Охотники

Кровь растекалась, Костя лежал, машины проезжали. Костя начал терять сознание, параллельно погружаясь в воспоминания и задавая себе вопрос… Один вопрос. Неужели вот так он умрёт? Вот так? Так нелепо и бессмысленно? Спустя несколько секунд Костя перестал задавать себе этот вопрос и позволил самому себе погрузиться в своё прошлое… Тринадцать лет назад Двадцатипятилетний ещё не побритый Костя со своими длинными чёрными волосами, опускающимися за спину ниже плеч, идёт по улице. Сейчас он проходит мимо одного из многочисленных кирпичных домов своих родных улиц, справа дорога, по которой летают автомобили. Пройдя весь дом, Костя сворачивает за угол, во дворы. Да, бороду он с того времени сохранил получше, нежели волосы. Двор был забит машинами разных цветов, с разными дисками для колёс. Впереди виднелась небольшая детская площадка, где располагалась красивая деревянная беседка, которую никогда не красили. Чистейшие древесные доски, никогда не ощущавшие на себе всю прелесть быть измазанными невкусно пахнущей краской, окрашивающей всё, что до неё дотронется до тех пор, пока она не засохнет. Рядом стояли детские горка и карусель. Это, наверное, единственная площадка во всём городе, где никогда не было и уже не будет песочницы. По крайней мере, в ближайшие тринадцать лет точно не будет. Пройдя мимо ещё одной пятиэтажки, Костя наконец-таки добрался до любимой беседки, где его уже ждали два парня, один пониже его, другой — повыше. Тот, что пониже, был одет в алую, даже, можно сказать, выцветшую рубашку с оставшимся красным оттенком. Хотя, таким цвет и задумывался. Пуговицы на этой рубашке были разных цветов, но все тёмные. Тёмно-зелёные, тёмно-коричневые, тёмно-серые, тёмно-синие, просто чёрные, но ни одной светлой. Поверх рубашки паренёк носил синюю кофту с зелёной молнией и внутренней частью капюшона того же цвета. Пацан был не столько вызывающе одет, сколько вызывающе причёсан. Хотя, причёсывался он или нет — вопрос спорный, учитывая, что то, что было у него на голове причёской назвать язык не поворачивается. Правая половина головы чуть ли не лысая, на ней росли невероятно короткие чёрные волоски. А вот левая половина совсем наоборот, кишит волосами. На левой половине головы волосы длинные, и торчат во все стороны, но только не наверх. Сами по себе они русые, но вот кончики этих волос буквально окрашены в чёрный цвет. А глаза такие же карие, как у Кости. Второй же одет в неприметный чёрный свитер, волосы у него такие же, как на левой половине головы первого, длинные, торчат в разные стороны, но если говорить про цвет, то у него они не крашеные нигде. Чисто чёрные волосы. Глаза у него тоже чёрные, или, скорее, тёмно-серые, что невероятно большая редкость. Костя зашёл в беседку и сел на приделанную к ней внутри деревянную скамью напротив этих двух парней, предварительно поздоровавшись с ними через рукопожатие. Пару секунд троица сидела в полном молчании, но потом высокий, тот, что в свитере, начал диалог. — Здорóво, Костян. Как дела? Давно ж не собирались втроём. — Нормально. У вас как? — Ну как у нас может быть? Живём. Этот коротышка все мои деньги на доширак потратил. После сказанного пацан в кофте начал возмущаться, крича о том, что он младше, что он растущий организм. И напоследок добавил: — И вообще, Паш, ты мой брат! Будь добр, раз сам готовить нормально не умеешь, не учи других, чем им питаться и на что деньги тратить! — Да ладно тебе, Сань… Я ж пошутить хотел. — За такие шутки… Сам знаешь, что в зубах бывает… Слышь, Кость, а ты себе девушку не нашёл? — Нет конечно. А куда мне? Мне о маме заботиться нужно. Даже если я знаю, что зря стараюсь… После этих слов Костя ощутил на своём плече давление от руки, положенной Пашей, тем самым высоким, в свитере. — Не мне это говорить, учитывая, что ты старше меня на три года… Но даже если надежды уже нет… Знай вот, что: в твоей жизни нет поступков, которые ты совершил зря. — Пацаны… Я нечасто вам это говорю… Но спасибо, что стали моими друзьями. — Да без проблем, братан. — Ты это вообще впервые говоришь. — Сказал Саша, вставив свои пять копеек в этот трогательный диалог. — Кстати, «Мясники» в последнее время совсем распоясались. Их бы опять вздрючить, как следует… — Ах, да, совсем забыл… Через неделю. Через неделю мы идём драться с «Мясниками». Мы втроём. И ещё кое-кто. Я наберу ещё людей, не беспокойтесь. Шестерых потянем как-нибудь. — Костян, о таких вещах заранее предупреждать надо! — Как я и поступил. — Но не за неделю же! — А что, надо было за месяц об этом предупреждать? Ты бы тогда не смог нормально сессию сдать, не мне ещё учиться и учиться. Я о тебе же думаю, Сань. Все резко замолчали. — Неделя, значит… Подготовимся. И разобьём их. — Со спокойной уверенностью сказал Паша. Вроде бы не совсем значительное воспоминание… А всё равно вспоминать приятно… Но, рано или поздно, всё заканчивается. Вот и пришло время Косте вернутся в настоящее, в котором он лежит в реанимации со швами на животе и кое-как отходит от наркоза после операции.