Больно

      — Сегодня лягу в гостевой, — Олег залпом допил остатки виски, грохнул бокалом о столик. Поднялся, с хрустом потянулся, склонился к Сергею, прихватил его за подбородок большим и указательным. Всего перетряхнуло от этого жеста, Сергей разомкнул губы с тихим стоном, подался навстречу, но увы, поцелуй, ласковый, но какой-то дежурный, пришелся не в них, а в лоб. Будто покойнику. — Спокойной ночи, Сереж!              Сергей скривился, но ничего не сказал в ответ, лишь кивнул, проследил за Олегом, выходящим из гостиной, взглядом, дождался, пока тихо хлопнет дверь спальни, допил свое вино, тоже поднялся. Что ж, в гостевой так в гостевой, Олег мог спать, где ему хочется, дом Сергея — его дом. И если ему не хочется сегодня спать с Сергеем, то…              Конечно, это немного царапнуло. Ладно, не немного — эти слова отозвались болью, обидой, острым стилетом между третьим и четвертым ребром. Неужели Олег за столько дней разлуки совсем не соскучился, неужели не хотелось бы ему хотя бы просто в объятиях подержать Сергея этой ночью, почувствовать родное тепло? На сексе Сергей ведь даже не настаивал, хотя у него встал, едва он увидел Олега в аэропорту, выходящего из зоны прилета, и до сих пор возбуждение не отпускало.              Но все же Сергей мог Олега понять: он провел больше суток в дороге, по его словам, только что закончилась сложнейшая, долгая операция, а еще он был «не волнуйся, все уже зажило!» ранен. Ему определенно стоило хорошенько отдохнуть. А завтра… О, завтра они наверстают все упущенное за эти четыре месяца разлуки. Обязательно! А Сергей переживет, подождет еще немного. Нестрашно.              Ночью он проснулся от странного звука. Странного, незнакомого, тревожного, словно ветер выл, но это было невозможно, дорогие стеклопакеты глушили все звуки с улицы, или будто стонал кто-то. Стонал… Сергей сел на кровати, прислушался. Да, звук был похож на стон и доносился явно откуда-то из гостевой. Олег!              Сергей накинул халат, торопливо вышел из спальни, дошагал до соседней. Вновь замер: то ли хрипы, то ли рыки, перемежавшиеся со стонами, явственно доносились из-за плотной двери. Похолодели ладони и где-то в желудке, Сергей толкнул дверь:       — Олег? Все в поря…              Осекся: заперто. Точно? Толкнул дверь еще раз, уже плечом, нажав на ручку с силой, мало ли, просто заело, но нет, она не поддалась. Значит, Олег заперся изнутри на замок. А теперь… Теперь стонал там!              — Черт! — Сергей метнулся обратно в спальню, нашел в тумбочке ключ. Да, замки стояли на всех дверях, для чего — он сам не знал, от кого ему было запираться в своем доме, но дизайнер настоял. Сергей согласился, лишь попросил сделать для них один ключ, чтобы в случае чего можно было открыть двери. Вот и случай…              Олег был ранен. Не сказал как, говорил, что несерьезно, но у него вечно все несерьезно, с детства еще. Сотрясение получил на физре мелким и «да, пустяк, Сереж», а потом блевал полночи, пока Сергей, несмотря на все протесты, все же побежал к воспиталке. Или потом, когда уже в одиннадцатом руку сломал, да еще и со смещением, про мелкие синяки и шишки и говорить нечего, все ему «пустяки». А ведь рана могла быть глубокой и сейчас могла опять открыться или что-то случиться еще. Сергей открыл замок, распахнул дверь и…              Он ожидал, чего угодно: что Олег тут в бреду, что ему снится кошмар, даже что он смотрит порно и поэтому стонет, но не…              — Олег?..              Это не могло быть на самом деле, не могло быть реальным: вместо Олега на постели лежал… Волк? По крайней мере, на него это существо было похоже больше всего: серо-черная шерсть, заостренная морда, торчащие уши, оскаленная белозубая пасть. И глаза. Они словно вобрали в себя и теперь источали яркий свет фонарей с улицы — желтели в темноте. Или луны. Полной луны, что заглядывала в комнату, бросая бледную дорожку на пол и постель. А больше никого в комнате не было. Ни живого, ни мертвого.              Сергей сделал шаг внутрь. Еще один. Ущипнул себя с силой за предплечье, чтобы проснуться, но боль не убрала видения, значит, все было правдой? Но как?..              — Олег, — нерешительно позвал он, протягивая руку к оборотню. — Это… ты?..              Волк заворчал глухо, оскалился еще больше, задрав верхнюю губу. Сергей замер с протянутой рукой, что дрожала и совсем не от неудобного положения. Что-то нехорошо заныло в желудке и в кишках, Сергей сглотнул появившуюся во рту горечь. Это какой-то бред! Сон! Видение! Белочка! Хотя он выпил всего ничего сегодня — пару бокалов вина.              — Олег… Я не… — он сделал еще шаг, надо было дотронуться до волка, чтобы убедиться, что это правда не сон, не бред, не иллюзия, а живой, из плоти зверь! Олег или дурная шутка, но не галлюцинация. — Как же это?..              Рука почти коснулась огромной лохматой макушки, как волк взвился на постели, зарычал страшно, рванул вперед. Сергей непроизвольно отшатнулся обратно, запнулся за край ковра, чуть не полетел на пол спиной, спас его попавшийся под руку комод. Сергей вцепился в него, не отрывая взгляда от беснующегося на постели зверя. Почему-то тот размывался, словно между ними было стекло, по которому бежали потоки дождя. А еще внезапно стало холодно щекам, Сергей разжал судорожно стиснутые пальцы, коснулся лица: слезы…              — Олег, — он всхлипнул, стирая их. — Ты что, это же… я!              Зверь зарычал еще громче, дернулся вперед, раздирая когтями белье с противным треском ткани, Сергей вскрикнул. Сейчас эти когти раздерут его плоть! Волк поднялся на задние лапы, забил в воздухе передними, и Сергей увидел обвивающую мощную шею толстую металлическую цепь. Олег приковал себя. Попытался Сергея обезопасить: заперся, надел ошейник.              Как же это? Почему же это? Что случилось с ним, что он стал… таким? То ранение, о котором он говорил? Но как это вообще возможно?! Это же все фантастика, сказки, все эти оборотни, монстры. Люди — монстры, а других не бывает!              — Олег… Олежек… — позвал Сергей мягко, словно словами мог бы погасить вспышку ярости или вернуть прежнего Олега. Зверь немного успокоился, уже не кидался, душа себя цепью, но все еще рычал и скалился, капли слюны падали на постель, а глаза разгорались все ярче. Сергей решил предпринять еще одну попытку наладить контакт. — Ну что ты, тише. Это же я, твой Серый. Все хорошо… — он подошел вновь к постели, хотя ноги уже едва двигались и почти не держали его, протянул руку. Волк обнюхал ее, обжигая горячим дыханием. — Ну вот видишь, все хо…              Он не успел договорить, как волк едва заметно дернул огромной головой, и клыки проехали по руке Сергея, царапая кожу. В последний момент Сергей успел выдернуть ее из огромной пасти, что захлопнулась, словно капкан. Волк зарычал, кинулся вновь, поднимаясь на задние лапы. Сергей замер, словно пораженный параличом: Олег только что укусил его! Напал на него!              Сильный удар в грудь, последовавший сразу за укусом, сбил его с ног. Боль пронзила все тело, воздух вылетел из легких, когда он упал на пол. Волк бесновался на кровати, на самом краю, пытаясь добраться до человека, но цепь держала его. И он хрипел, скулил, капал пеной уже, не слюной. Трещало дерево, видимо, Олег приковал себя к изголовью кровати. Сколько выдержит оно?              Сергей, словно жук, перевернутый на спину, бился на полу, пытаясь совладать с ватными руками и ногами. Надо было подняться и бежать, пока зверь не освободился. А что потом?.. Об этом он не думал. Волк дернулся снова, затрещало громче дерево, явно выламываясь из основания. Сергей рывком заставил себя подняться, вскочил на ноги.              — Олег… — взывать к нему было бесполезно, но все же надежда еще теплилась в душе, что зверь остановится, что не причинит боли. — Не надо, это же я!              Волк выломал из спинки рейку, прыгнул, метя клыками Сергею в бедро. Цапнул, но ухватил лишь ткань пижамы, дернул. Сергей дернулся в другую сторону, замахнулся в ответ. Напрасно: клыки сомкнулись тут же на руке. На сей раз — крепко, не высвободишься. Жуткая боль разлилась от запястья до самой ключицы, Сергей боялся дернуться, чтобы не остаться вовсе без руки. Из глаз брызнули слезы, он закусил губу:       — Отпусти… Олег, пожалуйста! Я не сделаю ничего плохого!              Зверь не рвал, лишь стискивал челюсти сильнее, Сергей чувствовал, как еще немного — и треснет кость. Кровь уже текла к пальцам, пульс бешено бился. Желтые глаза волка смотрели без какого-либо узнавания, совершенно дико. Сергей замахнулся и ударил волка ровно в нос. Когда-то Олег говорил, что если собака нападает, надо бить ее в нос и в горло, чтобы оглушить ее.              Волк разжал зубы, заскулив, но тут же ринулся опять на Сергея. Шансы на спасение были минимальны, но Сергей все же рискнул ими воспользоваться — рванул к выходу. Волк замешкался, застрял в комнате, запутавшись цепью с оторванной деревяшкой в густом ворсе ковра. Когда он вылетел в коридор, с грохотом лбом открыв дверь, Сергей был уже на другом конце. Куда бежать? На улицу? Но что там? Звонить в полицию? В зоозащиту? Или сразу в дурку? Или спрятаться в спальне? Но зверю не составит труда выбить тонкое полотно, он только что разломал цельное дубовое изголовье.              Серверная! В нее была металлическая дверь, и сама серверная была совсем рядом, буквально в паре метров. Сергей кинулся туда. Боль пронзила все тело, когда он схватился раненой рукой за ручку, драгоценные секунды таяли, зверю до Сергея оставался один прыжок. Он рычал, щелкая окровавленными клыками, потом прыгнул… Сергей влетел в серверную и захлопнул дверь перед самым его носом. Щелкнул замком и медленно осел на пол. По щекам ринулся водопад слез. Стирать их Сергей не стал.              Когда от рыданий уже загудела голова, а боль в руке превратилась в нестерпимую, Сергей все же утер щеки, поднялся кое-как. Щелкнул выключателем, зажигая лампы, от диодов на технике, что мерцали в темноте, как светлячки, особо толку не было. Хотя и хотелось побыть во мраке, как в детстве, когда Сергей забивался в темные углы в детдоме, закрывал глаза и представлял совсем другую, хорошую жизнь, свет был нужен, чтобы осмотреть рану. Раны. Оставленные зубами Олега.              Сергей доковылял до угла комнаты. В шкафчике рядом с мониторами у него была аптечка, не особо серьезная, конечно, несколько бинтов, антисептик, пластырь на случай порезов, что случались, когда разбираешь и собираешь компьютеры, но лучше, чем вообще ничего. Сергей достал бутылочку с перекисью, бинт, сел на стул. Покосился на темные мониторы…              Можно было включить их, запустить видеонаблюдение дома, узнать, где сейчас находится волк, что он делает. Он бросался на дверь долго, рычал, скулил, но когда понял, что до Сергея не добраться, затих. То ли выжидал, пока человек будет вынужден выйти из укрытия, то ли вовсе ушел. Куда? Сергей мог бы узнать, но не стал этого делать: слишком больно было бы видеть это. Больно, как и осознавать, что Олег, его Олег… Такой вот.              Сергей потянул разодранный рукав пижамы, прилипший к коже, зашипел. Дернул, закусив губу, но все равно вскрикнул, не удержавшись. Тоненькая струйка крови потекла опять к пальцам, что уже онемели, несколько глубоких ран от клыков, содранная кожа. Подступила тошнота. Сергей взял в руки бинт, потом отложил его и полил все перекисью прямо из бутылки. Зашипело, запузырилось, защипало…              На глаза выступили слезы, не столько от боли физической, сколько от боли в душе — раны ему нанес Олег. Его Олег, с которым они вместе с детства, Олег, что еще в начальных классах пообещал защищать, быть всегда рядом и на стороне Сергея. Любимый Олег, с которым они прошли столько трудностей рука об руку, с которым были так близки. И он напал, причинил боль…              Сергей принялся бинтовать раненую руку, неловко орудуя левой, зубами затянул узел. Боль немного стихла, и рука теперь тихо пульсировала, Сергей устроил ее на столе, потянулся все же к мониторам. Не для того, чтобы посмотреть, где Олег — чтобы зайти в сеть, интернет мог ответить на любой вопрос, не то чтобы Сергей слишком верил тому, что там было написано, но что ему еще оставалось делать?..              Он отключился прямо за столом, очнулся, словно кто-то толкнул его. Распахнул глаза, покосился на часы: восемь утра. На мониторе был открыт все тот же глупый форум, где повернутые на ролевых играх подростки искали способы стать оборотнями по-настоящему и где Сергей не обнаружил ничего путного. Он закрыл браузер, все же включил камеры. Надо было понять, где сейчас зверь. Или… Олег? Ведь уже рассвело, а по всем сказкам и легендам к утру проклятие должно было спасть.              Сергей осмотрел все комнаты, участок, даже подвал и крышу, но ни следа человека или зверя. Опять заныла и потревоженная рука, а еще больше — в груди. Куда он ушел? И что с ним? Сбежал волком и теперь мечется, рискуя попасть в еще большие неприятности или уже превратился обратно? Сергей выключил трансляцию, переключился на запись. Камера у ворот снимала всю ночь, может, она записала Олега…              Олег ушел утром, с рассветом. Человеком. Одетый во все черное, словно в трауре. Ушел не обернувшись, держа в руках свою сумку, что даже толком не успел разобрать. Вышел через калитку, что закрылась за ним, и исчез из кадра. Потом на краю экрана мелькнула тень — отъехала машина. Наверное, он вызвал себе такси.              Сергей выключил мониторы, поднялся. Можно было без опаски выйти из укрытия, выпить кофе или воды, за ночь во рту пересохло ужасно, принять душ, переодеться из рваной пижамы во что-то нормальное. И подумать, что ему делать дальше. С Олегом и вообще… со всем этим.              Ледяная вода облегчила боль в руке и во всем теле, но не в висках. Кофе тоже помог слабо. Лишь принятые разом три таблетки обезболивающего немного ослабили тот жесткий обруч, сковавший голову. Сергей прошелся бездумно по гостиной, где вчера они так мирно сидели с Олегом на одном диване, зачем-то подвинул стоящую на полке их фотографию, где они еще совсем юные, щурясь от яркого солнечного света, счастливо смеялись в кадр. Подошел к панорамному окну, посмотрел на улицу: за высоким забором начинался густой лес.              Когда Сергей тут строился, он переживал, что к нему на участок будут забредать дикие звери: зайцы, лисы, что будут портить газон и деревья. Но он не думал, что повстречает другого зверя.              — Он не зверь! — буквально выплюнул он своему отражению в тонированном стекле. — Это Олег! Что бы там ни было — это Олег и… Надо найти его!              Надо. Найти и вернуть. Да, он напал вчера. Да, он ранил, больше морально, чем физически. Но Сергей не откажется от него из-за этого. Они поклялись никогда не бросать друг друга, всегда поддерживать и помогать. И делали это все эти годы. Ничего не изменилось!              — Я все равно его еще люблю, — Сергей оскалился, отошел от окна. Олега надо было найти. Поговорить, объяснить, что это ужасно, что да, ему было больно вчера, страшно, но Сергей не бросит Олега одного. Он сделает все, чтобы ему помочь пережить это, если это никак нельзя будет исправить. — Вдобавок он… Приковал себя. Он знал, что не сможет себя удержать, и пытался меня защитить. Это я виноват, что спровоцировал его на нападение. И теперь я должен его вернуть!              Сергей ударил рукой по стеклу, костяшки отозвались легкой болью, и решительно направился в гараж. Куда ехать, он не имел никакого понятия, и проследить по городским камерам едва бы вышло: из поселков, где их не было вовсе, на шумное шоссе выезжали сотни машин, а Сергей не знал, в какую именно сел Олег. Но какая разница? Он будет просто искать. Может, интуиция ему поможет.              Он сел за руль, выехал на дорогу и покатил в сторону города, надо же было с чего-то начинать. Куда мог податься Олег? Своей квартиры у него не было, ту халупу, что ему дали после детдома, он продал еще после третьего курса Сергея. Когда приезжал в Питер со своих заданий, останавливался в гостиницах или у приятелей. Потом, когда Сергей вернулся в город, жил всегда у него. Сначала в маленькой однушке на Большевиках и потом — уже в особняке за городом.              С приятелями Олега Сергей был незнаком, Олег не особо распространялся на их счет, не хотел или его попросили. Лишь бросал что-то скупое насчет Игрока или Дракона, выдавал какую-нибудь смешную, связанную с ними историю и замолкал. Мог ли Олег отправиться к кому-то из них, доверился бы? Возможно, они прикрывали, по его словам, друг друга не раз. Но стал бы он подвергать их такой опасности?              Куда он мог еще податься? Не просто пересидеть, а… навсегда. Он же забрал свои вещи. Осознание этого словно ударило по голове, Сергей ударил по тормозам, выматерился в ответ на обиженно загудевшую машину, ехавшую за ним в потоке, свернул на обочину, включил аварийку.              Олег ушел. Он не просто ушел куда-то. Он ушел навсегда. Чтобы не вернуться. Он не обернулся. Как мог решиться на такое? Что он чувствовал тогда? Или… ему было все равно? Нет! Не могло ему быть все равно. Это невозможно. Не после того, что он говорил, не после того, как обнимал, целовал. Не после всего, что было между ними! Он просто решил, что так будет лучше. Решил за них обоих!              — Мне не будет лучше. И я найду тебя… — Сергей всматривался в серое шоссе, пытаясь поставить себя на место Олега. Куда бы он поехал, если бы решился оставить его навсегда? Осознание пришло мгновенно. Сергей решительно отрулил от обочины, развернулся сразу через два ряда, наплевав на других, и погнал в обратную сторону.              За эти годы, что отсюда съехал детский дом, густой неухоженный парк превратился в настоящий лес. Но Сергей, не обращая внимания на кусты, цепляющие одежду, на полные воды ямы, шел напролом через бурелом. Торопливо, боясь не успеть.              Вот и их место: почти на самом берегу, низина после высокого холма, окруженная несколькими соснами, одна из нижних веток шла почти параллельно земле. Сколько они просидели тут, прячась от воспиталок и других сирот — не счесть! Тут они впервые поцеловались. И тут же поклялись всегда быть вместе.              Человек, одетый во все черное, сидел прямо на земле, опустив низко голову, словно в панцирь спрятавшись. Сергей сделал несколько шагов к нему, зашелестел, осыпаясь, песок, хрустнула шишка под ногой. Человек не вздрогнул, не обернулся… Сергей почти слетел с холмика вниз. Не успел?..              — Олег! — почти крикнул, испугался своего же крика, зажал рот рукой. Нерешительно протянул руку, дотронулся до плеча. Только тогда Олег вздрогнул, зашевелился, обернулся. Сергей поймал его взгляд, полный боли и вины. — Олежа… — плюхнулся рядом на песок, уткнулся носом в плечо, рвано выдохнул.              — Не надо было тебе… — и так хриплый голос Олега стал еще грубее, словно кто-то наждаком ободрал ему все горло. Или это из-за?.. — И мне не надо было приезжать. Надо было остаться там. А лучше...              Олег не договорил, но Сергей и так все понял. Вцепился в рукав его пальто судорожно, прижался всем телом: нет! Нет, не отдам!              — Даже не думай об этом. Даже не… — злость охватила его, и он почти с ненавистью выдохнул в лицо Олега: — Как ты можешь об этом? Как ты смеешь?! Ты же обещал меня не бросать никогда!              Олег покачал головой, облизал губы, отвернулся, уставился на серый, покрытый мурашками волн залив. Сергей сжал сильнее его руку, тряхнул. Потом вовсе ударил в плечо с силой, раненой рукой, что отозвалась болью опять от запястья до плеча. Зашипел…              — Вот именно поэтому, — Олег посмотрел на него, потом дотронулся самыми кончиками пальцев до руки Сергея, погладил тыльную сторону ладони, костяшки. — Я виноват перед тобой. Многократно виноват. И мне никак не искупить будет своей вины. Я… Мало того что солгал тебе про свои раны, не сказал про то, кем я стал, я еще и напал на тебя, Сережа! Я причинил тебе боль. Мне нельзя быть рядом с тобой. Я не могу себя контролировать и…              Сергей с шумом втянул воздух сквозь сжатые зубы, толкнул Олега опять, что тот чуть не повалился набок, и тут же прижался к нему снова, обвил, как лиана, ткнулся носом в шею, зашептал сбиваясь, судорожно:       — Заткнись! И послушай. Мне было вчера больно, ужасно больно. Но больнее мне будет, если ты уйдешь. А с этим… Мы справимся. Обязательно. Найдем способ, расколдуем тебя! Или я буду тебя запирать. Сделаем тебе лежанку в подвале. Будем покупать тебе сырое мясо, не знаю…              Олег едва дышал, замерев, как статуя, глядел на воду, никак не реагируя ни на слова, ни на действия Сергея. Потом повернулся, судорожно выдохнул, Сергей увидел капли на его ресницах, потянул на себя, обнял, поцеловал в пахнущую почему-то хвоей макушку:       — Я люблю тебя. Каким бы ты ни был!              Олег заворчал что-то несвязное, ткнулся губами Сергею в шею. Сергей погладил его по волосам, почесал за ухом, нервно усмехнулся. Будет трудно, но он уверен, что они справятся с этим. Они же поклялись!              Из-за разошедшихся облаков появилось скупое питерское солнце.