Часть 2
29 октября 2022 г., 20:03
***
— Итак, ты дал мне имя. Готов теперь получить силу? — спросил Моро с ехидной улыбкой. Его улыбка была не высокомерной, скорее дружелюбной. Моро вообще вел себя с мальчиком дружелюбно. С ним обычно совсем не так вели себя взрослые. Моро по неизвестной причине говорил на равных, принимая во внимание не только свои прихоти, но и желания ребёнка. — Наверное, да… — мальчик немного переживал во время разговора. Спокойные слова, лишённые агрессии, были долгое время недоступны ребёнку. И вот теперь наконец-то услышав в свой адрес высказывания подобного рода, вопросы в целом, он ощущал какую-то особую благодарность по отношению к новому знакомому. — Так быстро и так легко?! — Моро искренне удивился. Люди обычно сверх подозрительны в подобных разговорах. Но с другой стороны, он, же разговаривал не с взрослым человеком, который мог повидать в своей жизни многое, а с ребёнком, которому во многом ещё не хватает опыта. — Ты не торопись, за все в этом мире нужно платить. Разве твои родители не говорили тебе об этом? Мальчик промолчал, но было видно, что слова его задели: он поджал губы и опустил голову. Он судорожно обдумывал, что можно сказать на это. Соврать или рассказать правду? Нет, ничего из этого не подойдёт. В этот раз нельзя подстраиваться. Нужен другой выход, что-то иное. Если он хочет подружиться и быть с Моро на равных, а не валяться позади, то должен уметь постоять за себя.***
В тот день проходила выставка новых экспонатов. Двери музея были открыты ограниченному кругу лиц — только те люди, кто непосредственно участвовали в экспедициях, последующих обработках и прочих делах могли присутствовать; единственным исключением являлись семьи работников и различные спонсоры, для которых предусмотрели специальные приглашения. Еще одна семейная пара с ребёнком около пяти лет никого не удивляла, здесь таких достаточно. К мальчику никто не подходил, снующие туда-сюда дети не замечали его, а сам он был довольно стеснительным, чтобы подходить первым. По этой причине он ненавязчиво ходил рядом с родителями, надеясь увидеть что-нибудь увлекательное. Взрослые продолжали вежливо приветствовать друг друга. Голоса, по скромному мнению ребёнка, были похожи друг на друга: все одинаково нейтральные и не заинтересованные. Мальчик не скучал. Конечно, нет. В очередной раз к семье подошли люди. Оказалось, что они были известными узкому кругу коллекционерами, а не археологами, какими являлось большинство. Рядом с ними шёл их семилетний сын. Дети подружились не сразу. Что поделать, не сошлись в интересах, старший интересовался робототехникой, а младший — музыкой. Но все, же взаимная скука и невинное детское любопытство к экспонатам помогли ли им наладить связь. Ребёнок коллекционеров представился как Джеффри Рудольф Дамеров. Иностранец? Как бы то ни было, он попросил называть его просто Руди. Познакомившись поближе, дети решили найти интересные экспонаты в музее, в то время как их родители вели живую беседу по поводу одного конкретного экспоната. Родителям нашего главного героя посчастливилось найти «жемчужину» данного мероприятия. Ритуальное копьё племени «Зекат», которое поклонялось различным предметам. По легенде в этом копье живёт Дух Копия. Такое достижение — находка редкого копья — не могло не вызвать зависть. Был у родителей героя один старый коллега по работе, который мог бы быть связан с раскопками данной находки, однако возникли разногласия по поводу места раскопки. Коллега расторг контракт. По стечению обстоятельств, спустя несколько дней родители героя объявили о своей находке. Если бы их коллега не расторг контракт, то он бы разделил денежную выгоду за продажу артефакта. Из-за своей неустойчивости и неумения решать проблемы он остался ни с чем. После того как родители обсудили продажу с семьёй Руди, они разошлись. Некоторое время спустя к родителям главного героя, словно заноза на руке, пристал их бывший коллега, мгновенно начав агрессивный диалог: — Оу! Неужели это мои старые коллеги? Ну что, удалось продать эту рухлядь? Отец героя ответил своими незаменимыми спокойным голосом и лёгкой улыбкой: — Конечно. Жалко, что мы расторгли наш контракт - он ничуть не желал об этом. — О, правда?! Раз так, то я готов возобновить наш старый контракт. Конечно же, при условии, что 30% от продажи Копья достанутся мне. Отец напряжённо вздохнул. Это было возмутительно, он не хотел больше терпеть высокомерность своего бывшего коллеги. — Вынужден отказаться от вашего предложения. Если вам интересно, то денег за Копьё нам хватит надолго, в ближайшее время мы не планируем никакие экспедиции. — Сколько стоит ваша, так называемая, находка? — коллега ожидал услышать маленькую сумму. Ответ был неожиданным не только для коллеги. Все, кто уже обратил внимание на напряжённые беседу, услышав цену, невольно ахнули. — 6,660 мил. долларов, — спокойно, но с усмешкой ответил отец. Такую сумму никто не ожидал услышать. — Что!!! — это было полным поражением. Если бы этот человек не разорвал контакт, такую сумму он бы точно не упустил! Ему пришлось уйти ни с чем. Вечер продолжился.***
Пытаясь успокоить сердце, забившееся быстрее от осознания того, что через несколько мгновений он скажет слова, от которых после нельзя будет отказаться, он поднял взгляд. Глаза его чуть-чуть потемнели, однако даже, несмотря на эту малость, они неизбежно привлекали к себе внимание. По нему было видно, что нечто его тревожит, ему было больно это вспоминать. Спокойно, усиленно пытаясь не заикаться, мальчик произнёс: — Можно сказать, что у них не хватило времени. Это не так важно. Что ты хочешь? Моро усмехнулся. Такое поведение его позабавило. Маленький мальчик сейчас стоит перед неизвестно каким, очень даже возможно опасным, существом и старательно храбриться. Интересно, каким он будет, когда повзрослеет. Моро определённо нравиться то, как ему отвечают. И мальчик этот ему тоже нравиться. Что он и сказал. Вслух. — Ты мне нравишься! — Моро был просто в восторге от своего контрагента, значит надо ему об этом сказать. — Не зря говорят, что дети лучше всего подходят для развития! Моро не только может заключить с ребёнком равноправную сделку, но и получить бонусы, приятное дополнение: возможность приспособиться к этому миру, развиваться вместе с этим ребёнком. И, учитывая увиденное, они должны были сойтись во мнениях. -Прекрасно! Пора прописать условия. — Цена будет такова.… Твоё тело! Тишина. — Я согласен! — слишком громкое восклицание. — Но только тогда, когда я разрешу! — мальчик поспешил реабилитироваться из этой неловкой ситуации. — О-о-у! — протянул Моро. – Что же делать? Ты мне слишком нравишься! Замечу, что с каждой секундой всё больше и больше, – факт того, что мальчик согласился, обрадовал Моро, поэтому, немного подумав, он серьёзным тоном произнёс.– Тебе не стоит принимать решение, не услышав все условия контракта. Впредь советую не поступать подобным образом. Мальчик был смущён, а Моро же напротив, был открыт и возбуждён. — Однако сегодня тебе повезло. У тебя есть я, который может поспособствовать твоему предпринимательского развитию, — он взмахнул левой рукой: из неоткуда появился папирусный свиток. Бумага выглядела староватой, готовой вот-вот рассыпаться на мелкие песчинки. Неровные края, зацепишься — порвутся. На свитке были подробно прописаны условия договора, но мальчик обратил внимание только на основные. Использовать тело только с согласия владельца. Автоматическое использование возможно при экстренных случаях или в ситуациях, которые могут спровоцировать смерть владельца тела. Обязательная взаимная передача знаний и опыта. Договор имеет силу вплоть до смерти одного из подписавших его. — Как тебе такие условия? — Моро ждал ответа. — Давай-ка, мы с тобой заключим, наконец, сделку. Подай руку. Моро протянул руку в сторону мальчика. Тот с уверенностью, ни каплю не колеблясь, схватил её и ответил: — Это наша первая встреча, поэтому нам стоит представиться, как положено в культурном обществе. Меня зовут Григорий Ехидин. Приятно познакомиться. — Хех, а меня теперь можешь звать Моро. Приятно с тобой познакомиться, Гриша.***
Приходить в себя после получения тяжёлых ран, конечно, такое себе счастливое пробуждение. С трудом приоткрыв глаза из-за неприятно стянувших лицо засохших слёз, осмотрел руки и ноги, приподнял рубашку. Как и ожидалось, места ударов уже успели посинеть. Для интереса осторожно потрогал синеющую часть ноги. Неприятно, но он привык. Хотя, если сравнивать со своим обычным состоянием в этой дыре, что-то было иначе. Странное чувство переполняло изнутри. Несмотря на синяки, опухшее лицо и всё такую же грязную одежду, на душе почему-то было легче. Внезапное знакомство с непонятным существом не пугало. Он помнил, как потерял сознание после ухода дяди. Был ли разговор с Моро сном или же реальностью? Почему-то хотелось верить, что это всё же был не сон. Вообще-то спокойно принимать свою неуравновешенную психику, которая вдруг решила порадовать тебя таким замысловатым образом, довольно странно. Однако даже если всего его слова и убеждения — самообман, попытка мозга воспринять произошедшую ситуацию, как нечто само собой разумеющееся, ничего страшного в этом ведь нет. Если подумать, то среди взрослых немало тех, кто обманывает: друзей, семью и себя. Может и они, когда-то были в такой же ситуации. За один вечер я умудрился не только получить новую партию синяков, но и нового знакомого. В будущем, возможного друга — Моро. Кстати, почему Моро? Почему не какое-нибудь другое, «нормальное» по меркам общества имя. Всё просто. Родители увлекались различными языками, поэтому я, как любопытный ребёнок, запомнил несколько интересных слов. Имя «Moro» выбрал не случайно. Оно означает «выживать». Казалось, что моему новому знакомому приходиться не жить, а выживать. А как ещё может быть? Он же определённо не человек. Я сделал себе заметку: ни при каких обстоятельствах не забывать недавний разговор. Я могу сделать тебя сильным. Ты сможешь заставить любого поверить в то, что захочешь. Казалось бы, какая чушь! Разве можно кому-то что-то внушить? Предложение силы от необычного существа (точно не человека) было очевидно хрупким и ненадежным, но почему бы и нет. Это словно подарок судьбы! Кто же в здравом уме смеет отказаться от такого. Подарок, конечно, не бесплатный, но на такое грех не согласиться. Переведя усталый взгляд к окну, убедился, что ещё темно. Глаза, кажется, немного опухли. Жаль, что комнате не было зеркала. Никак не проверить, а лишний раз выходить, отсюда точно не следует. Хотелось, есть и пить. Интересно, сколько прошло времени с последнего приёма пищи? Точно более восемнадцати часов. Однако выйти из комнаты всё ещё было невозможно из-за дяди. Стоит подождать до утра и, когда дядя уйдёт на работу, привести себя в относительный порядок и поискать-приготовить еду. Возможно, удастся даже спрятать что-нибудь на чёрные дни.***
На рассвете мальчик аккуратно приоткрыл дверь и, убедившись, что в коридоре и по всему дому не было никаких признаков присутствия другого человека, вышел из комнаты. Коридор не представлял ничего необычного: ни картин, ни светильников, одни обшарпанные стены. Не медля ни секунды, ребёнок прошагал буквально пару шагов и оказался перед двумя дверями, которые, на первый взгляд, ничем друг от друга не отличались. Однако одна из дверей, та, что находилась ближе к комнате мальчика, была с замком: под дверной ручкой виднелась замочная скважина. Уже через несколько секунд мальчик исчез за отличающейся дверью. Тусклый свет, который отливает желтизной, давал очень плохое освещение. Из-за него ванная комната казалась ещё более убогой, чем на первый взгляд. Грязный кафельный пол, унитаз, ванны с собранной эмалью, газовый водонагреватель, маленькая раковина, ржавый кран, замызганное зеркало, в котором почти ничего нельзя разглядеть — вот и всё, что находилось в комнате. Не желая оставаться в помещении больше нужного, ребенок позволил себе подойти к зеркалу. Нужно было проверить глаза. С учётом того, что зеркало было в отвратительном состоянии, увидеть что-либо отчётливо оказалось трудно. Правый глаз был в полном порядке, а левый глаз немного отёк. Наскоро вымыв лицо и руки, он поспешил выйти в коридор. Кухня, объединённая с гостевым залом, находилась за второй дверью, она была тёмной. Кухонный гарнитур с потертостями и выбоинами. Многочисленные статуэтки и несколько ваз стояли на каждой полке, собирая пыль. Небольшой холодильник занимал своё место в дальнем углу. Гриша открывает нижнею дверь и достаёт маленький кулёчек со льдом, который находился там для особых — тёмных — случаев. Приложив лёд к глазу, он облегчённо вздохнул — отёк должен немного уйти. В комнате был старый обшарпанный диван, на котором дядя частенько убивал своё время: смотрел стоящий на тумбочке телевизор и спал. На стене, как и в комнате мальчика, висели часы. Сейчас на них отчётливо виднелось время 07:17. Работа у дяди начиналась в семь часов утра, и заканчивалась к шести вечера. У Гриши было полно времени, чтобы привести себя в порядок. Начать он решил с утоления голода. За последние два года он более-менее научился нормально готовить. Эти годы были самыми трудными в его жизни. Как бы то ни было, но умение готовить не могло решить одну проблему. Продукты. Его дядя обычно заказывает фаст-фуды, поэтому, соответственно никому не приходилось готовить. Обычные продукты редко появлялись в этом доме, однако один пакетик с макаронами всё же можно было ухитрился найти. Пакетик макарон всегда был одной и той же фирмы – «Моя семья», который, стоил всего 35 рублей. Иронично. Для кого-то семья была не дороже, чем пачка макарон, а для кого-то семья важнее всего. Гриша поставил единственную имевшую кастрюлю на плиту, не забыв наполнить её водой. Добавил немного соли и перемешал. Теперь нужно было дождаться, когда закипит вода, чтобы закинуть макароны. Лед, который Гриша приложил к опухшему глазу, начинал уже таять. Этого нельзя было допускать — оставшиеся синяки также нуждались в охлаждении. «Вш-ш» — вода уже закипела, поэтому мальчик положил макароны. Он случайно заметил календарь, на котором стояла дата «21 октября 2002 года». Грише уже семь лет. Два года назад он потерял всё: родителей, дом, друзей, любимое хобби. Одни лишь воспоминания о счастливом прошлом приносили невыносимую боль, отчего начинала кружиться голова. — О-о-о! Ты что-то умеешь! — Моро! –выкрикнул испугавшись внезапного голоса мальчик. — Хи-хи, да это я. Знаешь, я тут тебе кое о чем забыл сказать, — как бы невзначай сказал Моро. — Что? — Гриша был немного взволнован, ведь он не видел Моро, а только слышал. Это было удивительно: слышать чей-то голос так, будто он находилось у тебя в голове. — Как бы сказать… Тебе придется, есть за двоих, — Моро определённо знал нынешнее положение Гриши. Эта забывчивость, или лучше назвать её безответственностью, так сильно напоминала о человеческой бездушности. — Э-э-… — растерянно протянул Гриша. — Если пищи будет не хватать, то жуткий голод одолеет и начнёт тебя преследовать, — пока мальчик пытался переварить брошенное в него предостережение, Моро продолжил. — Тебе не кажется, что эта ситуация отлично подходит для выполнения третьего пункта нашего с тобой договора? — его голос так и сочился радостью. Не нужно было даже представлять, перед глазами само собой появлялось лицо с улыбкой до ушей. — Существа моего вида могут питаться только присущим им элементом. Сомневаюсь, что тебе захочется испробовать на вкус один из кошмаров. Вот поэтому-то я и буду питаться твоей физической энергией. Для общего блага, так сказать И тут же Моро показал свою не человечность. — Не особо понял. Но, видимо, нам повезло, что пакетик лапши рассчитан на двоих.– Гриша был позитивен. Краткий рассказ о питании вида Моро был немного жутким, но мальчик не хотел, чтобы его новоиспечённый друг оставлял его. — Хм-м… А это проблема… — Беспокойным голосом пробормотал Моро. — Какая проблема? — непонимающе спросил Гриша. — Видимо, придётся устранить её самому. После этих слов голос Моро исчез. Гриша звал Моро по имени несколько раз, но как бы он не пытался, ничего не получалось. Гриша опять остался один. Макароны сварились, и мальчик решил позавтракать. После поедания одной порции он понял то, что слова Моры оказались правдой, он не наедался. И тут же он начал уплетать вторую порцию. Гриша был дома совершенно один, не считая Моро, который как, оказалось, находился в его голове. Конечно, нельзя жаловаться, всё же лучше одиночество, чем бесконечные упрёки и наказания. И даже, несмотря на это, мальчика часто охватывала скука. Он не ходил в школу, ведь его дядя совершенно не интересовался тем, получит ли ребёнок образование или нет. Однако это пренебрежение было довольно странным. Школа была отличным способом ненадолго избавиться от ребёнка. Но дядя не хотел, мучатся со школьными принадлежностями. Ему не нравилась сама мысль траты денег во благо пацана. Крайне эгоистично для того, кто решил приютить ребёнка ради денег, которые, к слову, слишком быстро закончились. Когда мальчик оставался один, он занимался в своей комнате и садился играть на игрушечном пианино. Безусловно, у него был талант к музыке, но он не мог его воплотить. Не имея ничего большего, кроме себя и детского пианино, он просто нажимал на клавиши, пытаясь воспроизвести на слух хоть какую-нибудь музыку. За этим делом он проводил около 3-4 часов в день. По приближению прихода дяди, Гриша начинал уборку всей квартиры. Непонятно, почему он это делал, наверное, пытался показать дяде, что он, Гриша, способен делать что-то самостоятельно. Закончив уборку он, как всегда, уходил к себе и старался не издавать лишнего шума. Он следил за часами. 18:23. Дяди ещё не было. 19:42. Плохо. 22:07. Мальчик прождал весь вечер, в надежде, что не свершиться худший сценарий. «Бдыщ!» — хлопок двери. Гриша на секунду перестал дышать. *** Дядя пришёл домой, будучи явно не в настроении. Громкий шум из прихожей всегда говорил о том, что дядя был не в состоянии мыслить здраво. В такие моменты его охватывало неудержимый ярость и желание кого-то ударить. От него за километр несло алкоголем. Он хотел на ком-нибудь отыграться, на ком-нибудь кто слабее него и беззащитный. На том, кто бесил также сильно, как и начальник. На Грише. </s></i> Медленно, шатаясь, он подошёл к двери мальчика. Гриша догадывался, что сейчас произойдёт. Эта мысль мешала ему нормально дышать, оно душила его изнутри. Ещё чуть-чуть и у мальчика могла начаться паническая атака.</s></i> Вдох. Выдох. Он старался, честно старался успокоить сбившееся дыхание, но ничего не выходило. Дядя схватился за ручку двери. Из-за нехватки кислорода у Гриши кружилась голова, в ушах звенели, а перед глазами всё расплывалось. Он не хотел снова испытывать это чувство. Он не хотел этой боли. Боли, которую он уже однажды испытал. Два года назад, после смерти родителей.***
— Если вспомнить, кажется, это произошло сразу после того, как дядя приютил меня. Да, точно, после того, как погибли родители и меня взяли под опеку. Григорий совсем недавно испытал то, что принесло ему, наверное, самую сильную боль во всей его жизни, он потерял родителей. Он был разбит. Его сердце было разбито. Его отдали на поруки дяде, а если точнее, опекун сам стал добровольцем. Это было ради довольно солидной суммы, которые погибшие родители когда-то успели завещать своему единственному ребёнка. Совершенно никто не возражать, у мальчика больше не было родственников, поэтому появление дяди казалось для работников социальной защиты наиболее верным решением. Ведь с родным человеком пережить такой болезненный опыт должно быть, намного легче, чем в одиночку или с незнакомцами. Как считало общество, брат отца на роль поддержки и опоры для маленького ребёнка подходил лучше всего. В первый же день дядя сильно напился и потерял контроль над собой. Некоторые могли бы понять его. Мужчина потерял и своего никчёмного старшего брата, и девушку, которую так сильно любил. Это авария сломала не только ребёнка, но и взрослого человека. Увидев Гришу, в его голове вертелась лишь мысль о том, что перед ним находился ребёнок, родителями которого являлись его горячо любимая девушка и родной брат, который не заслуживал ни капли любви этой девушки. Мальчик сидел в коридоре и играл со своим плюшевым мишкой. Дядю, увидевшего эту сцену, охватил гнев. — Поч… Почему ты жив…– заикаясь, начал мужчина. Ребёнок поднял голову в сторону голоса, — Почему она пожертвовала собой ради тебя… Ради сына этого ублюдка! Сука, нахуя выжил ты, а не ОНА!!! — он замахнулся рукой и ударил бедного мальчика, который для своих пяти лет выглядел слишком хрупким. Ребёнок отлетел и ударился об стену. Узкий и короткий коридор играл в этот момент на стороне мужчины. Взрослый мужчина не собирался останавливаться на этом. Подойдя к мальчику и схватив того за воротник, он с яростно прижал его к стене. — Мелкий ублюдок!.. Маленький мальчик кричал. Он дёргался и корчился от боли. Ничто из этого не помогало перестать плакать. — М-мама… Мамочка! П-папх… Кхэ-кхэ! Крики сильно раздражали мужчину, поэтому он открыл ближайшую дверь и со всей силы швырнул пацана в комнату. — Хоть раз высунешь свой нос из этой комнаты, я тебя прибью нахер! — Слова гулким басом звенели в ушах Гриши. Ребёнка окутал страх за себя свою жизнь. Его поглотила боль, дышать было трудно. Звуки отчаянного втягивания воздуха, крик, плач, смешались. Время казалось тяжким грузом, слишком непосильным для мальчика. Спину и живот пронзило болью, лёгкие горели, из-за непрекращающегося потока слёз глаза покраснели, горло, словно разорвали на части. Мальчик с трудом отличал свой голос. Спустя какое-то время мальчик рыдания стихли. Эмоциональный взрыв заставил Гришу потерять сознание.***
— Этот день стал худшим для меня. Я почувствовал не только боль утраты, но и физическую боль… Стоп, где это я? Гриша не понимал, как и куда попал. В один момент он внезапно оказался в месте, где не было ни света, ни звука. — Я смотрю твои воспоминания, — Моро парил в воздухе, как на гамаке, и ел попкорн. Тот смотрел воспоминания с выставки, где его родители продали копьё семье Руди. — Что? Ты так можешь?! — удивлённо воскликнул мальчик. Почему обычно туманные воспоминания вдруг стали пугающе подробными. Даже такие несущественные детали, как фамилия или отчество, всплыло на поверхность. Это всё благодаря нему? — Да, я использую твою память как проектор, — вежливо объяснил Моро, — О! Смотри! — Моро показал куда-то за спину Гриши. — Видишь, там, в толпе девушка без руки до самого локтя! Ты бы такие детали не запомнил. — Ты такой невероятный… Так много всего умеешь. А я… Всего лишь маленькая капля в целом море,— Гриша был подавлен, он не мог даже посмотреть в глаза своему новому другу. — Маленькая капля? Ха-ха-ха-ха!!! — Захохотал Моро, выронив пачку попкорна. — Ты даже не капелька, а скорее атом в мультивселенной! Не хочешь узнать, почему я выбрал тебя? Хм-м! Считай, что это или Судьба, или Случайность! Вы люди… Км-м! Пожалуй, об этом я промолчу. Услышав слова Моры, мальчик понял, нет, осознал, что он ничем не выделяется из толпы. Он действительно пустое место. Но! Но раз на него пала такая удача, он обязан доказать, что он больше чем какой-то атом. Гриша воспрял духом, уверенность на миг заглушила все остальные чувства. — Да, я ничем не выделяюсь! Но я буду с этим бороться! — в глазах горел огонь решительности. Надолго ли её хватит? Моро усмехнулся и продолжил смотреть его воспоминания. — Но… Что мне сейчас делать?.. — мальчик тут же потерял всю твёрдость духа. Сейчас в комнату ворвётся его отчим, и Гриша не знал, что ему нужно было делать. Его дыхание стало более прерывистым и лихорадочным, сердце началось биться чаще, в отчаянии ребёнок зажмурился. Ещё чуть-чуть и Гриша упадёт в обморок. — Для начала успокойся! — голос Моро эхом раздался в мыслях Гриши. Моро уже спустился и стоял перед ним, он осторожно прикоснулся к лицу Гриши. Тот вздрогнул и открыл глаза. — Если ты не забыл, мы вообще-то заключили контракт. Теперь я всегда буду рядом с тобой! Тебе больше не о чём переживать! — Моро говорил уверенно, непоколебимо и так словно по-настоящему хотел помочь, уберечь. — Я обо всём позабочусь, договорились? Ребенок лишь кивнул в знак согласия. — Хорошо. А теперь засыпай… После этих слов мальчик моментально заснул. Тело Гриши бессильно упало бы, не будь рядом Моро, который мастерски подхватил его и аккуратно положил на землю. — Спи спокойно, Гриша… Ты будешь в полной безопасности, я не позволю никому причинить тебе вред… Ведь теперь ты — мой. *** — Эй, ты мелкий выродок! Мне сегодня хуёва, так что ты побудешь грушей для битья. Ты же не против, да? Ха-ха-ха!!! Будто у тебя есть выбор! — резко открывшаяся дверь никак не напугала мальчика, наоборот, он уверенно поднялся на ноги, смотря вниз, на пол. — Э… Ты чё стал ёбаным мазохистом?! Сам нарываешься на взбучку? — мужчина приблизился к Грише, ожидая его действий. Мальчик поднял голову… — Твою мать! Что за чёрт? Мужчина с ужасом отшатнулся от ребёнка. — Что ты, черт возьми, такое… Мальчик, стоящий перед ним, на первый взгляд, был просто побитым, но в целом — обычным. Только вот его глаза… Они светились… Ослепительный белый свет охватывал всё, на что падал бесстрастный взгляд мальчика. Свет яркий, сильный, от него даже ресницы ребёнка казались белоснежно-белыми.***
Внезапное столкновение заставило мальчика притормозить. — Эй, аккуратнее! — механический выкрик исходил спереди. Он не показался мальчику злым или чем-то недовольным. Человек будто сказал давно заученную и много раз произнесенную фразу. Ребёнок уже хотел было уйти, однако воспитание, данное родителями, не позволяло оставить всё как есть. — И-извините, — проговорил Гриша, смотря под ноги, — я вас не заметил. — Ничего страшного! — уверил мальчика звонкий женский голос. Ребёнок успел подумать о том, что голос определённо должен принадлежать человеку молодому и свободному, перед тем как поднять взгляд с земли. Взглянув наконец-то в лицо человеку, он, немного, удивился. Гриша не мог похвастаться умением хорошо определять возраст людей по голосу, но в этот раз он оказался прав. На первый взгляд девушке было около 20 лет, хотя она вполне могла быть и старше. Строгое приталенное чёрное пальто и высокие сапоги придавали девушке строгий вид. Выделялся лишь надёжно укрывающий от моросящего дождя зонт, точнее его яркий, бросающийся в глаза, цвет — бирюзовый. — Так, ты промок? У тебя нет с собой зонта или дождевика? — девушка присела и незамедлительно накрыла мальчика своим бирюзовым зонтом. Находясь под ним, Гриша не мог сдержать любопытство. Кроме цвета ничего необычного: простая рукоятка — в виде крючка — ничем не выделялась. — Как тебя зовут? — вопрос отвлёк мальчика от исследования привлёкшего его зонта. Гриша нахмурился. Как учили родители, даже те люди, что кажутся добрыми и неопасными, могут быть разыскиваемыми преступниками. Увидев замешательство ребёнка, девушка поспешила добавить: — О, тебе не нужно представляться, если ты не хочешь. Честно говоря, я тоже не люблю знакомиться с новыми людьми, но ради тебя могу сделать исключение. Меня зовут Эвита и я хотела бы тебе помочь найти твоих родных, — на этих словах Гриша яростно замотал головой из стороны в сторону. — Хорошо-хорошо, не хочешь к родным, тогда просто скажи, куда и к кому мне тебя отвести. Девушка терпеливо ждала пока Гриша, стремительно думал о том, что ему делать. Возвращаться было нельзя. Кроме дяди он больше никого не знал, а значит, и идти ему было некуда. — Тебе не к кому идти, — вдруг сказала Эвита. Пять слов. Всего пять слов. Гриша подумал, что этими пятью словами можно было описать его жизнь за последние два года. Ни родителей, с которыми всегда можно было обняться и получит такое нужное тепло, ни друзей, с которыми можно было поделиться тяжёлой ношей. Даже знакомство с Моро. Оно не означало того, что Гриша теперь есть куда идти. Как он заметил, у Моро не было ни дома, ни тела. Да, Гриша не к кому было идти. Это осознание не вызвало у Гриши никаких эмоций, ни грусти, ни обиды, ничего, кроме шока. Гриша был шокирован тем, насколько всё было до глупости простым. Он был во всех отношениях одиноким. У него никого не было, значит, ему было не к кому идти. — Вижу, это правда, — сказала девушка, всматриваясь в пустые обречённые глаза мальчика. — Если я скажу, что понимаю тебя, ты, ведь мне поверишь, да? — грустно усмехнулась она. — Конечно не поверишь… Так, давай-ка для начала найдём какую-нибудь крышу. Знаю, ты мне не сильно доверяешь, — продолжала девушка, попутно оглядываясь на наличие сухого уголка. — Как думаешь, мы могли бы переместиться немного левее? Гриша с трудом повернул голову в нужную сторону, чтобы увидеть пятиэтажный дом, у подъезда которого стояла скамейка под крышей. Согласно кивнув, он потихоньку начал двигаться в том направлении. Эвита поравнялась с ребёнком. Если бы какой-нибудь человек, живущий в этом доме, вдруг решил бы посреди ночи выглянуть в окно, то увидел бы в тусклом свете уличного освещения два силуэта, медленно двигающиеся под одним бирюзовым зонтом. *** Они сидели в тишине: Гриша усердно старался прожечь взглядом мокрые листья под ногами, а девушка сосредоточенно читала развешанные, местами порванные объявления, из-за плохого освещения ей приходилось почти вплотную подходить к стене. Казалось, никто не собирался начинать разговор. Прошло уже около часа. Большинство людей уже сидят по домам, а дети, скорее всего, спят. — Григорий Ехидин. Тихий голос прорезался тишину. Эвита немного удивлённо повернулась к мальчику. — Приятно познакомиться, Григорий, — придя в себя, вежливо сказала девушка. — Встречала я когда-то людей с таким именем. Они были… неплохими. — Не могли бы вы отвести меня в участок? — Конечно, почему нет. Скажи, когда будешь готов, и можем идти. Каждый вернулся к своему делу. Ещё двадцать минут тишины. Вдруг Гриша встал. — Хорошо, — выдохнула девушка. — В участок? — Да. Дождь закончился уже примерно сорок минут назад, поэтому девушка сложила свой необычный зонтик. Они направились в сторону полицейского участок дяди Гриши. И вновь тишина, прерываемая лишь стуком двух пар ног. Они не дошли до пункта назначения, остановившись за поворотом. Гриша замялся, не зная, что сказать. — Вот мы и пришли. Ты хочешь, чтобы я довела тебя или ты уже сам? — вопрос не подразумевал оскорбление или пренебрежение. Гриша бы хотел провести параллель с всеобъемлющий желанием напоследок задеть любой ценой, однако это определённо был не тот случай. — Нет, я сам. Спасибо, — Гриша уже отвернулся было, чтобы войти внутрь, но внезапный вопрос застал его врасплох. — Прости за нескромный вопрос, но у тебя случайно нет сестры? —как бы невзначай спросила Эвита. — Н-нет… Я бы знал, если бы была. Простите, мне нужно идти, — Гриша поспешил скрыться за дверями участка, быстро выкидывал из головы странный вопрос, странной девушки.***
Первым, что попало Грише на глаза в здании, были огромные электронные часы. 23:51. Почти полночь. Женщина, стоящая за стойкой регистрации, заметила маленького ребёнка и тут же подбежала к нему. Присев, чтобы быть на одном уровне с ребёнком, она быстро начала задавать вопросы: — Мальчик, ты потерялся? Где твои родители? Знаешь, где живёшь? — женщина пыталась говорить спокойно, чтобы ничем не напугать мальчика. Однако Гриша всё равно растерялся. — Я… я не хочу домой… там мне плохо, – Гриша заикался, но надеялся, что женщина поняла его. Гришу потряхивало от холода и страха, он всеми силами старался взять себя в руки. — Не волнуйся, мы тебе поможем, – женщина по-доброму улыбнулась и, взяв мальчика за руку, отвела его в комнату ожидания. Наутро полиция приехала в дом Ехидина Руслана. Дверь никто не открыл, а соседи сказали, что ночью из квартиры доносились странные звуки. Позже, уже внутри квартиры, полицию встретил омерзительный запах. Запах сгнившего трупа. Полиция начала осматривать комнаты. Войдя в одну из них, они обнаружили разорванный труп, предположительно, Ехидина Руслана. Зрелище было отвратительным. Казалось, будто стая собак рвали тело на части до тех пор, пока не осталось ни одного целого места. От такого омерзительного вида некоторые сотрудники полиции не выдержали и выбежали на улицу. На место преступления были вызваны судмедэксперты и следователи. Спустя 20 минут квартира была наполнена снующими туда-сюда людьми. — Мистер Дамиев, мы рады вас видеть, это просто чудо, что именно вы занялись этим делом. — один из сотрудников был явно рад видеть старого следователя. — Ты же знаешь, я не верю в чудеса, их не существует. Меня просто заинтересовало это дело. Кстати, сегодня я со своим подопечным,
