, Аято помог определить некий артефакт, найденный в пустыне. Как бывшему Божеству ему было прекрасно известно, что это, и он быстро сделал себе репутацию среди участников экспедиции. Именно после этого события один из антикваров попросил Аято поработать в его лавке. Кто был этот человек, и почему он выбрал именно Аято — никто до сих пор не знал. Вскоре и Тома бросил таверну, чтобы помогать возлюбленному.       День за днём они проводили среди исторических реликвий, а хозяин лавки, хитро сверкая глазами, всё больше и больше отдалялся от дел, пока однажды не покинул этот мир, оставив работу им двоим.       Пусть Аято уже не был Божеством, но его чутьё и знания никуда не исчезли, и вскоре лавка стала процветать. Торговля антиквариатом расширилась до редких товаров из других стран, специй, что нельзя было найти на рынке, и других полезных вещей, за которыми заглядывали не только богатые.

***

      За размеренной жизнью и работой пришло и спокойствие в личной жизни. В один из дней, когда Аято рассматривал договоры о сотрудничестве по поставкам, Тома тихо подошёл к нему, заставив отвлечься. Отложив бумаги, Аято устало потёр переносицу и мягко улыбнулся.       — Уже обед, а ты всё работаешь, — бросил Тома, присев на край стола, и Аято, воспользовавшись случаем, приобнял его за бёдра.       — Я хочу сегодня твой тыквенный суп. Мне казалось, там ещё осталось немного, — промурчал Аято, переводя тему. Тома усмехнулся.       — Я вчера приготовил ещё, — ответил он, и глаза Аято засияли.       — За твой суп я готов на что угодно, — с томным вздохом прошептал Аято, положив голову на колени Томы.       — И ты согласен есть его каждый день и до конца жизни? — Тома не без лёгкой тревоги в глазах посмотрел на Аято. Тот выпрямился, сжав ладонь Томы.       — Я боялся, что ты не спросишь, — улыбнулся он, и в уголках глаз заблестели слёзы. Он знал, что даже спустя столько лет Тома по-прежнему стеснялся спросить напрямую, но не зря ведь Аято был когда-то Миньжуем. — Конечно, согласен.

***

      Аято спускался по лестнице, не сводя взгляда с Томы, который довольно рассматривал кольцо на своей руке и чему-то улыбался.       — Кольцо всё равно не такое красивое, как ты, — открыто пофлиртовал Аято, подходя ближе. Тома отвлёкся и подошёл к мужу, нежно поцеловав его. — О чём-то задумался?       — Просто вспоминал прошлое, — тихо ответил Тома, приобняв Аято за пояс. — Предлагаю сегодня поужинать тыквенным супом, что скажешь?       — Только если мне достанется двойная порция, — пошутил Аято, и Тома рассмеялся.       Прошлое осталось в прошлом, проложив широкую дорогу в будущее. И несмотря на все испытания, ни Аято, ни Тома нисколько не жалели о событиях семилетней давности, оставив всё позади.